Глава 18

— И все же, Ханна, чувства у вас ко мне есть, и это замечательно. От ненависти до любви... — он тихо засмеялся. — Но все это потом. А сейчас нас ждут в храме, моя прелестная невеста. Позвольте вашу руку, и пойдем.

Что мне было делать? Фыркнув, я, как арестант, сложила руки за спиной и двинулась на выход. Дерзила? Да! И мои намеки он оценил.

— Вы прелестны, Ханна. Даже в своем гневе, — этот наглый тип продолжал веселиться, выводя меня из душевного равновесия. — Нет, вам определенно нужно было родиться не магом, а ведьмой...

— И не быть способной подпалить ваш зад? О нет... я не согласна! — процедила сквозь зубы.

Раз уж леди мне больше не быть — так и в темную бездну приличия.

— Ну если так смотреть на ситуацию, тогда да, — раздалось его тихое замечание за моей спиной.

Я важно, с поднятым носом, прошагала до лестницы и принялась спускаться, приподнимая подол белоснежного платья. Не хватало еще зацепиться за туфлю и порвать его. Или, что еще хуже — кубарем полететь вниз.

Мое появление не осталось незамеченным. Вся прислуга собралась в гостиной и чинно выстроилась в ряд. Люди смотрели на меня вроде испугано, но в то же время радостно. Оно и понятно. Это у меня трагедия, а им, наконец, посчастливилось от ненавистного хозяина избавиться.

— Я надеюсь, за людьми работа сохранится? — громко спросила, чтобы все присутствующие слышали мой вопрос и ответ господина О’Доэрти.

— Конечно, — его голос звучал прямо за мной. — Часть слуг перейдет в наше поместье, дорогая моя Ханна, а часть — останется здесь. Дом, скорее всего, я буду сдавать. Так что и работа, и оплата — как и положено.

Ну хоть кому-то будет хорошо.

С этой мыслью я вышла из дома и бодрым шагом по разбитой дождями дорожке направилась в сторону кареты. Но меня тут же поймали за талию.

— Так не годится, Ханна, дай мне свою руку.

— Зачем? — я подняла голову и заглянула в глаза дракона. Его вытянутый зрачок пульсировал.

— Потому что мне так приятнее, — с нажимом проговорил О’Доэрти. — Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, но изменить ничего не могу. Все, что ты сказала — правда! Я выиграл тебя в карты. И сел за стол с твоим отцом, только когда услышал, кто на кону. Да, это так. Я желал заполучить этот приз. Но когда я выиграл в первый раз, то отдал ему расписку. Потребовал, чтобы он порвал ее и никогда не смел больше играть на дочь. Я не лгу, Ханна. Но он не услышал меня. В тот день, когда я принес его в дом без чувств... Именно тогда он вновь поставил тебя. И тогда я решил, что лучше я, чем кто-то наподобие тех подонков, что встретились тебе в парке...

— Но это не объясняет, почему я должна сейчас стать вашей женой, — мой голос звучал спокойно, хотя в душе одолевала буря эмоций. Мне было неприятно слушать его откровения.

— Все узнаете, милая моя, а сейчас просто дайте мне руку.

Тяжело вздохнув, я позволила провести себя до кареты и усадить внутрь на мягкий диванчик.

Никто меня не провожал. Никто не спешил занять рядом место на правах родственника.

Я горько усмехнулась. Мамы уже давно нет. Отец, наверное, валяется в какой-нибудь подворотне. А больше и нет никого. Все давно — в фамильных склепах.

Господин О’Доэрти забрался в карету следом за мной и, устроившись напротив, постучал в окошко вознице. Экипаж плавно тронулся. Отвернувшись, я смотрела в окно. Не так представляла свою свадьбу.

— У вас есть родня? — спросила тихо.

— Нет, потерял всех. Сначала ушел брат. Потом через год матушка. Отец пожил дольше, но подорванное здоровье... Его не стало прошлым летом. С дальними родственниками никогда не общались, поэтому в храм мы пойдем вдвоем. Свидетелей впишет жрец, оформляющий запись.

— Зачем же было облачать меня в это платье? — я расправила белоснежный подол.

— Я не злодей, Ханна. Лишить тебя еще и возможности в этот день быть красивой я себе позволить не мог.

Усмехнувшись, внимательнее взглянула на него. Белоснежная рубашка и жабо, украшенное сапфировой брошью. Черный бархатный сюртук, штаны из дорогой мягкой кожи. Высокие сапоги. Красив, но...

Я отвернулась.

Мы ехали молча. Я разглядывала город из окна. Респектабельные дома сменялись обычными двухэтажными, в которых проживали торговцы. Не бедные, но не имеющие титула, чтобы перебраться в район лучше. Что же, я не могла винить мужчину, что сидел напротив меня, в том, что он желал улучшить свое положение в обществе. Но вот методы...

Что бы он ни говорил, простить тот факт, что он играл на меня и воспользовался своим выигрышем, я не могла. Я просила его не играть с отцом на дом, но он лишь покачал головой.

Он мог бы и отдать мне расписку отца, но не проявил благородство.

Нет. Он решил использовать меня в своих грязных играх.

— Ханна.

— И все же для вас я леди Кенни, этот брак ничего не меняет. Настоящей женой я вам не стану.

— У меня иное мнение...

— И мне оно неинтересно!

... Наконец, впереди показались белые стены храма богини семейного очага. Возле ворот было тихо и безлюдно. Ничто не намекало на то, что через несколько минут там состоится брачная церемония.

Выглянув, легко различила чуть в стороне несколько наемных экипажей, стоящих в ожидании клиентов. Рука легко нащупала маленький кошелек с монетами в складках платья.

Прикрыв глаза, я призвала себя быть смелой, потому как трусость в данный момент была для меня непозволительной роскошью.