Глава 28

Как только я паркуюсь и выхожу из машины, ко мне навстречу идет мой друг. Тот человек, который знает меня так же хорошо, как и я сам. Человек, который видел меня после ухода Яны и не раз помогал чем мог. Даже если мне требовалась банальная тишина, а не задушевные разговоры.

– Привет, начальник. Ты не поверишь кто… – он останавливается в шаге от меня и сканирует лицо, словно уже догадываясь обо всем. Так меня чувствует только Вика. – Дружище, ты как?

Я не увиливаю, а говорю прямо как есть.

– Она вернулась, – топчусь на месте, испытывая нервозность, затем мелкими шагами блуждаю то вправо, то влево.

– Кто? Чума? – шутка проходит мимо моих ушей, и он это понимает. – Ты меня пугаешь, Дан. Кто вернулся?

– Яна.

Проговариваю ее имя сквозь зубы.

– Черт подери, – выдыхает он. – Серьезно? Когда?

Я киваю.

– Не вчера, явно. Успела отследить мой новый дом, работу и… Какое-то время назад, видимо.

– Жесть, – он трет лицо ладонями, будто сам не может прийти в себя после этой новости.

– Я увидел ее вчера у ресторана на день рождения Вики. За окном стояла.

– Стой, я даже не спросил. Ты же вчера планировал…

– Не успел, – перебиваю, зная, о чем вопрос, он и его жена ждали этого дня не меньше. – Прямо за секунду до того, как опуститься на одно колено. Что это за хрень? – психую и бью кулаком в свою ладонь.

Нервы совершенно не выдерживают.

– Мне жаль, приятель, но я не знаю. А Ириска видела?

– Нет. Зато Вику расстроил… я такой кретин. Сорвался, побежал за ней.

– А кто бы ни побежал?

– Я не должен был… – пытаюсь возразить, но на мое плечо ложится дружеская рука, останавливая.

– Нет, должен. Момент дерьмовый, но это она караулила и подглядывала под окнами. Это даже жутко выглядит. Ты скажи, как ты?

– Думаешь, я сейчас найду слова описать свое состояние? Черта с два.

– Ну, вам стоит поговорить. Может, она денег хочет? – предполагает он и я всерьез задумываюсь о том же.

– Не знаю… Но, если ей нужны бабки, чтобы она снова уехала и больше не появлялась, я их ей дам.

Он кивает и молчит, будто о чем-то раздумывая.

– А если она попросит встречу с дочерью? – выдает то, чего я и в страшном сне не хочу осуществлять.

– Не называй Иру ее дочерью, – предупреждаю его. – Она ей никто. Ее мать – Вика.

Говорю, но ведь сам знаю, что все слишком сложно, как бы мне ни хотелось сделать это проще.

– Не обижайся на меня, но ты сейчас на эмоциях. Пошли выпьем кофе, а потом…

– Она приедет сюда поговорить.

– Отлично. Выяснишь все и успокоишься.

– Знаю, но в голове пока что не укладывается все это.

– Поверь, если бы ты был спокоен и рассудителен сейчас, я точно забил тревогу. Вряд ли кто-то смог на твоем месте сохранить холодную голову.

– Рад, что ты меня понимаешь.

Он смотрит куда-то вдаль и замирает. Значит…

– Она идет, Данил. Помни, ты должен ее выслушать в первую очередь.

С этими словами друг уходит, а я остаюсь стоять на месте, на самом деле борющийся с желанием повернуться и отвращением к этому.

Яна

Это было позднее утро. Я поговорила с мамой, затем решила позвонить Данилу. Я не ждала того, что он ответит, но то, что ответила его девушка… это стало еще большей неожиданностью.

Услышать веселое «Алло», затем понятливое молчание и невозможность вымолвить ни слова…

Пока ждала, когда возьмет трубку Данил, ощутила свое слишком тяжелое дыхание и пробивающую тело дрожь.

А стоило его голосу ворваться в мое подсознание, окатило ледяным арктическим холодом. К такому Данилу мне долго пришлось бы привыкать, останься я тут… Но благо это просто несколько встреч, в лучшем случае. В худшем, еще пару, если с дочерью удастся увидеться.

Дочь… Произнося это слово даже мысленно, будто мараю его своим языком.

Он сказал, что будет на работе через час… Всего шестьдесят минут на то, чтобы подготовиться к неизбежному.

Я по-прежнему не знаю, что скажу. А если он задаст свои вопросы, не уверена, что смогу ответить?

Сегодня сил ходить пешком не было. Из-за быстрой утомляемости не часто случаются такие дни, когда я кажусь обычным человеком. Здоровой и… прежней

Сев в маршрутку я стала медленно приближаться к тому, что отложила почти на десять лет.

Времени на дорогу ушло мало, поэтому я села на скамью в парке и ждала еще двадцать минут. Затем направилась к офису бывшего мужа, но заметила его на улице.

Сжав кулаки, в которых я старалась скопить немного отваги, стала приближаться.

Его русые волосы, длинные сверху, развевались на ветру. Поза казалась напряженной. Я думала, что он и не повернется вовсе, но, когда мне оставалось пару шагов, он все же встал ко мне лицом.

Снова смотрит внимательно. Смотрит так, что хочется провалиться сквозь землю, а не стоять перед ним.

Я не обманываюсь, разглядывая себя в зеркало и прекрасно знаю, как выгляжу. Просто дело в том, что все эти годы мне не хотелось выглядеть красиво для кого-то. Сейчас же… я ненавидела то, какой сделала меня эта болезнь.

Проклятая болезнь.

Переступив с ноги на ногу, я все же нахожу те самые силы, чтобы поздороваться.

– Привет.

– Привет, – отвечает с задержкой. – Пойдем, в кабинете поговорим, – оглядывается по сторонам, и только сейчас я замечаю, что люди ходят, смотрят…

Кабинет Данила был большой. С круглым столом отдельно стоящим и порядка восьми стульев вокруг него, помимо его личного, куда он сел.

Занимаю место подальше от него и… молчу.

Не знаю почему, но просто не говорю.

– Разговор, Яна. Об этом ты просила меня, не так ли? – требовательным голосом напоминает мне Данил.

– Да… прости. Я… Эм… Я бы хотела сказать, что… – выдыхаю скопившийся в легких воздух. – Понимаю, что это неожиданно и, наверное, неправильно, но… я бы хотела увидеть Иру.

– Исключено, – тут же отрезает он.

– Данил…

– Восемь лет, Ян, – перебивает и по-настоящему пугает своим выпадом. – Восемь проклятых лет ты отсутствовала в жизни Иры. Я все понимаю развод со мной, нелюбовь ко мне, – тычет в свою грудь пальцем. – Но моя дочь этого не заслужила. Она не заслужила, чтобы от нее так жестоко отказались. А потом, когда она счастливая, любимая всеми, кроме тебя, снова пошатнулась в свои восемь лет. Ее родная мать ушла и бросила. Она не возвращалась.

Его ярость испепеляла меня… слова о нашей малышке. Это было слишком больно…

Затем вопрос:

– Зачем?

– Что?

– Зачем тебе это нужно? Не от любви к дочери явно. Так зачем?