7. Кто тут манипулирует?

Он отвёл взгляд, опустил перо на стол. Прошёл к камину, остановился, глядя в огонь. Долгая пауза. Театральная, но куда там Тариласу с его заламыванием рук. Тут – настоящая трагедия. Айвер медленно выдохнул и сел на стул у камина, откинувшись назад. — Я… экспериментировал с магией сознания, — начал он тихо, не поднимая глаз. — Пытался понять, как работают эмоции. Воспоминания. Как можно… влиять на них. Я подошла ближе, остановившись рядом с ним. — Влиять? — переспросила я осторожно. Айвер кивнул. — Магия сознания — одна из самых сложных и опасных областей. Она позволяет проникать в разум другого существа, читать мысли, изменять восприятие. Я хотел научиться контролировать это. Понять, можно ли с помощью магии… лечить травмы разума. Стирать боль. Возвращать потерянные воспоминания. Он поднял взгляд, встретившись со мной. В его серых глазах мелькнула боль. — Но меня обвинили в том, что я принуждал людей. Манипулировал ими. Вторгался в их разум без согласия. Я замерла, чувствуя, как внутри что-то сжалось. — Это правда? — спросила я тихо. Айвер покачал головой. — Нет, Ринон. Это неправда. Я никогда не делал ничего без согласия. Каждый, кто участвовал в экспериментах, знал, на что идёт. Я всё объяснял. Предупреждал о рисках. И они соглашались. Он сжал кулаки, глядя в огонь. — Но мне не поверили. Внутренняя драконица зашипела, ощетинившись: Это плен. Прямо внутри клана. Чудовищно. Я сделала шаг вперёд, глядя на Айвера. — Кто тебя обвинил? — спросила я тихо, хотя внутри уже догадывалась. Айвер горько усмехнулся. — Селена. Моя бывшая невеста. Имя прозвучало как удар. Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри вспыхивает ярость. Медленная, холодная, беспощадная. Селена. Вот вам и Селена. Кто хотел знать ее роль? Пожалуйста. Между прочим, я с этой дамочкой только раз столкнулась, и больше не хочу. А Айвер… Внутренняя драконица шипела так громко, что я едва сдерживалась, чтобы не зарычать вслух: Ах, зараза! Мерзкая, лживая сука. Она использовала его, а потом выбросила, когда ей стало выгодно. Интересно, с чего это такие выводы и такая агрессия? Что моей драконице сделала Селена? Надо понять. Айвер продолжал, не замечая моего состояния: — Она… помогала мне в экспериментах. Добровольно. Мы работали вместе. Она была талантлива, умна, и я думал, что мы делаем что-то общее, что-то большое, значимое. И ей это нравится – в будущем быть не просто женой, но соратницей, женщиной, разделяющей… В общем, несчастный Пьер Кюри думал, что нашел Мари, а оказалось – опыт. Ладно, это ты еще судьбу с ней не связал, голубчик. Честно говоря, тут, в клане, много странных персонажей, и немного однозначных. Селена выделяется из них одним – прямо, неприкрыто, даже почти идиотски противна. — Но потом что-то изменилось. Она стала холодной. Отстранённой. А потом пошла к Олмару и сказала, что я принуждал её. Что я вторгался в её разум без согласия. Что я… манипулировал её чувствами. Он поднял взгляд на меня, и я увидела в его глазах ту редкую смесь боли и гнева, которую видела только раз в жизни — в зеркале, когда Тамара осознала, что её предал муж. — Меня арестовали, — продолжил Айвер тихо. — Олмар лично допрашивал меня. Я пытался объяснить, доказать, что это ложь. Но у Селены были свидетели. Люди, которые подтвердили её слова. Я не знаю, подкупила она их или запугала. Но мне не поверили. Он опустил взгляд на свои руки, сжатые в кулаки. — Меня не казнили. Олмар решил, что моя магия слишком ценна, чтобы терять её. Поэтому он… оставил меня здесь. Под охраной. Я работаю на клан. Создаю печати, защитные заклинания, охраняю караваны. Но я не свободен. Я не могу покинуть замок. Не могу общаться с кем-то, кроме стражников и тех, кто приходит по приказу Олмара. Он поднял взгляд, и в его серых глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. — Ты — первая, кто пришёл ко мне не по приказу. Первая, кто разговаривает со мной как с человеком, а не как с заключённым. Я молчала, переваривая услышанное. Плен. Ложные обвинения. Предательство.

Какая прелесть. Чем дольше я в этом мире, тем спокойнее становлюсь. Человеческие страсти неизменны. А теперь внимание, вопрос. Кому помешал маг? Внутренняя драконица зарычала: Селена. Она сделала это намеренно. Она знала, что делает. И теперь она спокойно живёт в замке, в то время как он гниёт здесь, запертый, как преступник. — Почему? — спросила я тихо. — Почему она это сделала? Айвер горько усмехнулся. — Я не знаю. Может быть, испугалась. Может быть, захотела власти и поняла, что я встану на её пути. Или просто… просто решила, что мне нельзя доверять. Он встал, подошёл к окну, глядя на тёмное небо. — Я пытался понять. Пытался найти причину. Но единственное, что я понял — люди способны на предательство даже тогда, когда ты им доверяешь больше всего. Я подошла к нему, остановившись рядом. — А ты… ты действительно не манипулировал ей? — спросила я тихо, глядя ему в лицо. Айвер повернулся ко мне, встретившись взглядом. Его серые глаза были ясными, честными, полными боли. — Никогда, — произнёс он твёрдо. — Я никогда не делал этого. Клянусь всем, что у меня есть. Я смотрела на него долго, пытаясь уловить ложь, неуверенность, что угодно. Но всё, что я видела — искренность. И я поверила ему. Не знаю почему. Может быть, потому, что я сама знала, каково это — быть обвинённой несправедливо. Может быть, потому, что его глаза не лгали. А может быть, просто потому, что внутренняя драконица перестала шипеть и тихо прошептала: Он говорит правду. Я кивнула медленно. — Я верю тебе, — сказала я тихо. Айвер замер, глядя на меня так, будто не верил своим ушам. Он молчал, и я видела, как в его глазах медленно проступают слёзы — тихие, невидимые, но я чувствовала их. — Спасибо, — прошептал он хрипло. Я кивнула, отворачиваясь. — Мне нужна твоя помощь, Айвер. Нужен твой совет. И твоя магия. Но прежде всего — мне нужен кто-то, кому я могу доверять. Айвер выпрямился, вытирая глаза. — Я помогу, — сказал он твёрдо. — Всем, чем смогу. Я улыбнулась. — Тогда начнём завтра. Мне нужно ввести второго учётчика в сокровищнице. Независимого. И я хочу, чтобы ты помог мне выбрать правильного человека. Айвер кивнул. — Будет сделано. То, как он это сказал, навело меня на мысль, что Селена – звено той же цепи. Маг мешал воровать изумруды? Да, есть такая вероятность. И немалая, что и сейчас мешает. Без его печатей мир воров стал бы куда проще. Ох, черт. Утром, когда солнце ещё только начинало пробиваться сквозь узкие окна замка, в мои покои постучал слуга — молодой парень с перепуганным лицом, словно его только что попросили доставить послание трансформированному дракону. — Госпожа, — пробормотал он, глядя куда-то в область моего левого плеча, — глава клана требует вашего присутствия. Срочно. Срочно. Как же я люблю это слово по утрам. Особенно когда даже не успела допить чай. И вот тут я вспомнила, почему забрала у бывшего мужа еле живую транспортную компанию. Потому что по утрам – даже раньше, чем на работу обычно, вставала, да, но сама! Никаких начальников и понедельников. — Передай, что я сейчас буду, — ответила я, стараясь не показывать, что внутренняя драконица уже начала нервно ворочаться. Требует. Не приглашает, не просит — требует. Видимо, вчерашний визит в шахту не остался незамеченным. Да ладно, наверное, ему не донесли, а жаловались!!! На разные голоса. Нира суетливо помогла мне одеться — на этот раз выбрали тёмно-зелёное платье с серебряной вышивкой по подолу, достаточно строгое, чтобы выглядеть деловой, и достаточно изящное, чтобы не забывали, что я всё-таки женщина, а не счетовод в юбке. Хотя, с такой внешностью… Когда я вошла в покои Олмара, он сидел за массивным столом из тёмного дерева, перед ним веером разложились свитки с отчётами. Наверное, половина из них касалась шахт. — Ринон, — произнёс он, и в голосе его прозвучала неожиданная теплота. — Садись. Я опустилась в кресло напротив, стараясь держать спину прямо. Не показывай слабости. Не дай ему понять, что ты нервничаешь. Даже если внутри всё сжалось в комок. Олмар неторопливо отложил свиток, который изучал, и откинулся на спинку своего кресла, не сводя с меня взгляда. — Слышал, ты уже спускалась в шахту, — произнёс он негромко, но в каждом слове чувствовалось любопытство, смешанное с чем-то ещё. Возможно, с уважением. А возможно, с настороженностью. Я кивнула, стараясь держать лицо спокойным: — Да. Изучаю систему. Олмар усмехнулся — не насмешливо, скорее с интересом, словно я только что сказала что-то неожиданное, но приятное. — И что нашла? Я не стала тянуть с ответом. В конце концов, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Для этого. — Кражи происходят на сортировке, — сказала я чётко, не отводя взгляда. — До запечатывания ящиков. Сортировщицы работают десятилетиями, знают систему изнутри. Кто-то из них ворует — или все. Олмар нахмурился, и выражение его лица стало жёстче. — Серьёзное обвинение, — произнёс он медленно, взвешивая каждое слово. — Цифры не врут, — ответила я спокойно, хотя внутри что-то похолодело. Не дай ему понять, что ты боишься. Ты права. Ты проверила всё дважды. — Крупные камни теряются именно там. Я сверила записи охраны с отчётами сокровищницы. Олмар встал, отошёл к высокому узкому окну и замер, глядя на внутренний двор замка, где уже начинали сновать слуги. Молчание затянулось — я сидела неподвижно, слушая, как где-то далеко скрипнула дверь, как прозвучали чьи-то шаги в коридоре. — И что ты предлагаешь? — наконец спросил он, не оборачиваясь. Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Двойную систему учёта. Одна проверка на сортировке, вторая — в сокровищнице. Записи независимые. Если обнаружится расхождение — начинаем расследование. Сортировщицы не будут знать, что их проверяют дважды. Если кто-то ворует, мы поймаем.

Олмар обернулся, и на его лице было выражение, которое я не ожидала увидеть. Не гнев, не раздражение — восхищение. Чистое, неподдельное восхищение, словно он только что увидел во мне что-то совершенно новое. — Ты… изменилась, Ринон, — произнёс он тихо, и в голосе его прозвучала такая искренность, что у меня внутри что-то дрогнуло. – И это прекрасно. Когда ты заболела и перестала интересоваться всем, кроме своего эльфа, для меня, веришь, это была потеря. Пауза повисла в воздухе, тяжёлая, как камень. Вообще, я ему верила. По чисто практическим соображениям. Ему нужна женщина, которая, как и он, стремится к порядку в делах. Ему нужна Ринон. Без Тариласа. Я осторожно, стараясь не выдать волнения, ответила: — Люди меняются. Олмар медленно пересёк комнату и остановился рядом с моим креслом. Я подняла голову, встречая его взгляд — янтарные глаза смотрели на меня внимательно, изучающе, словно он пытался прочесть что-то между строк. — Ты умна, — произнёс он мягко, и в голосе его не было ни капли снисходительности. — Красива. Тебе принадлежит почти половина шахт. Ты имеешь огромный вес в совете. — Он сделал паузу, и в воздухе повисло напряжение, густое, как мёд. — Ты — лучшая будущая супруга халидэла. У меня перехватило дыхание. Ну вот и добрались. В животе порхают не бабочки, нет, белки-летяги. Или драконы? Черт их разберет. Нет, освободить Ринон от эльфа – это отличный ход… А дальше? Имею ли я вообще право принимать решения за хозяйку этого тела? Олмар смотрел с хитринкой, чуть прищурившись. Довольный произведенным эффектом. Стоп!!! Подожди-подожди-подожди… Это что, предложение? Или просто констатация факта? Олмар выпрямился, встав так, что мне пришлось смотреть на него снизу вверх, и в этом жесте было что-то властное, что-то, что заставило внутреннюю драконицу нервно шевельнуться. — Подумай об этом, — сказал он негромко, но каждое слово прозвучало как приказ, обёрнутый в мягкую ткань просьбы. Я сглотнула, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё перевернулось. Господи. Он что, серьёзно? Предложение руки и сердца за завтраком — это, видимо, местная традиция. Сначала “ты умна”, потом “ты владеешь шахтами”, и в финале — “выходи за меня”. Романтика, да и только. Я встала, стараясь не показать, что руки у меня слегка дрожат, и церемонно кивнула: — Я подумаю, Олмар. Спасибо за доверие. Итак, все серьезно. Тамара Викторовна, ты, блин, влипла по самые кисточки. Потому что от этого дракона веет опасностью, но он тебе очень нравится. И ты – ему, тоже, конечно. И… А что делать-то? Так что я направилась в единственное место, где могла хоть немного прийти в себя и попытаться разобраться в этой запутанной игре, правила которой мне были понятны примерно наполовину. К Айверу. К тому же, мне было крайне интересно, как он отреагирует. И, по моим наблюдениям то, что я говорила ему, никогда не выходило еще за пределы его лаборатории. Это радовало. Стражи у массивной двери с выгравированными защитными рунами посмотрели на меня с неодобрением, словно я явилась на тайную встречу заговорщиков без приглашения. Впрочем, после короткой паузы, в течение которой я изобразила на лице выражение “да, у меня есть все права здесь находиться, и если вы сомневаетесь — можете пойти спросить у самого халидэла”, они молча отступили в стороны и пропустили меня.

Власть — штука забавная. Стоит тебе получить контроль над половиной изумрудных шахт клана, и даже угрюмые стражи начинают относиться к тебе с уважением. Или, по крайней мере, с осторожностью. Внутри лаборатория встретила меня полумраком и тишиной, нарушаемой лишь тихим потрескиванием свечей в высоких подсвечниках. Айвер сидел за массивным столом, заваленным книгами, свитками и какими-то странными артефактами, которые я побоялась рассматривать слишком внимательно. Услышав скрип двери, он поднял голову, и в его серых глазах мелькнуло удивление, смешанное с лёгкой тревогой. — Ринон, — произнёс он негромко. — Что случилось? Я подошла ближе, опустилась в кресло напротив него — старое, но удобное — и выдохнула, понимая, что больше не могу держать всё это внутри. — Олмар… — начала я, запнувшись на полуслове, потому что произнести это вслух оказалось сложнее, чем думать об этом. — Он предложил мне союз. После развода. Айвер замер. Его пальцы, которые секунду назад спокойно лежали на столе, медленно сжались в кулаки, и я увидела, как напряглись мышцы его челюсти. Он осторожно, словно боясь, что книга может взорваться, закрыл фолиант и отложил его в сторону. — Союз? — переспросил он тихо, и в его голосе прозвучало что-то острое, что-то, что заставило внутреннюю драконицу нервно шевельнуться. Я кивнула, стараясь не показать, насколько меня это всё выбило из колеи. — Он сказал, что контроль над изумрудами — это контроль над кланом, — медленно произнесла я, подбирая слова. — И что мы с ним… идеальная пара. Умная, красивая, владеющая шахтами — и глава клана. Звучит как идеальное стратегическое решение, не правда ли? — В моём голосе прорезалась ирония, которую я не стала сдерживать. — Романтика в чистом виде. Сначала бухгалтерский отчёт, потом предложение руки и сердца. Надо будет записать эту формулу для будущих поколений. Айвер нахмурился, встал и отошёл к узкому окну, за которым виднелись крыши замка и далёкие горные склоны, покрытые лесом. Он стоял, глядя в окно, и молчание затянулось настолько, что я начала ощущать, как оно давит на плечи, словно кто-то положил туда невидимый камень. Наконец он повернулся ко мне, и в его глазах было выражение, которое я не могла до конца прочесть — смесь беспокойства, настороженности и чего-то ещё, чего я не успела уловить. — Олмар — опасный дракон, Ринон, — произнёс он негромко, но так, что каждое слово прозвучало с весом. — Он амбициозен. Хочет большего, чем просто быть главой клана. Намного большего. Он сделал шаг ко мне, и в его движении было напряжение, словно он удерживал себя от того, чтобы сказать больше, чем следовало. — Ты — ключ к изумрудам, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Если он женится на тебе, получит доступ к твоим шахтам. Станет ещё сильнее. Гораздо сильнее, чем сейчас. Пауза повисла в воздухе, тяжёлая и густая. — В целом, конечно. Так и поступают главы кланов. Вопрос, что дальше? Вряд ли меня ждет то же, что с эльфом. Соратники? — спросила я тихо, и в моём голосе прозвучала усталость, которую я больше не пыталась скрыть. Айвер замер, и я увидела, как он осторожно взвешивает каждое слово, прежде чем произнести его вслух. Он не давил, не пытался склонить меня на чью-то сторону — и именно это делало его ответ таким ценным. — Возможно, — сказал он осторожно, и в его голосе не было ни капли осуждения. — Но… возможно, он просто искренен. Он ведь тебе все сразу сказал, верно? И про выгоды, и про изумруды. Ты умна, и он это ценит. Но… Я не знаю, Ринон. Не могу сказать наверняка. Он снова посмотрел мне в глаза, и в его взгляде было что-то, что заставило меня невольно задержать дыхание. — Ты ему нравишься. Это видно, — продолжил он спокойно. — Но его интересуют и изумруды. И власть. Олмар — человек, который умеет хотеть несколько вещей одновременно и добиваться их всех. Я нахмурилась, пытаясь сложить все эти кусочки головоломки в единую картину, но пока получалось плохо. Айверу не нравился Олмар, и это понятно. Но было что-то еще. Он пытался быть объективен. Но в глубине глаз закрадывалась что, горечь? Что с ним? — А что ты знаешь о моих шахтах? — спросила я, наклонившись вперёд. — Почему мне принадлежит половина? Почему это вообще так важно? Айвер вернулся к столу и сел рядом со мной, повернувшись так, чтобы видеть моё лицо. — Твоя семья — одна из старейших в клане, — начал он негромко, словно рассказывал древнюю историю, которую знают все, но редко вспоминают. — Твой отец владел тремя крупнейшими шахтами. После его смерти они перешли к тебе. Ты — наследница. Прямая и единственная. Пауза. Я медленно выдохнула, ощущая, как всё больше деталей начинают складываться в понятную, но совершенно не радующую картину. — Значит, я — не только завидная невеста, — произнесла я медленно, словно проговаривая это вслух помогало мне самой понять всю глубину ситуации. — Я ещё и уязвима. Очень уязвима. Айвер кивнул, и на его лице было выражение искренней тревоги. — Да, — сказал он тихо. — Если что-то случится с тобой… твои шахты перейдут к следующему наследнику. Или к мужу. Вот оно что. Внутренняя драконица насторожённо шевельнулась, словно учуяв опасность. — К мужу. То-то Тариласа аж плющит от желания не допустить развода. Шахты, власть, влияние — всё в одном флаконе. И всё достанется тому, кто окажется рядом в нужный момент. Или тому, кто окажется рядом, когда меня не станет. Я откинулась на спинку кресла, ощущая, как холод пробирается по спине. — Прекрасно, — произнесла я с горькой иронией. — Значит, я — ходячий актив, за который идёт борьба. Очаровательная перспектива, ничего не скажешь. А еще, кажется, я понимаю, что Ринон заболела не сама. Интересно, будет Олмар рад моему выздоровлению через годик после свадьбы? Млжет и да, учитывая, что ему нужны сильные союзники. И умные. Может, поэтому он и не скрывает своих корыстных целей. Короли женятся не по любви, из выгоды. И это – хорошая сделка: когда тебе партнер и выгоден, и нравится. Но и ловушка это тоже может быть. Айвер не улыбнулся моей шутке — напротив, его лицо стало ещё серьёзнее. — Ты должна быть осторожна, Ринон, — сказал он негромко, и в его голосе прозвучала настоящая тревога. — Очень осторожна. Олмар — не единственный, кто заинтересован в твоих шахтах. Есть и другие. И не все из них будут действовать так… прямо. Замечательно. Просто замечательно. Я уже представляю, как кто-то подсыпает мне яд в чай или устраивает несчастный случай в шахте. “Прискорбная трагедия, молодая драконица упала с лестницы. Шахты, конечно, переходят её любящему мужу. Какая печаль.” Я встала, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. — Спасибо, Айвер, — сказала я тихо, и в моём голосе прозвучала искренняя благодарность. — За честность. И за то, что не пытаешься склонить меня на чью-то сторону. — Будь осторожна, — повторил он негромко, и в его голосе прозвучало что-то, что заставило меня невольно задержаться у двери. Я кивнула и вышла, чувствуя на себе его взгляд — внимательный, тревожный, словно он пытался удержать меня одним только взглядом. Что-то не так с этим магом. Действительно не так.

Выйдя из лаборатории Айвера, я едва успела сделать несколько шагов по коридору, как столкнулась с человеком, встречи с которым меньше всего хотела в этот момент. Селена стояла у противоположной стены, облокотившись на холодный камень с таким видом, словно провела здесь добрую половину утра, дожидаясь удобного момента для засады. Прекрасно. Просто прекрасно. День явно не задался с самого утра — сначала политическое предложение от главы клана, потом предупреждение о том, что я хожу по минному полю, а теперь ещё и встреча с бывшей невестой Айвера, которая смотрит на меня так, словно я только что украла её любимую игрушку. Или украла? Селена выпрямилась, и на её губах заиграла презрительная улыбка — из тех, что вызывают непреодолимое желание либо развернуться и уйти, либо ответить чем-то столь же колким, что она на неделю останется без дара речи. — Опять к пленному магу? — произнесла она с такой интонацией, словно обвиняла меня в государственной измене. Или, как минимум, в дурном вкусе. Но маг, между прочим, дурновкусием совсем не был. Он хорош. Так и хочется показать язык – не твой, вот ты и бесишься! Тамара, спокойно, спокойно, вдох-выдох. — Это не твоё дело. Селена усмехнулась, и сделала несколько шагов в мою сторону, сокращая расстояние между нами настолько, что я почувствовала лёгкий аромат её духов, смешанный с чем-то металлическим, словно она только что вышла из тренировочного зала. — Ещё как моё, — произнесла она негромко, но так, что каждое слово прозвучало с весом. — Айвер — мой бывший жених. Я знаю, на что он способен. Гораздо лучше, чем ты можешь себе представить. Какая игра! Какая трагедия. Какой накал. Ну, по всем законам жанра я должна спросить: — Что ты имеешь в виду? Селена наклонила голову набок, и в её глазах мелькнуло что-то хищное, довольное, словно она наконец поймала добычу, которую долго выслеживала. — Он использует магию, чтобы влиять на людей. Заставляет их чувствовать то, что нужно ему . Доверие, привязанность, интерес… всё это можно вызвать парой заклинаний, если знаешь, как это делается. Она смотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде было столько яда, что гадюка удавилась бы от зависти. — Ты уверена, что твои чувства к нему — настоящие? Любые чувства…— продолжила она, наклоняясь ближе, так что я почувствовала её дыхание на своём лице. — Или это его магия? Может, он просто настроил тебя нужным образом, как музыкальный инструмент, и теперь играет ту мелодию, которая ему выгодна? Она замолчала на мгновение, давая словам осесть, а потом добавила тихо, почти шёпотом: — Осторожнее, Ринон. Маги — опасны. Особенно те, кто экспериментирует с душами. Души. Это слово ударило по мне с такой силой, что я едва удержалась на ногах. Внутренняя драконица резко шевельнулась, словно кто-то ткнул её острой палкой. Что?! Души?! О чём она говорит?! — Чувства? — переспросила я с такой иронией, что Селена невольно отступила на шаг. — А чего это ты здесь дежуришь? У лаборатории мага, которому, по твоим словам, нельзя доверять? Пауза повисла в воздухе, тяжёлая и липкая. Я видела, как на лице Селены мелькнуло выражение, которое красноречиво говорило: “Чёрт. Попалась.” Она сжала губы, и на мгновение в её глазах вспыхнуло что-то похожее на гнев, смешанный с растерянностью. Но почти сразу она взяла себя в руки, развернулась и быстро пошла прочь по коридору, не оборачиваясь. Эксперименты с душами… Ох, Айвер. Так и хочется спросить, кто тут самый жирный манипулятор? Олмар с его предложением, Селена с вооот такими амбициями или вкрадчивый Айвер, владеющий магией? ________________________ Дорогой читатель, привет! Спасибо, что вы здесь 💕 ) Как вы, наверное, в курсе, у автора периодически заканчиваются силы. Автор работает на отклике. ✨ На ваших великолепных звездах 👑ваших царских подписках ☀️ ваших солнечный комментариях 📚 ваших библиотеках