Глава 9

Весь вечер я не находила себе места. Руки тряслись. В груди клокотала ярость. Побродив по дому, я сама не поняла, как оказалась в комнате матушки. Присев на её застеленную нежно-жёлтого цвета пледом постель, вытерла с щёк горькие слёзы.

Вся жизнь оборачивалась в прах.

Раз за разом в памяти вспыхивали её слова о браке. Она будто предчувствовала. Или слишком хорошо знала своего супруга и ожидала от него подобной низости.

— Как можно поставить на кон собственную дочь? — прошептала одними губами.

Я чувствовала себя преданной. Грязной. Униженной.

Нет, я никогда не была близка с отцом. Не было между нами тёплых отношений.

Но он же всё-таки мой отец! А я его единственный ребёнок. Но нет... Он любил лишь себя.

— Будь же ты проклят! — с силой стиснув челюсть, я сжала в кулак ткань подола простого домашнего платья. — Ненавижу... Как же я ненавижу тебя, папочка.

Задумавшись, услышала громкий храп, сотрясающий коридор.

Он спокойно спал в своей комнате. Наверняка снова перебрался в мягкую постель. Мерзавец! Так хотелось взять подушку, на которой умирала моя мамочка, пойти к нему в комнату и приложить её к его лицу. Подонок!

— Леди Ханна, — на пороге появилась встревоженная Лаура. — Вы сидите здесь уже час и практически не двигаетесь.

— Скажи, а что у нас там за убийство назначает судья? — пробормотала я, глядя перед собой.

— Так известно что. Виселица! Но оно вам надо? И без того жизнь не сахарный петушок. Чего же усложнять?

— М-да, не петушок, — я вдруг рассмеялась. — Ну ты сказала.

Она тоже хохотнула, но быстро успокоилась.

— Мне так жаль, леди Ханна, я слышала часть разговора, и обиднее всего, что и помочь не могу ни делом, ни словом.

— Ты уже помогаешь, Лаура. Нет, на виселицу из-за этого мерзавца я попасть не хочу. Не для того мне матушка жизнь подарила. Я лучше подожду, пока он сам скатится в могилу, и брошу ему туда сырой землицы. А ещё лучше схожу в рыбацкую лавку и прикуплю ящик червей. И вот их и высыплю на его гроб. Чтобы сожрали поскорей.

— В вас говорит злость, леди. Не травите себе душу. Сами не заметите, как она зачерствеет. Лучше проведайте матушку. Там, рядом с родным человеком, глядишь, и мысли прояснятся. Но не рвите себе душу.

Я тяжело вздохнула и уставилась в окно. Внезапно на подоконник опустилась белоснежная голубка. Походив немного, она замерла на месте, внимательно рассматривая меня. Над ней, как и много лет назад, кружил второй голубок, чуть крупнее.

Сомкнув веки, я почувствовала, как по щекам вновь скатываются слёзы.

Я не пыталась их стереть. Зачем? Даже самые сильные леди порой плачут.

***

Всю ночь я не спала.

Душу поедала тревога. Ворочаясь с боку на бок, не могла унять это чувство. Вдали прогремел гром. На город с востока надвигалась гроза. Я видела на горизонте вспышки ломаных молний. Это только усугубляло мое состояние.

Взглянув на приоткрытую раму, решила закрыть её, чтобы поменьше слушать раскаты. Встав, подошла к окну и взглянула на дорогу. Там стоял фаэтон. Чёрный, запряжённый четвёркой лошадей. В нём сидел мужчина в плаще. Подняв голову, он неотрывно смотрел на моё окно. Мне не нужно было приглядываться и гадать. Я знала, кто это.

Шай О’Доэрти — дракон.

Ночной король преступного мира.

Тот, кто чист перед законом, но имеет огромное влияние там, где творится беззаконие. И я не понимала, что этому мужчине нужно от меня. А он... он просто продолжал сидеть там и смотреть.

Да, он легко различил мою фигуру в окне, но это его ничуть не смутило. И только когда на землю упали первые капли дождя, он словно отмер и стегнул лошадей. Фаэтон тронулся и медленно растворился в ночном мраке. Я же продолжала стоять, упираясь лбом в холодное стекло. От моего дыхания появлялось запотевшее пятно. Прикрыв глаза, старалась унять боль в душе.

— Как же мне не хватает тебя, мамочка. Не у кого спросить совета. Никто не укажет правильный путь и не поддержит, — собственный шёпот казался оглушающим.

Мне было бесконечно одиноко и холодно.

Дождь набирал силу. Раскаты грома приближались.

В коридоре послышался звук резко открывающейся двери и громкие шаги. Отец! Проспался. Я стиснула челюсть. Быстро он отошёл. Не заботясь о тишине и не щадя сна домочадцев, лорд Кенни спустился по лестнице вниз. В кухню направлялся, а вернее, в небольшой винный погреб, который, я точно знала, пустовал. Слишком уж часто к нам стали заявляться гости дорогие, которые заливали в горло по два бокала за раз.

Как же я ненавидела их всех!

Аристократы, у которых не хватало чести и достоинства обойти дом, где живет молодая незамужняя женщина, стороной. Подонки высокородные! Чем больше я думала об этом, тем сильнее становилось желание выйти замуж за простого господина. Лишённого этого высокомерия, пафоса и снобизма.

— Как же ты так, мамочка? — выдохнула я. — Чего же испугалась тогда, милая. Осуждения? Так глупо.

Где-то внизу зазвонил колокольчик. Ясно, хозяин дома не нашёл своего фирменного «снотворного» и изволил будить лакеев. А может, и кухарку.

— Зачем тебя только из подворотни в дом притащили, — выдохнула я. — Остался бы там, и всем хорошо жить стало.

Да, я понимала, что произношу жестокие слова, только вот любить своего отца мне было не за что.

Сирота, бесприданница, леди с сомнительной репутацией.

И это всё я. И только благодаря ему.

А теперь я ещё и та, кого отец в карты Ночному Королю проиграл. Совсем изумительно. Ну хотя бы у того хватает чести не прийти сюда, в эту комнату, и не стребовать выигрыш в виде невинного девичьего тела. И за то — поклон до земли.

Одним движением я стерла ладонью запотевшее пятнышко со стекла и отправилась спать.