Глава 11

Несколько дней прошли в относительном спокойствии.

Отец всё больше лежал, постоянно требуя к себе внимания прислуги. То ему подай немедля крепкий чай, то холодного лимонада. То... сию же минуту проверить, не осталось ли чего в погребе. А вдруг залежалась где бутылочка.

В такие минуты я начинала злиться. Раздражаться. Металась по комнате словно загнанный зверь. Порывалась высказать этому мерзавцу всё, что о нём думала.

Но...

Понимала, он не станет слушать. Ему не было и нет до меня дела.

Напыщенный индюк!

И обиднее всего, что я ничего не могла изменить. Никак на него повлиять. Сидя у окна, ловила себя на том, что совершенно не желаю заниматься делами отца.

Не радовали ни книги, ни шитье.

В голове вертелись невесёлые мысли. Наша семья владела несколькими складскими помещениями неподалёку от порта и корабельным доком. Но отчего-то мне казалось, что всё это в прошлом.

Ничего у нас больше нет. Отец проигрался в пух и прах. Покоя не давали те самые расписки, что унёс с собой этот наглый Шай О’Доэрти. Что в них было?

Что поставил на кон папочка? Ну, кроме меня, конечно!

Я мгновенно вскипела... Бросила полный ненависти взгляд на дверь, ведущую из комнаты.

В коридоре снова слышался шум, и он настораживал.

Поднявшись, я всё же вышла, чтобы увидеть разодетого отца. В белоснежной рубашке и выглаженном жабо, плотном тёмно-синем бархатном сюртуке. Правда, его это ничуть не красило. Красные, залитые кровью глаза и отёкшее лицо выдавали в нём опустившегося на дно винной бутылки безнадёжного выпивоху.

Папенька бросил на меня высокомерный взгляд и засуетился. Он явно куда-то спешил.

— И что же вам не отдыхается, лорд Кенни? — спросила таким тоном, что даже лакей у лестницы поёжился и решил спешно спуститься.

— Что за тон, Ханна! Что за манера обращения? — отец, кажется, решил оскорбиться, только вот меня его настроение ничуть не волновало.

— Ну как же... — я показушно положила руку на грудь и ахнула. — Я должна знать, где ещё вы можете поставить мою честь на кон. Одному сомнительному господину я уже должна её презентовать. Посему любопытно, в какие руки вы ещё готовы ради вашей развратно-пагубной страсти меня отдать, чтобы не погнали от карточных столов. Вам, как после этого спится? Крепко?

— Я отыграюсь! И сегодня же! — важно заявил он.

О нет, и взгляда не опустил. Какой стыд? О чём я?

— Вы омерзительны, папенька. И почему только боги прибрали маму, а не вас? Такая чудовищная ошибка! О, я бы с удовольствием подарила пару бутылочек дорогого вина тем, кто бы вырыл для вас могилку!

— Да как ты смеешь, Ханна! — его лицо покраснело от гнева.

— Да так же, как смеете вы! Ваша же дочь! Одна кровь на двоих. А знаете, — мне в голову пришла совсем уж страшная, но такая притягательная мысль, — вы снабдили меня таким приятным знакомством. Как полагаете, на что пойдёт мужчина, выигравший меня, чтобы действительно заполучить свой приз? Может, стоит с ним поторговаться за вашу нечаянную скорую кончину?!

— Ханна! Уйди прочь! Я отыграюсь! Сегодня же в этом доме!

— Да сколько можно! — я совсем позабыла о приличиях и взвыла. — Вам хоть есть на что играть ещё? Дом? Что за расписки были тогда у этого мерзавца? Что вы ему отписали, кроме собственной дочери?!

— Ты женщина и не должна лезть в мои дела, — вот и весь ответ, которого я оказалась достойна.

Лорд Кенни развернулся, демонстрируя, что больше разговаривать не желает. Я же, преисполненная ненавистью, не хотела оставлять последнее слово за ним. Ни в этот раз. Хватит! Терять мне было уже нечего!

— Да сверните вы уже на этой лестнице себе шею, дорогой мой папенька! Сделайте хоть раз доброе дело для своей любимой и единственной дочери!

Развернувшись, я заспешила в комнату, боясь потерять достоинство и расплакаться.

Да, слова ужасны, но и адресованы они были тому, о ком у могильного камня никто слезы не проронит.

Уж я так точно. И цветочка не отнесу, пусть зарастет всё бурьяном!

Мерзавец! Нарцисс! Самовлюбленная тварь!

Как же я его ненавидела. Годами!

Он позволил мне ребенком видеть, как уходит моя мать. Его не заботило то горе, что свалилось на мои хрупкие плечи. Так почему же я сейчас должна проявлять к нему хоть сколько-нибудь добрые чувства?

Не должна!

Вернувшись в кресло, схватила пяльцы. Что шила — уже плохо понимала... Не до того было. В голове бурлили мысли, идеи... Мне нужно было срочно найти выход из сложившейся ситуации. Но ничего дельного на ум не приходило.

Одинокой женщине — погибель в этом мире.

И неважно, магичка ты или простая городская девушка. Если за спиной нет мужчины, то участь тебя ждет незавидная вплоть до ярмарки невест. Такое красивое название скрывало в себе банальную и неприкрытую торговлю бесприданницами. Каждое последнее воскресенье месяца на городскую площадь стекался разношерстный люд. Мужчины, женщины... Одни покупали, другие выставляли себя как товар и надеялись на лучшую долю.

Если отец лишится всего и придут в наш дом кредиторы, то я вполне могу оказаться и среди тех несчастных, и никто уже не вспомнит, каких я кровей и кем были мои предки. Одно успокаивало — я магичка, а значит, за меня еще поборются... но не лорды, а простые господа.

Только вот проверять правильность своих мыслей я не желала. Такой позор! Нужно было придумать иной выход из сложившейся ситуации.

— Леди Ханна, — в комнату тихо вошла кухарка, скользнула по мне сочувствующим взглядом и поставила на стол поднос с чашечкой чая и маковыми булочками на блюдце.

— Дай угадаю, вечером будут гости, — произнесла скорее как неизбежную данность. Понятно же мне, с чего эта милая женщина вдруг решила подсластить жизнь.

— Да, — она не стала мяться. — Я хочу, чтобы вы помнили: у вас есть мы.

— Дороти, у вас полный дом детей. О чем вы?

— Ну найдем местечко и для вас. Был бы у меня хоть один взрослый сын, ух, я бы воспользовалась ситуацией и такую невесту ему привела, да простите вы меня за дерзость.

— Да, милая, жаль, что нет у тебя взрослого сына. Всем моим проблемам пришел бы конец, — я тихо засмеялась. — Муж ведь у тебя мастер, известный на весь город. Краснодеревщик.

— Так и есть, леди.

— Непонятно, почему ты еще у нас служишь.

— Так как вас бросить? Маменьке вашей обещала присмотреть, а она на смертном одре уже была. Так как же мне теперь ее подвести? Что могу, то и делаю. Но ничего, справимся, леди, со всеми напастями.

Я попыталась улыбнуться, совсем не разделяя её уверенность.

Душу сжимала тревога. Я чувствовала приближающуюся беду.