Глава 10

Проснувшись на рассвете, я долго смотрела на хмурое небо. Ночной дождь прекратился, но тучи не спешили разбегаться. От окна тянуло сыростью. До меня доносились звуки с улицы: громкий стук колес проезжающих по булыжной дороге экипажей, выкрики возниц, шум ручьев, сбегающих по тротуарам, шелест листвы.

Сделав пас рукой, я зажгла над собой огненный шар и зябко поежилась. Камины еще не растопили.

Повернувшись на спину, потянулась рукой к красному шнурку колокольчика, чтобы вызвать Лауру, но передумала. Знала, что она уже наверняка не спит. Скорее всего, пьет чай с кухаркой. Так и не стану ее тревожить. Настроение было просто ужасным, и я не хотела портить его с раннего утра еще и прислуге.

Поднявшись с постели, подошла к окну. В том, кого там боялась увидеть, предпочла себе не признаваться, но напротив дома никто не стоял…

… Умывшись холодной водой, оставшейся со вчерашнего вечера, снова вышла в комнату и остановилась у гардеробного шкафа. Открыв его, прошлась рукой по немногочисленным нарядам и остановилась на темно-синем, почти черном. Мне сшили его два года назад. Тогда умерла одна из дальних родственниц отца, и нас пригласили проводить ее в последний путь. В то время отец еще просыхал и даже мог вести себя подобающим образом.

Вытащив платье и шаль, разложила их на кровати. Да, я желала поехать на кладбище, обновить цветы на могиле матушки.

И радостным этот день уже не будет.

Выдохнула, добавила к вещам еще и свежую нижнюю рубашку…

… Ближе к полудню я забралась на двуколку и ободряюще улыбнулась Лауре, которая страх как боялась кладбища. Маленькая трусишка до последнего жалась, не желая в этом сознаваться.

— Да не съедят тебя там умертвия! — ущипнула ее словесно. — Там и посолиднее дамы появляются. Пышнее и жирнее. А тобой только между зубами чистить.

— Ну спасибо, леди Ханна, успокоили. А я не умертвий боюсь.

— А чего же? — теперь мне стало по-настоящему интересно.

— Грязной кармы. Вдруг я чье-нибудь проклятье прихвачу или что тёмное за мной увяжется.

— Ой, Лаура, — я выдохнула, — бояться нужно грязной репутации. И не проклятий, а… В общем, не того ты страшишься.

— Вы просто историй не знаете. Вот у моей матушки соседка. Еще молоденькой была, пошла как-то на кладбище… и всё…

— Что всё? — не совсем поняла я.

— Всё, совсем всё! За ней кладбищенский сторож увязался, до того приставучий оказался, что она за него замуж вышла. Потом пять лет как про́клятая с ним мучилась, пока его гробом её матушки насмерть во время похорон и не зашибло.

— О боги! — Я вытаращила глаза. — Это как?

— А у него это.., — она гаденько хихикнула и продолжила: — Бутылка в могилу упала, он за ней и прыгнул. Да неудачно. Задел стойку, на которой гроб установили. А матушка нашей соседки - дама была солидная, ей всегда два стула ставили, когда она в гости приходила. На одном не умещалась. Во гроб и полетел в могилу, прямо на зятя. Так потом и сказали: живого его не извела, так после смерти добила.

— Что за ужасы ты мне рассказываешь, Лаура?! — я приложила ладонь к груди, обрисовав в голове всю картину.

— А что, он правда был гадким мужиком! — она выпучила глаза, возмущаясь моим нежеланием ее поддержать. - Мы потом за упокой этой милой женщины всей улицей пили. Избавила дочку от запивохи не просыхающего.

— Хватит, — я поморщилась. — Просто едем на кладбище и без твоих жутких историй.

Кучер обернулся к нам, кивнул и стегнул лошадку…

... Возле кладбищенских ворот, как всегда, ходили женщины с корзинами цветов. Купив красивый букетик из сухостоя, я оставила мнущуюся Лауру с возницей и пошла по неширокой дорожке, выложенной мелкой потрескавшейся плиткой. Ноги сами вели. Меня встречали низкие белоснежные мраморные камни. И на каждом - имя.

Мужчины, женщины.

Аристократы и простые господа.

Все здесь были.

Как же быстро стирается грань родовитости, стоит только оказаться в могиле.

Я медленно шла дальше, пока не остановилась у невысокого камня. Оставленный в прошлый раз букетик истрепался под натиском непогоды, но все еще стоял в невысокой неказистой вазочке. Опустившись на колени, я вынула его, отложила в сторону и воткнула новый.

Мелкие ромашки радовали взгляд.

— Я знаю, что ты их любила, родная. Скучаю по тебе, мама. Столько лет прошло, а мне так сложно закрывать глаза каждую ночь и знать, что ты не придешь и не поцелуешь. Мне так страшно одной. Отец совсем опустился. Пробил дно. От человека в нем ничего не осталось. Но мне нравится думать, что там, в лучшем мире, ты слушаешь меня, держа за руку своего Джеми. Когда-нибудь, милая, мы снова встретимся, и я обниму тебя. Когда-нибудь, мама…

По моим щекам медленно потекли слезы…

…Посидев немного в молчании, закрыла глаза, чувствуя, как становится немного легче на душе. Я будто действительно ощущала незримое присутствие матушки. Ее тихое дыхание рядом.

Протянув руку, провела пальцами по ее имени, высеченном на камне, и тяжело вздохнула.

— Мне пора, мамочка, но скоро я приду к тебе вновь и принесу ромашки.

Поднявшись, пошла вперед по дорожке в северную часть кладбища. Была здесь еще одна могила. Да, за ней следили, но все же я никогда не уходила, не проведав и… его.

Меня встречали ровные ряды надгробий. Такие одинаковые камни и разные судьбы.

Имена, рода, титулы...

Я медленно подошла к могилке и нахмурилась. Букетик был свежий, но он стоял неровно, наверное, ветром уронило вазу. Присев, поправила его и придвинула ближе к камню. Провела пальцами по имени мужчины.

Я не знала его при жизни. Но он не был для меня чужим.

— Что вы здесь делаете, Ханна? — раздалось неожиданно за моей спиной.

— Ваше-то какое дело? — ответила, не оборачиваясь. — Идите, куда шли, господин О’Доэрти.

Снова поправив букетик, я поднялась.

— И все же, что вы забыли у этой могилы? — он не желал оставлять меня в покое.

Повернувшись, взглянула в его глаза. Не скрывала ни слезы, повисшие на кончиках ресниц, ни злости.

— Не лезьте ко мне в душу, господин Ночной Король! Вам там не понравится. Слишком холодно и мрачно. Идите, куда шли, и не топчите здесь землю.

Он усмехнулся как-то слишком жестко.

— Ваша матушка похоронена на южной стороне...

— Вы не желаете меня слышать, да? — я приподняла бровь. — Что вам нужно?

— Просто интересно, почему вы пришли сюда, — он смотрел на меня надменно. Холодно.

— Потому что здесь похоронен тот, кто мне не безразличен. Что неясно?!

— Вы не были знакомы, Ханна.

— Нет... Но его любила та, кто мне дороже всего. На этом всего доброго!

Отвернувшись, я пошла по тропинке. Этот мужчина имел привычку появляться там, где его не ждали.

Неприятный тип. Да, красив, статен, богат. Влиятелен, но какой же отталкивающий.