15. Маг виновен во всем

Пролистал несколько страниц, остановился на развороте с детальным рисунком. Два силуэта, между ними светящаяся нить, испещрённая символами. — Здесь написано о принудительных связях, — Велеос начал, указывая на текст. — Когда истинного сокровища нет, но связь имитируется магией. Я наклонилась ближе, всматриваясь в иллюстрацию. Один силуэт тёмный, другой светлый. Нить между ними выглядела неправильной — прерывистой, будто натянутой силой.

Внутренняя драконица прошептала настороженно: — Имитируется? Как это возможно? Велеос продолжал, переводя древние руны: — Для этого нужны артефакты. Камни силы. Магические катализаторы. — Провёл пальцем вдоль текста. — Изумруды, например. Особенно крупные, чистые. Они усиливают магию связи. Я замерла. Изумруды. — Мирель, — я прошептала. Велеос бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал. Перевернул страницу. Следующий разворот был ещё более пугающим. Иллюстрация показывала два тела — одно лежало неподвижно, другое стояло над ним. Между ними светящийся поток, напоминающий дым или туман. — А здесь, — Велеос сказал тихо, почти торжественно, — об обмене душами. Я застыла. Сердце забилось быстрее, дыхание сбилось. — Что? — я выдохнула. Велеос посмотрел на меня долго, внимательно. Глаза серьёзные, без тени шутки: — Такое возможно. При определённых условиях. Когда одна душа практически умирает, а другая готова занять её место. Тишина. Я смотрела на иллюстрацию, не в силах оторвать взгляд. Внутренняя драконица зашипела тихо: Айвер… Велеос продолжал, указывая на древний текст: — Ритуал сложный. Требует огромной силы. Магии жизни и смерти одновременно. И согласия обеих душ. Или… отчаяния одной. Он замолчал, закрыл книгу. Посмотрел на меня прямо: — Но это только теория. Помолчал. Усмехнулся слегка, в глазах мелькнуло что-то вроде любопытства: — Или ты знаешь кого-то, кто это совершил? Я молчала. Горло сдавило, слова застряли внутри. Айвер. Он это сделал. Обменял мою душу на душу Ринон. Спас ее? Велеос смотрел на меня долго, оценивающе. Наконец, кивнул медленно: — Думаю, тебе стоит поговорить с магом. Он знает больше, чем я. Взял книгу, вернул на полку. Повернулся ко мне: — Будь осторожна, Ринон. Древние ритуалы не прощают ошибок. Если обмен душами действительно произошёл… последствия непредсказуемы. Он ушёл бесшумно, оставив меня одну в библиотеке. Я стояла у стола, смотрела на пустое место, где лежала книга. Руки дрожали. Внутренняя драконица прошептала тихо: Айвер спас тебя. Но какой ценой? Айвер спас ее. Ее. Наверное, любил. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула. Мне нужно поговорить с ним. Узнать правду. Всю правду.

На следующий день проснулась рано, голова тяжёлая, мысли путались. Сидела у окна, смотрела на рассвет — бледно-розовый, размытый облаками. Стук в дверь. Нира вошла с подносом. — Госпожа, — сказала тихо, ставя завтрак на столик. — Глава клана просит вас прийти в его кабинет. Я вздрогнула. Внутренняя драконица настороженно: — Олмар? Нира кивнула:

— Да. Сказал, что это важно. Я молчала, смотрела на чашку чая. Пар поднимался, закручивался в воздухе. Олмар. Что ему нужно? — Скажи, что приду после полудня, — сказала я наконец. Нира поклонилась, ушла. Я осталась одна. Завтрак не трогала. Смотрела в окно, пытаясь успокоить дыхание. Внутренняя драконица беспокойно: Он будет давить.

После полудня я шла к кабинету Олмара. Коридоры пустые, тихие. Шаги гулко отдавались от каменных стен. Остановилась у двери, глубоко вдохнула. Постучала. — Входи, — голос спокойный, ровный. Открыла дверь. Олмар сидел за массивным столом из тёмного дерева, перебирал документы. Поднял взгляд, улыбнулся слегка: — Ринон. Садись. Я вошла, закрыла дверь, села напротив. Руки сложила на коленях, пыталась держать спину прямо. Олмар отложил бумаги, смотрел на меня долго. Глаза внимательные, изучающие. — Я ждал твоего ответа достаточно долго, — сказал он серьёзно. Я смотрела на него спокойно: — Ответа на что? Олмар нахмурился слегка: — На моё предложение. Стать моей женой. Наклонился вперёд, локти на столе: — Ты свободна. Развод оформлен. Тарилас унижен и сломлен. Что тебе мешает? Я медленно выдохнула: — Многое. Олмар холодно: — Маг? Я не ответила. Молчала, держала взгляд. Олмар встал резко, начал ходить по кабинету. Шаги тяжёлые, уверенные. — Ринон, — сказал он, остановившись у окна. — Я предлагаю тебе власть. Влияние. Повернулся ко мне: — Ты станешь не просто женой главы клана. Ты будешь управлять финансами. Принимать решения. Иметь вес. Я смотрела на него, молчала. — А если я откажу? — спросила я наконец. Олмар холодно: — Тогда я найду другую невесту. И ты потеряешь шанс. Я усмехнулась слегка: — Это звучит как угроза. Олмар вернулся к столу, сел обратно: — Это реальность. Пауза. Тишина тяжёлая, давящая. Я наклонилась вперёд: — Олмар. Я не могу дать тебе ответ сейчас. Он нахмурился: — Почему? Я смотрела прямо в глаза: — Потому что против нас — заговор. Целая группа. Они крадут изумруды. Манипулируют людьми. Используют магию. Олмар смотрел удивлённо: — О чём ты? Я говорила быстро, чётко: — Тарилас — часть схемы. Мирель тоже. Гарет манипулирует записями. Бронт прикрывает транспортировку. Внутренняя драконица: Говорим правду! Я продолжала: — И есть подозрение на магическое воздействие. На внушение. Злоумышленник использует Тариласа как инструмент. Олмар хмурился всё сильнее: — Откуда ты это знаешь? Я достала из сумки дневник — потрёпанный, с загнутыми углами. Положила на стол. — Дневники. Мои собственные. Я вела записи, когда начала расследование. Но ничего не помню… из-за болезни. Там тоже есть упоминание про головные боли и невозможность сосредоточиться. Да, вру я тоже уверенно. Олмар взял дневник, открыл. Листал медленно, лицо мрачнело с каждой страницей. Прочитал вслух: — “Гарет фиксирует одни цифры, Бронт — другие. Схема сложная. Но я близка к разгадке.” Поднял взгляд: — Ты подозревала Гарета и Бронта? Я кивнула: — Да. И не только их. Олмар медленно закрыл дневник, положил на стол: — Кого ещё? Я сделала паузу. — Мирель, — сказала я тихо. Олмар вздрогнул: — Мирель? Твоя наставница? Я твёрдо: — Да. Кажется, именно от неё я получила приворотный чай. Подставили Ниру. Олмар нахмурился: — Откуда ты знаешь, что это приворот? Я выдохнула: — Айвер снимал действие. Ну и мне непереносимо хотелось немедленно… физически соединиться с Тариласом, учитывая, что я на тот момент уже терпеть его не могла. Олмар резко встал: — Опять маг! Я встала тоже, смотрела спокойно: — Он помогает мне. Олмар зло: — Или манипулирует! Я покачала головой: — Я не уверена. Но пока он единственный, кто реально мне помогает. Олмар смотрел на меня долго. Глаза жёсткие, но в них мелькнуло что-то похожее на сомнение. Он вздохнул, сел обратно. Говорил устало: — Хорошо. Допустим, ты права. Что ты предлагаешь? Я села тоже: — Расследовать. Тайно. Найти доказательства против Мирель, Гарета, Бронта.

Олмар кивнул медленно: — А пока? Я смотрела прямо: — Пока я не могу выйти за тебя. Объединяться нельзя. Злоумышленники поймут, что мы раскрыли заговор. Я уже позавчера отказалась от чая Мирель. И тебе его пить не советую. Что угодно – проклятие, приворот. Олмар хмурился, но кивнул: — Хорошо. Встал, подошёл к окну. Смотрел на двор внизу. Молчал долго. Наконец, повернулся: — Но это не может длиться вечно, Ринон. Либо ты со мной. Либо против меня. Я встала: — Я понимаю. Но я – за тебя. В любом случае. Он кивнул коротко: — Иди. Я развернулась, вышла из кабинета. Закрыла дверь тихо. Шла по коридору медленно, дыхание неровное. Внутренняя драконица шептала тревожно: Мы поставили себя под удар. Я кивнула: — Знаю. Но другого выхода не было.

Вечер был тихим и неподвижным. Я сидела в своей комнате у столика, перечитывала дневники, пыталась найти хоть что-то, что могло бы стать настоящим доказательством против Мирель. Строчки расплывались перед глазами, мысли путались, но я упрямо продолжала листать страницы. Стук в дверь заставил меня вздрогнуть и поднять взгляд. — Ринон, — голос был тихим, почти умоляющим, и я мгновенно узнала его. — Можно войти? Тарилас. Я встала, подошла к двери, но не открыла её сразу. Внутренняя драконица насторожилась: Что ему нужно? Зачем он пришёл? Я помедлила мгновение, затем холодно ответила через дверь: — Нет. Голос Тариласа стал ещё тише, почти жалким: — Пожалуйста. Я должен вернуть тебе кое-что. Это важно. Я нахмурилась. Вернуть? Что он мог бы вернуть? Боже, только не чай. Пожалуйста. А то я все же его разорву когтями. Медленно открыла дверь чуть шире и увидела его — сутулого, бледного, с глубокими синяками под глазами. Он выглядел подавленным, почти сломленным. Взгляд был потухшим, плечи опущены. Я молчала, смотрела на него холодно и выжидательно. Он вошёл медленно, осторожно, словно боялся, что я передумаю и вытолкну его обратно в коридор. Протянул руку и достал из кармана несколько камней — изумруды, крупные, красиво ограненные, они сияли даже в тусклом свете свечей. Протянул их мне с дрожащими пальцами: — Это… это я взял из сокровищницы. Без разрешения. Прости меня. Я взяла камни, рассмотрела их внимательно. Качественные. Очень дорогие. Каждый стоит небольшого состояния. Внутренняя драконица недоверчиво: Он признаётся? Добровольно? Это подозрительно. Я подняла взгляд на Тариласа и спросила ровным, холодным голосом: — Сколько ты украл всего? Он опустил глаза в пол, словно не мог вынести моего взгляда: — Не знаю точно. Много. Больше, чем могу вспомнить. — Куда ты дел всё остальное? — спросила я резче, делая шаг вперёд. Тарилас говорил еле слышно, голос его дрожал: — Продал. Через… через посредников. Они забирали камни, давали мне деньги. Я сделала ещё шаг, смотрела прямо в глаза: — Кто эти посредники? Называй имена. Он молчал. Стоял, сжав кулаки, дрожал всем телом, словно внутри него шла жестокая борьба. Я повторила жёстче, наклонившись к нему: — Отвечай мне. Немедленно. Тарилас поднял взгляд, и я увидела в его глазах настоящий страх — глубокий, парализующий: — Я… я не могу сказать. Они убьют меня. Ты не понимаешь, с кем связалась. Эти люди… они не прощают предательства. Внутренняя драконица тихо прошептала: Значит, группа серьёзная. Очень серьёзная. Я смотрела на него долго, изучающе. Он боится. По-настоящему боится. Это не игра. Он действительно в опасности. Наконец, я медленно выдохнула и сказала спокойно: — Хорошо. Тогда слушай меня внимательно. Собирай свои вещи. Уезжай из клана. Немедленно. Тарилас поднял взгляд, в глазах мелькнуло удивление: — Что? Ты… ты прогоняешь меня? Я покачала головой: — Нет. Я пытаюсь спасти тебе жизнь. Ты здесь в опасности. Уезжай, пока ещё можешь это сделать. Он молчал несколько мгновений, затем медленно кивнул, всё ещё дрожа: — Я… я попробую. Спасибо. Развернулся и ушёл, закрыв дверь за собой тихо. Я осталась стоять посреди комнаты, сжимая в руках изумруды. Внутренняя драконица говорила озабоченно: Он не искренний. Что-то здесь не так. Да, но возможно, мы просто не попались в ловушку? Не думала об этом? Что было бы, если бы я сейчас позвала Олмара? Тарилас бы все отрицал, меня бы назвали сумасшедшей. А, прости, одержимой. На следующий день я узнала от Ниры, что Тарилас не уехал. Более того, он пытался наладить контакт с несколькими драконицами клана — пробовал завести разговор, улыбался, даже пытался флиртовать. Все его игнорировали. Холодно, демонстративно, даже с презрением. Одна из них, молодая драконица по имени Элира, сказала ему прямо в лицо, когда он попытался заговорить с ней в саду: — Ты предал свою супругу. Опозорил её публично, унизил перед всем кланом. Думаешь, мы тебе доверимся после этого? Ты для нас никто. Тарилас побледнел, попятился и быстро ушёл, опустив голову. Внутренняя драконица довольно прокомментировала: Ему здесь не рады. Совсем не рады. Но несмотря на это, Олмар всё же выделил Териласу покои — небольшие, на первом этаже, в дальнем крыле замка. Сказал ему холодно и жёстко, когда тот явился с просьбой:

— Ты останешься здесь. На первое время. Пока мы не разберёмся до конца с этим заговором. Возможно, ты ещё пригодишься нам. Живым. Тарилас нервно кивнул, поблагодарил и поспешно ушёл в свои новые покои. Я наблюдала за этим издалека, стоя у окна в коридоре. Внутренняя драконица задумчиво прошептала: — Олмар держит его под контролем. Умно. Но опасно. Тарилас может стать слабым звеном. Я медленно кивнула, глядя, как Тарилас скрылся за поворотом коридора: — Или приманкой. Посмотрим, что случится дальше. Но Олмар недурен. Недурен. Утром, едва я успела умыться и привести себя в порядок после бессонной ночи, в дверь постучали. Резко, настойчиво. Я открыла и увидела Ниру. Её лицо было бледным, глаза встревоженными. Она заговорила сразу, даже не поздоровавшись, голосом тихим, но напряжённым: — Госпожа. Тарилас собирается бежать. Я застыла на пороге, не сразу поняв смысл её слов: — Что? Бежать? Откуда ты знаешь? Нира быстро оглянулась через плечо, словно боялась, что нас подслушивают, и продолжала торопливо: — Я слышала, как он разговаривал с кем-то у конюшен. Сегодня ночью. Я не спала, вышла подышать свежим воздухом, и услышала голоса. Один из них был Тарилас. Я узнала его сразу. Внутренняя драконица недовольно прошипела: Значит, его «раскаяние» — полная фальшивка! Вчера плакался, изображал из себя несчастного, а сегодня готовит побег. Змея! Я шагнула ближе к Нире, взяла её за руку: — С кем он разговаривал? Ты видела этого человека? Нира покачала головой, на лице отразилось сожаление: — Нет, госпожа. Было слишком темно. Я не могла подойти ближе, боялась, что заметят. Но голос был незнакомый. Мужской. Низкий. Говорил очень тихо, почти шёпотом. Я медленно отпустила её руку и отошла к окну, задумавшись. Тарилас пытается сбежать. Значит, он действительно боится. Или… Внутренняя драконица подсказала мрачно: Или получил приказ. Кто-то велел ему убираться, пока не поздно. Пока мы не добрались до правды. Я резко развернулась к Нире: — Нужно предупредить Олмара. Немедленно. Если Тарилас сбежит, мы потеряем единственную ниточку к разгадке. Нира кивнула и улыбнулась с облегчением: — Я уже послала стражника с сообщением, госпожа. Сразу после того, как услышала их разговор. Хотела убедиться, что Олмар узнает об этом как можно скорее. Я выдохнула, чувствуя, как напряжение немного спадает: — Хорошо. Ты умница, Нира. Спасибо. Она склонила голову и тихо вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Я осталась стоять у окна, смотрела на замковый двор, где уже начинали просыпаться слуги, готовились к новому дню. Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость: — Мы узнаем. Обязательно узнаем.

Ловить Тариласа я не пошла. Слишком было хорошо понятно – это может быть ловушка. Спланированная снова слишком хорошо. К вечеру по замку разнеслась весть, которую обсуждали все — от слуг до знатных драконов. Тарилас пытался сбежать. Его поймали у южных ворот, когда он уже седлал коня и собирался покинуть территорию клана под покровом ранних сумерек. С ним был мешок изумрудов. Крупных, дорогих, сверкающих даже в предвечернем свете. Стража насчитала там двадцать три камня — каждый стоил целое состояние. Олмар лично допросил его прямо у ворот. Говорят, Тарилас сначала пытался оправдываться, лепетал что-то про то, что просто хотел уехать к родственникам, что изумруды — его личные сбережения. Но когда Олмар холодно спросил, откуда у него такие «сбережения», Тарилас замолчал и больше не произнёс ни слова. Олмар приказал бросить его в темницу. Я узнала об этом от Ниры, которая прибежала ко мне вечером, взволнованная и торжествующая одновременно: — Его схватили, госпожа! Поймали прямо у ворот с мешком изумрудов! Теперь всем ясно, что он вор. Я смотрела на неё с мрачным удовлетворением. Наконец-то. Наконец-то правда начала всплывать на поверхность. Но внутренняя драконица была настроена куда менее оптимистично. Она беспокойно прошептала: Кто ему помогал? Кто дал ему эти изумруды? Откуда у него был доступ к сокровищнице? Я нахмурилась, чувствуя, как радость от поимки Тариласа сменяется тревогой. Да. Вопросов становится всё больше. А ответов — всё меньше. — Кто-то помогает ему, — прошептала я вслух, глядя в окно на темнеющее небо. — Кто-то влиятельный. Кто-то, у кого есть доступ к сокровищнице. Или все, у кого есть этот доступ. Нира робко спросила из-за моей спины: — Госпожа, вам что-нибудь принести? Чаю? Ужин? Я покачала головой, не оборачиваясь: — Нет, Нира. Спасибо. Иди отдыхай. Завтра нас ждёт долгий день. Она склонила голову и тихо вышла из комнаты. Я осталась одна, стояла у окна и смотрела на замок, погружающийся в ночную тишину. Где-то там, в темнице под главной башней, сидел Тарилас. Где-то там, в одном из покоев, прятался настоящий организатор заговора. И где-то там, в другом крыле замка, не спал Айвер, так же, как и я.

Утро выдалось тревожным — по коридорам замка разносились встревоженные шёпоты слуг, стражники переговаривались у дверей, а в воздухе витало напряжение, которое я чувствовала кожей. Что-то случилось. Что-то важное. Когда мне принесли повестку на экстренный совет, подписанную самим Олмаром, внутренняя драконица насторожилась: Экстренный совет? Это плохо. Очень плохо. Я быстро оделась, выбрав строгое платье тёмно-зелёного цвета, подобрала волосы в высокую причёску и отправилась в большой зал. Сердце колотилось где-то в горле, руки слегка дрожали, хотя я старалась держаться спокойно и уверенно. В зале уже собрались все старшие члены клана. Велеос сидел с отстранённым видом, перебирая пальцами край своего плаща. Бронт хмуро разглядывал стол, его массивная фигура казалась ещё более угрожающей в тусклом свете утренних факелов. Гарет нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла, взгляд бегал по сторонам, словно он искал выход из невидимой ловушки. Мирель сидела напротив меня, безмятежная и спокойная, как всегда, её лицо выражало мягкую озабоченность. Я заняла своё место и замерла в ожидании.

Олмар вошёл последним, тяжёлой походкой, от которой, казалось, дрожали каменные плиты пола. Его лицо было мрачным, брови сведены, губы сжаты в тонкую линию. Он сел во главе стола, окинул всех долгим оценивающим взглядом и произнёс холодно, без всяких вступлений: — Тарилас пойман при попытке побега. С краденными изумрудами. В зале повисла тишина. Бронт нахмурился ещё сильнее, наклонился вперёд и спросил низким голосом: — Сколько камней? Олмар не моргнул: — Два десятка. Крупных, качественных. Стоимость каждого превышает годовой доход средней семьи. Гарет вздрогнул, напряжённо выпрямился в кресле и быстро спросил: — Откуда он их взял? Олмар медленно перевёл взгляд на него, долго смотрел в глаза, словно пытаясь прочитать мысли, и произнёс ровно: — Это мы и выясним. И кажется, я знаю, кто его сообщник. Олмар не дал мне додумать мысль до конца. — Вчера были обнаружены новые улики. Он кивнул стражнику, стоявшему у двери. Тот вошёл, неся в руках деревянный ящик, потемневший от времени, с железными петлями по краям. Стражник осторожно поставил ящик на стол перед Олмаром и открыл крышку. Внутри лежали кристаллы — разных цветов и форм, мерцающие в свете факелов тревожным, неестественным светом. Рядом с ними — несколько крупных изумрудов, каждый размером с куриное яйцо. Мирель ахнула, прикрыв рот ладонью: — Это же… Олмар холодно перебил её: — Эти предметы были найдены в лаборатории мага. Вчера ночью. Я вздрогнула, словно меня окатили ледяной водой. Нет. Этого не может быть. Подбросили, - констатировала драконица. – Снова. Олмар посмотрел на меня, его взгляд был тяжёлым, почти сочувствующим: — Это точно кристаллы для запретных ритуалов. Если первые, которые мы нашли, были действительно… могли быть исследовательскими. Тот это – абсолютно точно для ритуалов. Обратите внимание на цвет. Кроваво-красный. И изумруды. Старейшина Велеос подтвердил, что все это используется в ритуалах. Он же в прошлый раз остановил меня от поспешных действий. Но теперь все ясно. Велеос осторожно взял один из кристаллов, поднёс к глазам, рассмотрел внимательно. Его лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию. Он медленно положил кристалл обратно и произнёс тихо, но отчётливо: — Это материалы для магии принуждения. Я вскочила с места, чувствуя, как ярость и страх смешиваются внутри, создавая взрывоопасную смесь: —Есть вероятность, что кристаллы подброшены. Олмар нахмурился, посмотрел на меня с недоумением: — Откуда ты знаешь? Я шагнула ближе к столу, вцепилась в край столешницы, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения: — Потому что Айвер помогал мне! Он снимал привороты! Он не мог украсть изумруды и проводить запретные ритуалы! Мирель мягко, почти ласково произнесла, глядя на меня с печалью:

— Дорогая. А может, он сам их накладывал? Я резко повернулась к ней, чувствуя, как внутри всё кипит: — Что? Мирель вздохнула, покачала головой, словно огорчённая моей наивностью: — Подумай. Кто имел доступ к тебе? Кто знал о твоих слабостях? Она посмотрела на меня с сочувствием, в её глазах читалась фальшивая забота: — Маг манипулировал тобой с самого начала. Внутренняя драконица зло прошипела: Лжёт! Она лжёт! Это всё она подстроила! Олмар задумчиво произнёс, разглядывая кристаллы в ящике: — У мага есть мотив. Месть клану за пленение. Велеос осторожно добавил, не поднимая глаз: — И знания. Он мог организовать кражи, используя магию. Манипулировать людьми. Проникать в запретные места. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Все против него. Все верят в эту ложь. Олмар встал, его массивная фигура отбросила длинную тень на стену: — Достаточно. Маг будет арестован немедленно. Бронт довольно кивнул, его голос прозвучал с нескрываемым удовлетворением: — Наконец-то справедливость! Я всегда говорил, что он опасен! Гарет поддакнул, явно облегчённый тем, что внимание переключилось с него: — Он получит по заслугам. Мирель посмотрела на меня с мягким сочувствием, в её глазах читалась фальшивая жалость. — Бедная девочка. Он манипулировал тобой. Я стояла молча, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Я должна что-то сделать. Должна спасти его. Но как? Олмар обвёл всех взглядом, его голос прозвучал окончательно: — Заседание окончено. Все начали расходиться. Мирель проплыла мимо меня, тронула за плечо, прошептала с притворной заботой: — Не вини себя, дорогая. Ты не могла знать. Я дёрнулась, отстранилась от её прикосновения, словно оно обжигало. Она улыбнулась грустно и ушла. Я осталась стоять одна в опустевшем зале, чувствуя, как внутри всё рушится. Ловушка захлопнулась. И Айвер в ней.

Прошло несколько часов напряженного хождения туда-сюда. Я должна была попробовать. Ноги несли меня сами, я почти не соображала, куда иду, пока не оказалась у входа в темницу. Каменные ступени вели вниз, в сырость и холод подземелья. Я спустилась быстро, держась за шершавую стену, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Внизу меня встретили два стражника в тяжёлых доспехах. Они скрестили копья, преградив путь. — Госпожа, — произнёс один из них, его голос звучал извиняющимся, но твёрдым. — Приказ главы клана. Никаких посетителей. Я сделала шаг вперёд, подняла подбородок, пытаясь выглядеть властно и уверенно: — Мне нужно увидеть мага! Немедленно! Стражник покачал головой, не убирая копьё: — Извините, госпожа. Приказ есть приказ. Мы не можем вас пропустить. Я хотела возразить, хотела закричать, потребовать, но слова застряли в горле. Олмар предусмотрел это. Конечно, предусмотрел. Внутренняя драконица устало проворчала:

Бесполезно. Они не пустят. Олмар знает, что ты попытаешься его увидеть. Я развернулась, медленно поднялась по ступеням обратно, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспомощности. Айвер заперт в темнице. Один. И я ничего не могу сделать. Мне нужен план. Мне очень нужен план. Я шла к темнице снова, на этот раз не бегом, не в панике — медленно, решительно, чётко зная, что скажу. План созрел за ночь, пока я переворачивала всё в голове, пытаясь найти лазейку в железной логике обвинений. У меня есть право. Я управляющая изумрудными шахтами. Меня обокрали. Я имею право допросить обвиняемого. Внутренняя драконица одобрительно прорычала: Вот это подход! Используй их же правила против них. Стражники узнали меня, когда я спустилась по ступеням. Снова скрестили копья, но на этот раз в их позах читалась неуверенность. — Госпожа, — начал один из них извиняющимся тоном. — Приказ главы клана… Я холодно перебила его, глядя прямо в глаза: — Я знаю о приказе. Но у меня есть право допросить обвиняемого. Я - пострадавшая сторона. Стражники переглянулись. Я видела, как они колеблются, взвешивают — пустить или нет. Один нерешительно произнёс: — Мы должны спросить у главы клана… Я достала из кармана печать — свою собственную, как управляющей изумрудными шахтами. Печать из тяжёлого серебра, с выгравированным драконом и изумрудом в центре. Показала им: —Маг обвиняется в краже изумрудов. Моих изумрудов. Внутренняя драконица довольно прошипела: — Хороший ход! Стражники снова переглянулись, потом медленно опустили копья. Один из них вздохнул и кивнул: — Хорошо. Но недолго. Они отперли тяжёлую дверь, пропустили меня внутрь.

Темница была холодной и сырой. Факелы на стенах давали мало света — только тусклые блики на мокром камне. Воздух пах плесенью и чем-то горьким, неприятным. Я медленно шла по коридору, слушая, как эхо моих шагов отражается от стен. Сердце колотилось, но я заставила себя дышать ровно, не показывать волнения. Айвер сидел на каменной скамье у стены, руки в тяжёлых кандалах, голова опущена. Когда я приблизилась, он поднял голову при звуке шагов. Увидел меня — и вздрогнул: — Ты… Я подошла ближе. Очень близко. — Мне нужны ответы, — произнесла я твёрдо, стараясь не дрогнуть голосом. Айвер встал, подошёл ближе, его лицо было бледным, глаза встревоженными: — Ринон. Уходи. Здесь опасно. Внутренняя драконица мягко прошептала: Он беспокоится о нас! Я покачала головой: — Опасно для тебя. Тебя обвинили в краже изумрудов. В запретных ритуалах. Айвер мрачно кивнул: — Именно так. Я посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда: — Я нашла информацию про обмен душами. Это ты со мной сделал? Айвер побледнел ещё сильнее. Молчал, губы сжались в тонкую линию. Я настойчиво повторила: — Это правда? Долгая пауза. Настолько долгая, что я начала думать, он не ответит. Затем Айвер медленно выдохнул и тихо произнёс: — Да. Внутренняя драконица замерла. Я почувствовала, как внутри что-то сжалось, словно кто-то стиснул сердце ледяной рукой. Прошептала: — Ты знал, кто я? С самого начала?