Глава 20 · Где я отказываю в помощи клиентке

Дамочка лет сорока, с напудренным, надменным лицом и хищным блеском в глазах, заявила с порога, оценив беглым взглядом Найджела:

— Дебора де Флуа по важному делу. Мне назначено.

— Конечно, проходите, мадам.

Мой верный страж принял дорогое манто и зонт. Указал на дверь, ведущую в комнату для приема посетителей.

— Мадам де Гроот ждет вас.

— Де Гроот? Это та самая скандальная дамочка, что решила бросить дракона и уйти к безродному голодранцу?

Я едва не поперхнулась, услышав последние слова. Какой голодранец? Куда уйти?

Встала, стараясь удержать эмоции на лице, и оказалась под прицелом надменных глаз. Мадам де Флуа наморщила аккуратный носик.

— Так вот вы какая, милочка. Теперь понятно, почему бедняга Виктор так бесится.

Я сжала пальцами край стола.

— С чего вы взяли эту ерунду с моим уходом?

— Ах, полно вам. — Дамочка стянула перчатки и небрежно бросила между хрустальным шаром и колодой карт. — Весь город гудит уже третью неделю. Только и разговоров что о вас, Викторе, вашем салоне и таинственном любовнике. Он хоть стоит того?

— Салон? — ошарашенно переспросила я.

— Любовник, — мадам де Флуа жадно облизнула губы. — Неужели так хорош?

От ее напора я растерялась, беспомощно глянула поверх завитой головки посетительницы на Найджела. Тот сделал знак, словно берет бесцеремонную дамочку за шкирку и выставляет прочь.

Я покачала головой. Пока не время. Вдруг удастся узнать что-то важное?

— У меня нет любовника, — ответила я твердо.

И получила понимающую улыбку.

— Конечно-конечно, дорогая, так всем и говорите. Я бы на вашем месте тоже никому бы не призналась.

Боже, какой позор! Неужели все меня обсуждают? А я ничегошеньки не могу с этим поделать.

«Вы не на моем месте» — пробурчала я себе под нос, а вслух спросила:

— Вы только за этим пришли?

— Ах, естественно нет. У меня серьезная проблема. Мне нужен приворот. Сильный, безотказный. Немедленно. Вопрос жизни и смерти!

Я опустилась на стул, сообразив, что до сих пор стою.

— Приворотами я не занимаюсь. Это…

— Глупости! — перебила она, шумно усаживаясь и хлопая сумочкой по столу. — Все гадалки этим промышляют. Я заплачу. Хорошо заплачу. Мне нужно, чтобы один господин… забыл свою жену и думал только обо мне. Вот.

Она достала из сумочки мятый носовый платок и почти насильно сунула мне в руки.

— Что это?

Мадам де Флуа оперлась о столик и подалась вперед, от чего ее грудь едва не выпала из глубокого декольте.

— Его личная вещь. Я узнавала, для приворота это просто необходимо.

Я брезгливо откинула платок в ее сторону, сказала совсем ледяным голосом:

— Если вы не поняли, я повторю. Я не занимаюсь ни приворотами, ни отворотами. Не насылаю проклятия, понос и чесотку. Не исцеляю болезни. — После тирады слегка выдохлась и замолчала, переводя дыхание.

— А вы умнее, чем я думала, милочка, — в голосе мадам де Флуа мелькнуло уважение. На сто легла чековая книжка. Тонкие пальчики взялись за самописец. — Сколько? Я готова заплатить любую сумму. Вы, как женщина должны меня понять. За любовь ничего не жалко отдать.

Я резко поднялась, сложила на груди руки.

Какая мерзость. За что мне это? Сплетни, грязь, чужая спальня, чужие претензии, чужая подлость?

— Зато вы меня не поняли, — сказала я тверже, чем собиралась. — Никаких приворотов в этом доме не будет. И вам настоятельно не советую пользоваться этой дрянью. Магия подчинения — грязная магия, она калечит души и судьбы. Я не умею этого и не собираюсь учиться. Хотя, — я прищурилась, осененная идеей, — могу посмотреть как сложиться ваша судьба, если вы не откажетесь от столь неприглядной идеи. И даже денег с вас не возьму.

Пока она не успела воспротивиться, я перехватила холеную ладошку, крепко сжала. А другую свою руку положила на хрустальный шар.

Туман в хрустале всколыхнулся, рождая неприглядную картинку. Там растрепанную заплаканную Дебору бесцеремонный полицейский выдворял из незнакомого мне богатого дома.

Эта сценка произвела эффект разорвавшейся бомбы. Лицо мадам де Флуа исказилось, пошло некрасивыми красными пятнами. Надменность сменилась злой обидой.

— Это все из-за вас! Как вы смеете отказывать? Я пришла к вам как к специалисту! Я слышала, вы помогли баронессе фон Штаубе! А чем я хуже? Почему мне отказываете? Я требую, слышите — требую, оказать услугу!

— А я требую, чтобы вы покинули мой дом, — встала я, чувствуя, как по спине пробегает холодная дрожь. Дрожь гнева и ярости. — Мой дар — не предназначен разрушения чужих жизней. Ничем не могу помочь.

— Ах так? — женщина вскочила, ее голос взлетел до неприличных тонов, перешел на визг. — Ты еще пожалеешь, что отказала! Я ославлю тебя на весь свет. Я прекрасно знаю таких, как ты. Маленькая дрянь, потаскушка! Ненужная жена, которая открыла дрянную лавчонку, чтобы хоть как-то сводить концы с концами! Я всем расскажу, что ты шарлатанка и лгунья! Да к тебе приличные люди не захотят ступать на порог…

Крик стал совершенно невыносимым. Мадам де Флуа взмахнула руками, опрокидывая стул. Ударила мыском сапожка по ножке. Смела на пол карты.

В дверях, как по волшебству, возник Найджел. Его лицо было каменным, неподвижным, лишь глаза метали молнии.

— Мадам, вам пора, — произнес он ледяным тоном, оттесняя разбушевавшуюся дамочку к двери.

— А-а! — взвизгнула она с новой силой. — Я поняла, это и есть твой любовничек.

Найджел не выдержал, слегка встряхнул дебоширку за плечо и тут же получил оплеуху.

— Да как вы смеете⁈ — удвоила она громкость, но в голосе послышалась неуверенность. — Кто вы такой?

Драконья стать и холодная решимость в взгляде моего телохранителя на любого действовали отрезвляюще. Даже на Виктора.

— Я тот, кто выведет вас отсюда, если вы не сделаете это сами, — его голос не повысился ни на полтона, но в нем звучал такой металл, что дама отпрянула. — Мадам де Гроот оказала вам честь, приняв у себя. Вы этой чести не оценили. Сейчас у вас есть минута, чтобы покинуть дом до того, как я помогу вам это сделать.

Женщина, бледнея, схватила перчатки, сумочку, метнула в меня ядовитый взгляд и, бормоча что-то невнятное о жалобах и судах, выбежала из салона. Хлопнула входная дверь.

Я опустилась на стул, дрожащими руками поправляя сбившуюся вуаль. Себастьян, спрятавшийся от криков под диван, осторожно высунул морду наружу и жалобно мяукнул.

Найджел подошел, поднял опрокинутый стул, поставил на место. Собрал с пола карты.

— Все в порядке, Лиззи?

Я кивнула, с трудом переводя дыхание.

— Да. Спасибо. Просто… опять это. Почему кто-то все время хочет использовать магию, чтобы изломать жизнь других?

Найджел вздохнул и обнял меня за плечи.

— Потому что так устроены люди, Лиззи. Большинство хочет счастья для себя. И им совершенно наплевать на чувства других.

— Неправда! — горячо возразила я. — В мире полно прекрасных людей и… драконов. Ты например.

— Я… — Найджел погладил меня по спине и поцеловал в макушку. — Ты сильно меня переоцениваешь, девочка. Я выполняю свою работу. Мне за нее заплатили.

Я чуть отстранилась, уткнула ему в грудь палец.

— Не пытайтесь казаться хуже, чем вы есть, месье Шенк. Я вам не поверю!

— Не буду.

Найджел разжал объятия, отошел к камину, поворошил внутри кочергой.

— Мир не идеален, Лиззи, — вздохнул он, усаживаясь напротив. — И ты правильно сделала, что отказала. Твой дар — не игрушка для грязных игр. Не беспокойся о ее угрозах. После истории с Ореньоном твоей деловой репутации не повредят бредни взбалмошной дамочки. Она легко выдержит пару ядовитых сплетен.

Наверное, он был прав. Но в глубине моей души остался горький осадок. Сегодняшняя сцена, как кривое зеркало, отразила мою собственную ситуацию. Кто-то где-то тоже использовал грязные приемы, чтобы сломать мою жизнь. И я по-прежнему не знала, кто.

Я подошла к окну, глядя, как дамочка, отчаянно жестикулируя, садится в свой магмобиль. У меня на ожидание было отведено целых десять дней. Из них осталось три.

Всего три дня. И, возможно, я получу ответ, который перевернет все с ног на голову в третий раз.

Пальцы сами нашли в кармане булавку. Я сжала ее так сильно, что металл впился в кожу. Скоро. Очень скоро я все узнаю.

После визита Деборы де Флуа на душе было гадко, хоть плачь. Но я не доставила ей этого удовольствия. Делая вид, что все хорошо, неспешно прибралась в комнате для приема клиентов. Потом вместе с Найджелом выпила чаю.

Когда мой дракон-хранитель ушел, заперла дверь, закрыла портьеры и спряталась в ванной. Больше всего хотелось залезть в воду, горячую с белой густой пеной. Залезть, расслабиться, отпустить всю гадость прошедшего дня, соскрести с себя всю ту грязь, что он принес с собой.

После ванны стало немного легче, но совсем не отпустило. Провертевшись без сна половину ночи, я встала совершенно разбитой.

Никого не хотелось видеть. Ни с кем не хотелось говорить. Первый сеанс в последний момент отменил заказчик, и я поймала себя на том, что ни капли не расстроилась. Наоборот с облегчением выдохнула, словно обрадовалась возможности хоть капельку отсрочить общение с людьми.

Не получилось.

Планы посидеть в тишине у камина с книгой, пледом и чашечкой кофе были нарушены магическим вестником. Баронесса фон Штаубе просила о немедленной встречи со мной.

Я захлопнула книгу и решила принять баронессу. Зачем обижать хорошего человека?

Через десять минут сияющая, счастливая дама сидела в моей гостиной с чашкой чая и воздушным пирожным. От излучаемой ею доброты и любви меня отпустило окончательно.

— Элизабет, дорогая. Позвольте вас так называть. Я знаю, что вы занятой человек, поэтому буду краткой. Ваше предсказание сбылось! Вы видите перед собой счастливейшую женщину и мать, которая обрела новый смысл в жизни. Все произошло так, как и показал ваш волшебный шар.

Она неожиданно всхлипнула, дрожащими пальцами достала из сумочки платок и приложила к глазам.

— Мой мальчик, мой Рики. Я уже забрала его. Это самый милый и добрый ребенок, какого только видел свет божий. Вы сделали счастливыми сразу двоих людей, Элизабет! Как мне благодарить вас?

Я почувствовала, что счастлива и растрогана ничуть не меньше, чем моя гостья.

— Ничего не нужно, дорогая, это мое призвание, мой дар, — улыбнулась я. — Очень рада за вас и вашего Рики.

— Как ваши дела? Как салон? — обвела она пространство вокруг. Слышала о вашем триумфальном успехе с артефактом Луи.

Баронесса накрыла ладонью мою руку и прошептала доверительно:

— На самом деле, это прекрасно, что вы смогли ему помочь. Он один из самых щедрых меценатов нашего времени. И вообще милейший человек.

— Дракон, — поправила я и пододвинула к гостье вазочку с конфетами.

Она небрежно отмахнулась от моих слов.

— Дракон, человек, какая разница. И он, и ваш муж творят благое дело. И это достойно всяческого восхваления.

— Мой… муж? — переспросила я, усомнившись, не ослышалась ли.

— Ваш супруг, Виктор де Гроот, — баронесса с улыбкой закивала. — Не скромничайте, Элизабет. Вы по праву можете им гордиться. После того как я узнала имя тайного благотворителя, что много лет содержит школу для бедных детей, из головы не идет мысль, как необыкновенно вы подходите друг другу.

— Но мы… — перебила я баронессу, лихорадочно соображая, как сказать, что скоро развод.

Мадам фон Штаубе поняла меня без слов.

— Если вы о вашей размолвке, то я знаю. Какая, право, глупость.

— Глупость? Я бы не назвала это глупостью…

— Я ни на миг не поверила в вашу измену. Вы просто не способны на эту мерзость, Лиззи. Я много лет занимаюсь благотворительностью и, уж поверьте, вижу людей насквозь.

— Спасибо, — я почувствовала, как щеки покрываются румянцем. Было невероятно приятно слышать подобные слова.

— И Виктор тоже это осознает. — Баронесса взяла из вазочки конфетку. — Он слишком вас любит.

— Любит? — моя улыбка вышла кривой. — Не думаю.

— А зря.

Мадам фон Штаубе доверительно наклонилась вперед.

— Знали бы вы, как оживились все эти великосветские хищницы, когда услышали о грядущем разводе. Еще бы, такая удача! Герцог, глава одного из старейших и богатейших родов снова почти свободен.

— И что? — Как бы я не пыталась это скрыть, но от подобной новости на душе стало больно.

— И ничего, — глаза баронессы сверкнули торжеством, — все получили от ворот поворот.

Я на миг расслабилась, а потом вдруг поняла:

— Скажите честно, это он вас прислал? Ну, чтобы вы мне все это сказали?

— Виктор? — моя гостья рассмеялась. — Нет, моя дорогая, никто меня не присылал. Мало того, ваш супруг был бы крайне недоволен, если бы узнал, что я веду с вами подобные беседы. Он все еще ужасно зол и не готов увидеть правду. Я, если честно, пришла совсем по другому делу. С просьбой.

— Что за просьба? — спросила я осторожно. — Если это как-то связано с Виктором, то я не…

— Нет-нет, ваш супруг здесь ни при чем. Я хочу просить вас, Элизабет, принять одного несчастного старика. У него недавно пропал единственный сын, совсем еще мальчик. Бедняга буквально убит горем, но у него нет денег на оплату услуг прорицательницы. Если бы вы только заглянули в свой чудесный шар и выяснили судьбу пропавшего мальчика, я бы лично оплатила этот сеанс.

Пальцы женщины вновь юркнули в сумочку, извлекая на этот раз кошелек.

— Не нужно, — остановила я руку баронессы. — Пусть приходит, я приму его так, без денег. Только пусть принесет личную вещь сына. То, что он точно держал в руках и то, что не было постирано. Расческу, ремень… Пусть приходит в любое время.

— Благослови вас господь, мадам!

И баронесса с чувством сжала мою руку.