Глава 32

Я держусь за Вику, как за спасательный круг, когда рассказываю ей о прошлом.

О том, как у меня был всего лишь компьютер и работа, за которую часто задерживали деньги. Как у меня была жена, ради которой я был готов опуститься на самое дно ада, но дать ей все, что я мог, а может, и больше.

Я рассказываю ей все, что бурлит во мне как лава в жерле вулкана. Все то, что Яна всполошила своим присутствием, своим напоминанием о потерянном.

Это рассказ не о сожалении, потому что я умею ценить то, что я имею сейчас, а не горевать о прошлом.

– Ты любил ее, родной, – шепчет она и нежные руки сжимаются сильней вокруг моей шеи. Словно сейчас я для нее спасательный круг.

– Это уже в прошлом.

– Я не переживаю о твоих остаточных чувствах к бывшей жене, Данил. Я переживаю за то, чтобы ты, приняв решение, был уверен в том, что оно правильное.

– А что… что, если я не вижу правильных решений в этом всем? Любое принесет боль кому-то. Я больше не хочу никого терять, – выдыхаю на ее кожу, покрывающуюся мурашками.

– Я рядом, хорошо?

Отклоняюсь назад и смотрю на ее красивое лицо.

Она такая милая в своем стеснении, такая обаятельная и добрая. Я так люблю ее широкую улыбку. Господи, когда она улыбается, я готов танцевать всю эту ламбаду, самбу и прочее для нее.

– И что значит твой взгляд?

– Он означает, что я понятия не имею, чем заслужил тебя.

Ее улыбка становится шире, и срывается мягкий смех.

– Меня не нужно заслуживать, Дань. Я просто есть.

Киваю и встаю, опуская ее аккуратно на землю.

– Ну-ка, добавим немного безумия.

– О чем ты.

– Сейчас.

Ищу свой телефон, но…

– Черт. Дай свой смартфон, мои вещи в офисе.

Она, посмеиваясь, снимает блокировку пальцем и отдает его мне, цепляясь за мой локоть.

Вхожу в приложение музыки и наживаю на какую-то «Alec Benjamin – Let me down slowly».

– Итак, – она смотрит на меня искрящимися глазами.

Я не танцую. Ну не люблю я этого. При этом я могу подурачиться с Викой и Ириской, но… не дано мне все это. Вике приходится уговаривать меня на нечто подобное. Поэтому сейчас она фактически заведена.

– Ты со мной потанцуешь? – протягиваю руку, и она тут же вкладывает свою ладонь.

– Разве я могу этого не сделать?

Притягиваю ее к себе вплотную и отвечаю:

– Не можешь.,

Музыка приятная и успокаивающая. С английским я, разумеется, знаком. Поэтому распознав слова, я опускаю лицо на ее плечо, касаясь открытой кожи губами.

Господи, с ней каждое движение и мысль пробирают до самой глубины.

– Я люблю только тебя, Вика. И я никогда не сделаю ничего, что заставит тебя разубедиться в этом.

– Я знаю тебя и верю тебе, – отвечает она, положа хрупкую, узкую ладонь на мою щетинистую щеку просит посмотреть на нее.

И как только мы с ней сталкиваемся глазами, мир идет к черту. Потому что в моих руках самая важная в этом мире женщина. И эта женщина выбрала меня.

– Может, сбежим на денек?

– Что с тобой? – смеется, видимо, не веря в мой порыв на безрассудство и бунтарство.

– А что? Мы никогда так не делали. Оставим Ириску с твоими родителями, или отвезем к моей матери, а сами… Черт, поехали хоть куда.

– Мне нравится твоя идея. Завтра воскресенье.

– Идеально.

– Это значит…

Она не договаривает, потому что я уже впиваюсь в ее губы крепким поцелуем, ставя печать на всем, что мы сейчас обсудили.

Садимся в машину Виктории. И она тут же звонит своей матери.

– Мама, как вы?

– Ты нашла его?

– Она нашла меня, Таисия, – отвечаю ее матери, слыша ее громкий и отчетливый вопрос еще до того, как девушка ставит на громкую.

– Ох… Данечка, как ты?

– Мы хотим сбежать, вы нам позволите?

– Куда сбежать?

– Ну мам… – Вика смеется.

– Ах, сбежать. Да бегите, ради бога. Хоть на неделю, хоть…

– Мы всего на остаток этого дня и на воскресенье до вечера.

– Ну хоть так. Ирочку мы у себя оставим, даже не переживайте.

– Спасибо, мам.

– Спасибо, – отвечаю вместе с Викой.

– Хорошо отдохните. Мы сейчас заедем только за вещами. У нас не так много их дома.

– Хорошо. Мы тоже скоро будем.

– Ну все, увидимся.

Вика сияет самой яркой улыбкой, и я беру ее кисть в свою руку, целуя пальцы.

Мы приезжаем на мою работу. Вика пересаживается за руль своего авто и первой едет домой, так как я ничего в офисе не успел сделать и мне нужно всего лишь пару задач раздать команде.

Я справляюсь быстро и гоню на всех порах домой, понятия на самом деле не имея, куда мы отправимся. Возможно, в какой-то отель на самом верхнем этаже этого города. А может, на берег реки, но сначала купим палатку. Все равно куда, только бы с ней и это важно.

Весь в предвкушении я подъезжаю к дому и войдя вижу мамину обувь.

Ступаю по небольшой прихожей и натыкаюсь как на острые копья – слова.

– Он любил ее очень сильно, Вика. Так сильно…

– Я понимаю это.

– Если эти чувства всколыхнут его, то…

– Мама, – практически рычу и захожу на кухню. Точнее, врываюсь в нее.

Вика уже без огонька в глазах смотрит на меня, но старается держаться. Мама стоит напротив нее.

– Что ты творишь?

– Данечка… Я переживала…

– Не надо таким образом переживать за меня. Вика все знает. Все, что нужно ей знать.

– Но я хочу, чтобы у вас все было прекрасно. И она тоже должна участвовать в обсуждении видеться ли Ире с ее родной матерью или нет.

– Вику это не касается. Это буду решать только я.

Слова срываются с губ в порыве гнева, от страха того, что все рушится незаметно для нас самих. Но они звучат будто гром среди нашего ясного неба и оседают болью в глазах моей любимой женщины.

Я ищу слова извинений, но…

– Какой мамы, папа? – позади раздается вопрос дочери и мое сердце перестает биться. – Моей мамы?