Глава 43

Перевернувшись на бок, ощутила тяжелую мужскую руку. Она легла на мое бедро через одеяло, придавливая к матрасу. Распахнув глаза, уставилась на мужскую грудь. Обнаженную. Выше подняла взгляд. Шея, кадык, волевой подбородок.

— Шай О’Доэрти, что ты опять делаешь в моей постели! — прорычала, как раненый зверь.

— Сплю после тяжелой ночи, так что тише, женщина, — раздалось сонное надо мной.

Задрав голову, взглянула на этого наглеца. Нет, ну понимала, что муж, но... Но...

— Я сегодня же приготовлю для тебя или себя другую спальню, — процедила возмущенно.

— И завтра с утра обнаружишь меня рядом с собой, но теперь уже под одним одеялом.

— Почему это? — фыркнула недовольно.

— Буду мстить, — он довольно улыбнулся, не размыкая век. — Я устал, Ханна. Вернулся на рассвете.

Я невольно принюхалась, пытаясь уловить запах алкоголя и дешевого женского парфюма. Так всегда несло от отца.

— Ханна, я мотался по южному тракту, выслеживая тех, кто мне кровь уже неделю портит нападениями и грабежами. Умоляю, дай отдохнуть.

Он поморщился и нагло потянул на себя мое одеяло. И пискнуть не успела, как ткнулась носом в его торс. А меж моих ног протиснулось его колено.

Зашипев, я принялась брыкаться и тут же была поймана в тесные объятия.

— Пять минут, — выдохнул он мне в волосы, — потом отпущу и выслушаю все, что ты обо мне думаешь.

Его голос казался таким усталым.

— Хоть поймал? — пробормотала, соображая, как выбраться из кольца его цепких рук.

— Да, потом к лекарю заехал.

И все. Ни слова больше. Нахмурившись, я жестко сражалась с тревогой, кольнувшей сердце, и позорно ей проиграла.

— Зачем к нему? Тебя ранили?

— Угу, — он слабо зевнул. — По спине полоснули ножом. Ерунда.

— ЧТО? — Я вырвалась из его объятий и села, а после - без церемоний встала на колени и, оперевшись руками на его плечи, взглянула на спину. — Это ерунда? — воскликнула с возмущением. Вдоль его позвоночника тянулась некрасивая зашитая рана. С мою ладонь длиной, и не меньше. — Что сказал лекарь?

— Обрабатывать, — Шай обнял подушку и повернулся на живот. — Быстро заживет.

Я же смотрела в этот момент на его тело, не отрываясь. Шрамы. Они покрывали его кожу некрасивыми белыми линиями.

— Он дал, чем это мазать, чтобы не загноилось? — не знаю почему, но мой голос дрогнул.

— Где-то в кармане куртки. Ханна, ты или рядом ляг, или...

— Я выспалась, — пробормотала, спустившись с постели, — а ты спи.

Что на меня нашло, так и не поняла, но, укрыв его одеялом, пригладила растрепавшиеся волосы.

— Теперь я знаю, что ты очень нежная, — он улыбнулся, как мальчишка. — Рана и правда пустяковая. Не стоит беспокоиться. Но несколько дней я дома, под твоим боком.

— Уж переживу, — фыркнула и направилась в умывальню.

Но остановилась, не дойдя.

— Что ты хочешь на обед?

— М-м-м, на твой вкус, но только не рыбу.

— Хорошо, — улыбнувшись, я отправилась приводить себя в порядок после сна.

... Вернувшись, обнаружила его спящим. Не обманывал, действительно устал. Подкравшись на цыпочках к постели, взглянула на его лицо, внимательно разглядывая.

Красив, но своеобразен. Шрам над бровью, который я раньше не замечала. Упрямые губы, он даже во сне поджимал их. Или... возможно, ему было больно.

Я взглянула на его спину и, опомнившись, отправилась искать мазь.

Куртка лежала скинутая на кресле. Он сказал «В кармане». Расправив , потянула и тут же руку.

Нехорошо это. Проснется, сам достанет, а то мало ли что я там могу найти. Оставив в покое вещь, Шая сделала шаг назад.

— Я по женщинам никогда не имел привычки таскаться. И уж тем более не стану пятнать имя жены изменами, выставляя ее на посмешище, Ханна. Ничего страшного никогда в моем кармане ты не найдешь. Так что смело забирайся внутрь и вытаскивай бочонок с мазью. Буду благодарен, если смажешь рану. Дергает очень.

Резко обернувшись, я уставилась на постель. Он ведь спал? Или нет? Прищурилась.

— Ханна, не будь жестока, — простонал этот умирающий притворщик.

— Это неприлично...

— Не начинай, дорогая... — его голос и вовсе упал. — Лучше помогай.

Выдохнув, смирилась с таким положением дел и забралась в его карман. Нащупала какую-то коробочку и вытащила. Посмотрела, что у меня в руках. Нахмурилась.

— А, да, — Шай наблюдал за мной с кровати, — это тебе подарок — засахаренная ягода. Крем в другом кармане.

— А точно мне? — я приподняла бровь.

— Открой, — он приподнялся на локте, — волосы красиво легли на его обнаженные плечи, и я просто не могла этого не заметить.

Мысленно одернув себя, открыла крышечку и невольно улыбнулась. Сверху лежала красивая рисованная открытка с моим именем.

— У меня дела были с утра, кто же знал, что я подставлюсь под нож. Думал, оставлю тебе на столике, чтобы приятно было. Но...

— Спасибо, — я глупо смотрела на стеклянную баночку.

Варенье. Сладкое. Ежевика. Такая редкость в наших краях. Дорогое удовольствие...

Что-то дрогнуло в груди. Мне со дня смерти матушки не делали подарков. Даже на дни рождения. Отец предпочитал отделаться сухими поздравлениями и все.

— Ханна, — я вздрогнула, услышав свое имя.

— Спасибо, — пробормотала, не зная, как вообще правильно реагировать на подарок. — Сейчас я вытащу мазь. Осторожно поставив лакомство на столик, полезла во второй карман и вытащила искомое.

Маленький аккуратный деревянный бочонок размером с мой кулак, от которого пахло травами.

— Моя ты спасительница, — простонали на постели. — А теперь умоляю, намажь этой дрянью мою рану.

Обернувшись, я облизнула нижнюю губу. Одно дело смотреть на него, а уж другое — добровольно прикасаться.