6. Летайте драконами нашего драконофлота

— Я не обвиняю тебя, — перебила я спокойно. — Просто хочу понять, как устроена система. Она молчала, но я видела, как напряглись её плечи. Как задрожали губы. Она боится , — отметила драконица. — Боится, что ты раскопаешь что-то, что её погубит. Я встала, записала в блокнот: «Сортировщицы работают десятилетиями. Знают систему изнутри. Знают, где слабые места в учёте.»

Вторая драконица — постарше, с седыми прядями в волосах — бросила на меня быстрый взгляд. Настороженный. Потом снова уставилась на камни. Третья вообще не подняла головы. Я медленно обошла стол, наблюдая. Драконицы работали молча, но я чувствовала напряжение, исходящее от них. Оно висело в воздухе, густое, как дым от факелов в шахте. Они знают , — прошептала внутренняя драконица. — Знают, что воровство было. Может, даже участвовали. Или видели. Или молчали. Я записала: «Все трое нервничают. Почему? Что они скрывают?»

Шаги за спиной. Тяжёлые, неторопливые. Я не обернулась. Знала, кто это. Бронт подошёл сбоку, заглянул через моё плечо. Я почувствовала его дыхание — горячее, пахнущее чем-то кислым. Он стоял слишком близко. Намеренно.

— Что вы пишете, госпожа? — спросил он. Голос вежливый, но с едва уловимой насмешкой. Я захлопнула блокнот, развернулась к нему. Улыбнулась. Широко. Холодно. — Наблюдения. — Какого рода? — Личного. Бронт прищурился. Его толстая книга учёта всё ещё была у него под мышкой — тяжёлая, потрёпанная. Он похлопал по ней ладонью, словно по верному псу. — Наши записи доступны для проверки, — сказал он, протягивая книгу. — Вы думаете, мы воруем? — Я думаю, что кто-то ворует, — ответила я спокойно. — И я найду, кто именно. Бронт помолчал. Потом медленно кивнул. — Смелые слова, госпожа. Надеюсь, вы сможете их подтвердить. Он развернулся и ушёл. Шаги тяжёлые, уверенные.

После того как драконицы закончили сортировку, к столам подкатили деревянные ящики — крепкие, сколоченные из толстых досок, с железными уголками по краям. Выглядели они так, будто могли пережить падение со скалы, штурм вражеской армии и, возможно, даже встречу с особо любопытным драконом. Рабочие начали аккуратно перекладывать изумруды из мисок в ящики, выстилая дно и стенки мягкой тканью. Камни звякали тихо, нежно, словно далёкий перезвон колокольчиков. Я наблюдала, прислонившись к стене, и чувствовала, как внутренняя драконица жадно тянется к этим звукам. Она обожала блестящее. Особенно дорогое и блестящее. Можно взять один? — прошептала она мечтательно. — Совсем маленький. Никто не заметит. Нет , — отрезала я мысленно. — Это называется воровство. То, что мы как раз расследуем. Но мы же богаты, мы можем… Именно поэтому. Драконица недовольно фыркнула и затихла.

Когда все ящики были заполнены и закрыты, к ним подошёл Айвер. Он выглядел уставшим. Даже больше, чем обычно. Круги под глазами стали темнее, плечи чуть ссутулились. Но когда он поднял руки над первым ящиком, я увидела, как в его глазах вспыхнул свет. Ладони засветились изнутри — ярко, почти ослепительно. Свет потёк вниз, обволакивая крышку ящика тонкими светящимися линиями, которые переплетались, образуя сложный узор. Руны, символы, что-то ещё — я не разбиралась в магии, но это было красиво. Завораживающе. Свет пульсировал несколько секунд, потом застыл, превратившись в тонкую зелёную сеть, которая светилась на дереве, словно вплавленная в него. Айвер выдохнул, опустил руки. Перешёл ко второму ящику. Отсюда изумруды поедут или в сокровищницу, или на огранку. И там – тоже свои трудности, но… Учет намного серьезнее, я видела их книги. Но большая часть поедет ювелирам за пределами клана. Я подошла ближе, рассматривая печать. — Эти печати можно снять? — спросила я, наклоняясь.

Айвер не поднял головы, продолжая накладывать вторую печать. Свет снова потёк по дереву, сплетаясь в узор. — Только я могу, — ответил он тихо. — Или очень сильный маг. — Насколько сильный? Он помолчал, закончил вторую печать, выпрямился. Посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на усталую иронию. — Настолько, что таких в клане нет. — Вообще нет? — уточнила я, поднимая бровь. — Даже приблизительно? — Даже приблизительно, — подтвердил Айвер. — Магия печатей требует не столько силы, сколько точности. И знания структуры заклинания. Я накладываю их так, что снять может только тот, кто знает каждый слой, каждый символ. А это знаю только я. Он перешёл к третьему ящику. Руки снова засветились. Я смотрела, как узор формируется на дереве, и записывала в блокнот: «Печати надёжны. Снять их практически невозможно. Значит, кражи происходят ДО запечатывания.» Во время сортировки , — подсказала драконица. — Или сразу после добычи. До того, как камни попадут в ящики. Я подчеркнула слово «до» дважды.

Когда все ящики были запечатаны, к столам подкатили повозки — массивные, с высокими бортами, запряжённые парой здоровенных лошадей. Вернее, не совсем лошадей. У них были слишком острые зубы и слишком умные глаза. Драконьи скакуны, наверное. Или что-то в этом роде. Рабочие начали грузить ящики на повозки, укладывая их аккуратно, закрепляя верёвками. А рядом встали четыре стража. Высокие, широкоплечие, в тяжёлой кожаной броне. Мечи на поясах, копья в руках. Лица суровые, непроницаемые. Они выглядели так, будто были готовы сражаться с целой армией. Или, как минимум, с очень настойчивым вором. Я подошла к одному из них — рыжеватому, с длинным шрамом, пересекающим левую щеку от виска до подбородка. Шрам был старый, побелевший, но всё ещё заметный. — Ты всегда сопровождаешь транспорт? — спросила я, заглядывая ему в лицо. Страж посмотрел на меня. Кивнул коротко. — Да, госпожа. Мы — охрана клана. — И ни разу не было попыток ограбления? Он нахмурился. Шрам на щеке дёрнулся, когда он поджал губы. — Нет, — ответил он, и в его голосе послышалось лёгкое недоумение. — Кто посмеет напасть на драконов? Я задумалась. Действительно, кто? Так что моя попытка навести порядок в знакомых грузоперевозках с треском провалилась, даже не оформившись в мысль. Что я могу сказать. Летайте драконами нашего драконофлота. Это безопасно, уважаемые изумруды.

Повозки тронулись. Колёса заскрипели, драконьи скакуны фыркнули, мотнув головами. Стражи пошли рядом — двое спереди, двое сзади. Айвер шёл чуть поодаль, руки сложены за спиной. А за ним, как тени, четыре его личных стража. Я смотрела им вслед, стоя у входа в сортировочный зал.

Значит, воровство — до запечатывания , — повторила драконица задумчиво. — На сортировке. Или сразу после добычи. — Именно, — прошептала я вслух. И тут до меня дошло. Если воровство происходит на сортировке, то виноваты либо сами сортировщицы, либо кто-то, кто имеет доступ к камням до того, как они попадут к ним. Я развернулась, направляясь обратно к столам, где всё ещё сидели три драконицы, убирающие оставшиеся обрезки ткани. Худая драконица с тусклыми чешуйками подняла голову, когда я подошла. Её лицо было бледным, глаза испуганными. — Г-госпожа? — пролепетала она. — Скажи мне, — произнесла я мягко, но твёрдо, — кто имеет доступ к изумрудам, кроме вас троих? Драконица заморгала, растерянно. — Н-ну… рабочие, которые приносят корзины… Надсмотрщики… Бронт, который ведёт учёт… И Гарет, конечно. Он главный. Я кивнула, записывая. — А кто-нибудь ещё? Драконица помялась, потом неуверенно добавила: — Иногда… иногда приходят другие. Из замка. Проверяют, как идёт работа. — Кто именно? Она покачала головой. — Я не знаю имён, госпожа. Я просто… просто сортирую камни. Я выдохнула, закрыла блокнот. Много людей , — подумала я. — Слишком много. — Спасибо, — сказала я драконице и направилась к выходу. Внутренняя драконица задумчиво мурлыкала: Интересно. Очень интересно. Чем больше людей имеют доступ, тем проще украсть. Но и тем сложнее найти вора. — Именно, — согласилась я вслух. Когда я вернулась в замок, солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо в тревожные оттенки алого и фиолетового. Длинные тени ползли по каменным стенам, словно пытаясь поглотить остатки дня.

Я чувствовала себя так, будто провела вечность в преисподней. Ноги гудели, спина ныла, а на языке остался противный привкус угольной пыли, который никак не удавалось смыть слюной. Платье, некогда изящное и приличествующее правой руке халидэла, теперь больше походило на тряпку, которой кто-то усердно мыл полы. Чёрные разводы на подоле, серая пыль на рукавах, пятна неопределённого происхождения на корсете. И волосы — о, драконьи боги, волосы! — спутались так, что я даже не пыталась их расчесать. Просто скрутила в подобие пучка и забыла. Внутренняя драконица презрительно фыркала: Ты выглядишь как уличная попрошайка. Хуже. Как уличная попрошайка после драки с шахтёрами. Спасибо за моральную поддержку , — мысленно огрызнулась я. Всегда пожалуйста. Нира встретила меня у входа в мои покои. Она стояла в дверях с подносом в руках, на котором дымился чайник, и выражение её лица можно было описать только одним словом: ужас. Чистый, неподдельный, граничащий с паникой ужас. — Г-госпожа! — выдохнула она, чуть не уронив поднос. — Вы… вы спускались в шахту?! Я молча прошла мимо неё в комнату, стянула с плеч грязный плащ и швырнула его на стул. Плащ соскользнул на пол, оставив на обивке серое пятно. — Да, — коротко ответила я, опускаясь на край кровати. Нира замерла в дверях, глядя на меня так, будто я только что призналась, что провела вечер в компании оборотней-людоедов. Или дала дубу. — Но… но благородные драконицы не спускаются в шахты! — прошептала она растерянно. — Это… это неприлично! Это опасно! Это… — Очень нужно, — перебила я, стягивая сапоги. — Если хочешь понять, как устроена добыча изумрудов, нужно увидеть всё своими глазами. А не полагаться на чужие отчёты. Нира поставила поднос на столик у окна и быстро вышла, а после появилась она, таз с водой и чистое полотенце. Она опустилась на колени рядом с кроватью, обмакнула полотенце в воду и осторожно взяла мою руку. Я посмотрела на свои ладони. Они были испачканы каменной крошкой, ногти обломаны, на пальцах — мелкие порезы от острых краёв камней. Выглядело так, будто я провела день, роя туннель голыми руками. А я ведь просто туда спустилась!!! Нира начала аккуратно оттирать грязь, её движения были нежными, почти материнскими. — Все говорят… — начала она тихо, не поднимая глаз, — что вы сошли с ума. Я усмехнулась. — Все — это кто? — Слуги. Охрана. Советники. Даже… даже старейшины шепчутся. Говорят, что вы ведёте себя странно. Что вы слишком много вмешиваетесь. Что вы не понимаете, как устроен клан. Внутренняя драконица фыркнула: О, как трогательно. Они беспокоятся о тебе. Или просто боятся, что ты разрушишь их уютную систему воровства. Я откинулась назад, опираясь на руки, и посмотрела на Ниру. — И что ты думаешь? — спросила я мягко. — Я сошла с ума? Нира подняла голову. Её серые глаза были полны смятения. — Я… я не знаю, госпожа. Вы действительно ведёте себя не так, как другие драконы. Вы задаёте вопросы. Вы спускаетесь в шахты. Вы… вы пытаетесь всё контролировать сами. Да, делегирование вообще – не моя сильная сторона, это правда. Вот, Тамара, ты себе призналась! — И это плохо? Нира помялась. — Это… необычно. Я улыбнулась. — Значит, я — первая. Нира моргнула, не понимая. — Что? — Первая благородная драконица, которая спустилась в шахту. Первая, которая не полагается слепо на чужие отчёты. Первая, которая не боится испачкать руки. Я встала, подошла к окну, глядя на угасающий закат. — Если все считают меня сумасшедшей — пусть. Главное, чтобы в конце я поймала воров. Внутренняя драконица довольно мурлыкала: Вот именно! Пусть шепчутся. Пусть боятся. Страх — хороший мотиватор. Нира молча закончила мыть мои руки, потом принесла свежее платье — простое, домашнее, без корсета и вышивки. Я переоделась, чувствуя, как усталость наваливается на плечи тяжёлым грузом. Но работа ещё не была закончена.

Я достала блокнот из кармана грязного платья, села за столик у окна и начала перечитывать записи. «Кражи на сортировке.» Это было ясно. Камни исчезали после добычи, но до запечатывания. Значит, где-то между моментом, когда их доставали из корзин, и моментом, когда Айвер накладывал печати. Но как? Гарет и Бронт вели учёт. Каждый камень должен был быть записан. Каждый. «Но что, если они сами в этом участвуют?» — подумала я и подчеркнула эту строчку дважды. Внутренняя драконица кивнула: Конечно, участвуют. Бронт слишком нервный. Гарет слишком уверенный. Оба знают систему изнутри. Оба могут манипулировать цифрами. Я кивнула сама себе и записала: «Нужно менять систему учёта. Сделать двойную проверку — одна на сортировке, вторая — в сокровищнице.» Это была единственная логичная мера. Если один учёт можно обмануть, то два — сложнее. Особенно если проверяющие не будут знать друг о друге. Я продолжала писать: Ввести второго учётчика в сокровищнице — независимого от Гарета и Бронта. Ввести еще одну систему учета – до сортировки. Я перечитала план, кивнула удовлетворённо. Это было логично. Разумно. И, что самое главное, это могло сработать. Внутренняя драконица потянулась, зевая: Неплохо. Но кого ты назначишь вторым учётчиком? Кому ты доверяешь настолько, чтобы дать такую власть? Я задумалась. Действительно, кому? Айвер? Нет, он слишком занят магией и охраной транспорта. К тому же, если в воровстве участвует кто-то из его стражников, он может не заметить. Нира? Нет, она слишком молода и неопытна. Её легко запугать или обмануть. Кто-то из советников? Нет. Я не доверяла им. Пока не доверяла. Значит, нужен кто-то новый , — подумала я. — Кто-то, кого я смогу контролировать. Кто-то, кто будет зависеть лично от меня. Я записала: «Найти нового учётчика. Проверить биографию. Убедиться в лояльности.» Потом захлопнула блокнот и откинулась на спинку стула. За окном стемнело окончательно. Коридоры замка погрузились в ночную тишину, которая казалась плотной, почти осязаемой. Факелы на стенах догорали, отбрасывая дрожащие тени, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом. Я шла по каменному полу босиком — сапоги остались в комнате, а надевать их заново было лень. К тому же, босые ноги не производили такого шума. Внутренняя драконица недовольно ворчала: Ты идёшь к нему. Зачем? Что тебе от него нужно? Информация , — ответила я мысленно, сворачивая за угол. — И ответы. Слишком много странностей вокруг него. Или тебе просто нравится смотреть, как он объясняет? Я проигнорировала этот комментарий. Но да. Мне нравилось. Лаборатория Айвера. Странное место, где дышит магия и тебя поят чаем, от которого становится хорошо. Коридор здесь был уже, холоднее, и воздух пах сыростью и чем-то едва уловимым — травами, может быть, или магическими реагентами. У двери дремали двое стражников.

Точнее, они пытались не дремать, но один откровенно клевал носом, а второй смотрел в пустоту так, будто его мысли находились где-то очень далеко отсюда. Копья стояли рядом, прислонённые к стене. Когда я подошла ближе, оба вздрогнули и выпрямились. — Госпожа! — пробормотал первый, хватаясь за копьё. Я подняла руку, останавливая его. — Тихо, — шепнула я. — Я просто хочу поговорить с магом. Почему-то я была уверена, что Айвер даже не думал спать. Стражники переглянулись. Второй неуверенно кивнул. — Но… но уже поздно, госпожа. Может, утром?.. — Сейчас, — отрезала я, и в моём голосе прозвучала та нота власти, которая не терпела возражений. Стражники отступили в стороны. Я подошла к двери и постучала — тихо, но настойчиво. Несколько секунд тишины. Потом изнутри послышались шаги, и дверь открылась. Айвер стоял на пороге, одетый в простую льняную рубашку и тёмные штаны. Волосы растрепаны, словно он только что вставал из-за стола, глаза слегка затуманены усталостью. В руке он держал перо, кончик которого был испачкан чернилами. Увидев меня, он замер. Но почему-то и обрадовался. Или показалось? Ладно, Тамара, в теле Ринон ты выглядишь как картинка. Чему тут, боже мой, можно не обрадоваться? — Госпожа Ринон? — произнёс он удивлённо. — Так поздно? Я молча вошла, закрывая за собой дверь. Стражники остались снаружи. Я прошла к столу, оглядываясь. На бумагах были схемы, символы, руны — ничего не понятно, но выглядело это завораживающе. — Мне нужно спросить. Сейчас, — начала я, не оборачиваясь. — Какое у тебя положение в клане? За моей спиной Айвер замер. Я повернулась к нему, встретившись взглядом. — Что вообще происходит? — продолжила я, делая шаг вперёд. — Почему у твоей двери всегда стража? Почему ты живёшь в этом крыле, вдали от всех? Но при этом у тебя, пожалуй, самая заметная роль в добыче изумрудов? Я не делала вид, что знаю. Айвер молчал, глядя на меня. Его серые глаза были непроницаемыми, но я видела, как напряглись его плечи, как он сжал перо в руке чуть крепче. — Айвер, — произнесла я тихо, но настойчиво. — Я должна знать.