Глава 34

Яна

Он вошел в квартиру, где сейчас жила мама, и был схож с ураганом.

Прошло несколько дней после нашей встречи.

Я не писала и не напоминала о себе.

В ту встречу последнюю Данил был особенно жесток и мне пришлось постараться справиться с болью, которую вызвали его слова.

Сегодня он позвонил сам и сказал, что нужно встретиться, а я была у мамы. Поэтому вот он уже тут, спустя двадцать минут.

– Я пойду в комнату, – говорит мама и оставляет нас наедине в гостиной.

Сжимаюсь в комок от его пронзающего гневом взглядом.

– Встречи не будет, – внезапно отрезает он.

Я не успеваю даже вопрос задать, почему так, он отвечает на него сам.

– У Иры была истерика. Она думала, что ее бросает Вика. Что я хочу отдать ее тебе. Что… – он стиснул зубы и заметался по комнате.

– Мне очень жаль…

– Ни хрена тебе не жаль, – срывается тут же. – От тебя только и слышно «Мне жаль», «Я не хотела», «Прости»… Ты разрушительница, Яна. И если мне плевать на остальное, то к дочери не приближайся. Я говорю серьезно. Если придется, я получу судебный запрет. Учитывая то, как она отреагировала на одно лишь слово о тебе, мне его дадут без труда.

– Я не хотела, правда…

– Ты повторяешься, – уже более спокойным тоном ответил. – Послушай, я не знаю, что там в твоей голове творится. Я даже боюсь представить, но я прошу сейчас тебя абсолютно серьезно, – он делает паузу, а глаза наполняются слезами, потому что я знаю, о чем будет эта просьба. – Уезжай.

Воздух покидает легкие, и рыдания срываются с губ.

– Если надо, я дам тебе достаточно денег, чтобы… Я не знаю, – он трет шею, отворачиваясь от меня. – Яна, наша дочь не вынесет этого. Не сейчас. Ей нужно подрасти. Я не эгоист. Я никогда не был эгоистом. Но сейчас я скажу тебе прямо.

Замираю, уже не предполагая, что он еще может сказать мне.

– Сейчас я ее разрушу этой встречей. Одной встречей, которая останется у нее в памяти болью. А потом тебя не станет и… Я не буду поступать так с дочерью. Мне жаль тебя и… Но это был твой выбор изначально. И каждый следующий шаг и решение, были твоим выбором. Сейчас выбираю я и принимаю решения тоже. И я никогда не выберу тебя и твои сожаления.

Грудная клетка горит огнем от его слов.

От правды, которую он говорил.

– Яна, – слышу полушепот мамы.

– О боже, – подскакиваю и бегу к ней.

– Ты больна?

– Черт, – Данил внезапно оказывается рядом и поднимает маму на руки, относя к дивану. – Ты что не сказала ей?

– Нет…

– Чего не сказала? Яна…

– Мам, все в порядке. Мам, мам…

Но она уже не реагировала, отключившись.

– Твою ж мать. Я думал, ты рассказала матери о болезни, поэтому говорил громко, – психует он и трогает пульс, а я набираю номер скорой.

– Я не могла ей этого сказать.

– У нее сердце больное, господи, – рычит он и поднимает ее на руки. – Тут больница рядом, забыла? Я сам ее отвезу.

Он забирает маму с собой. Укладывает в машину, я сажусь с ней сзади, придерживая голову, и молчу.

Пока маму осматривает врач, я сижу в ожидании. Слышу, как Данилу звонит его девушка. Как он рассказывает о случившемся и судя по ответам, она узнает все ли в порядке.

Но мне сейчас совершенно плевать кто и что обсуждает. Я просто хочу, чтобы моя мама была здорова, насколько это возможно.

Когда к нам выходит врач, то он вполне спокойным голосом сообщает, что мама сейчас в стабильно-хорошем состоянии. То ли бессердечный, то ли все правда неплохо.

Меня пропускают к ней, и я наконец могу дышать, увидев ее.

– Яна, – тут же всхлипывает, но я ее останавливаю.

– Мне врач сказал без новых срывов. Придется уйти, если ты продолжишь…

– Не могу, дочка. Расскажи мне, что же случилось?

– Мам, я серьезно…

Меня прерывает стук в дверь, затем появляется Данил.

– Ну как вы?

– Все хорошо. Спасибо.

– Вы главное поправляйтесь, ладно? Я обо всем позаботился, поэтому пару дней придется полежать здесь. Лекарства вам выдадут при выписке. Вика тоже пожелала выздоровления скорейшего.

Не приняв больше наших «спасибо», чем мужчина хотел себе позволить, он уехал, а мы снова остались одни.

– Вот так он и заботился обо мне, – она продолжала смотреть на дверь, которая недавно закрылась. – Приедет, сделает все сам особо не спрашивая, а я и сказать ничего не могла.

«Потому что в этом весь он», – отвечает внутренний голос с надрывом.

Мне несложно признавать его плюсы, признавать свою любовь и глубокую благодарность за дочь и мою маму. Мне сложно смотреть на то, что я отвергла. Я отвергла и саму жизнь.

– Прости меня за это и многое другое, мама. Я на тебя злилась, столько всего успела наговорить за годы, что тут была, а сама покатилась дальше некуда.

– Ну что ты, дочка. Прошлое, оно забыто уже.

Ее попытка сделать вид, что все еще возможно была бы прекрасной возможностью. Хотелось подыграть. Я не раз задумывалась о том, что бы я изменила… Но иллюзия делала еще больнее, чем отнимающая мои минуты жизни болезнь.

– Не в моем случае.

– Так в чем же дело? – она, наконец, посмотрела на меня, но это давалось тяжело. – Или Даня не то имел в виду, когда сказал…6dfffc

– Мам, ну не надо сейчас, а? Врач сказал же…

– А когда? Станет лучше, так потом снова сюда ехать. Думаешь, будет время рассказать матери правду? Да что ж я ничего никогда не знаю?

Она злилась, но была и ранимой в каждом слове. А правда сейчас мне давалась слишком тяжело.

Весь мой эгоизм сейчас был как на поверхности. А чаша стыда, итак, полная, перебегала через край.

– Я изменила ему.

Она опустила глаза, когда я стала говорить.

– Так я и думала. Видела же, что ты сама не своя. Не стоило тебя отпускать, настоять должна была.

– Мам, ты не оправдывай и не делай меня хорошей. Я все про себя знаю.

– Все равно моя вина. Что ты видела хорошего в этой жизни?

– Хватит. У меня в руках было все что нужно для счастья, а я упустила.

– Да хватит-хватит.

По морщинистой щеке скатилась слеза.

– И заболела ты, значит, тогда?

– У меня ВИЧ, мам.

– Ох, Янка… – ее руки задрожали и потянулись, поэтому я склонилась ближе, а после легла рядом. – Ну что ж убежала-то? Сейчас живут до старости с этой заразой… А ты…

– А я сбежала. Потому что клеймо это не сотрешь ничем. Дочери расти, Данил… Я бы ни за что не осталась.

Она повернулась ко мне и посмотрела с такой горечью, что стало невыносимо.

– И как мне прикажешь быть? Зная, что я свою дочь пере…переживу?

Эти слова звучали в моей голове все последующие несколько дней.

Мама уговорила переехать к ней в квартиру, когда я забрала ее из больницы после выписки. Спорить не стала и не хотела.

Мы не пытались сделать вид, что правда не существует, между нами. Мы просто принялись жить.

Я уже выучила расписание дочери и пришла снова посмотреть на нее.

Просить о встрече Даниила, я больше не планировала. В конце концов, я могу хотя бы наблюдать за моей девочкой.

Встав, как обычно, у окна, я смотрела за тем, как Ира танцует. Как ее… ОНА улыбалась, проводя занятие, но внезапно глаза женщины остановились на мне, и я по обыкновению спряталась.

Через несколько минут дверь открылась на улицу и вышла Вика.

– Нет, все в порядке, – сказала она по телефону, очевидно, Данилу. – Хорошо.

Когда девушка остановилась передо мной, я смогла разглядеть ее красивое лицо, приветливую улыбку, несмотря на то что она знала кто перед ней.

– Здравствуй, Яна.