Глава 78

Меня обняли. Сильные руки сжались, как тиски.

— Подслушивала? Зачем? Зачем, Ханна? — Шай тряхнул меня, и я снова разлепила веки. — Я ведь сказал тебе быть в комнате! Зачем, Ханна!

— Ты мне не муж, — сорвалось с моих губ. — Я ведь люблю тебя, Шай, а, выходит, обман. Я твоя... подстилка...

— Замолчи, — он ладонью закрыл мне рот, не дав договорить. — Ты моя жена. Моя законная жена! Но ты опять поверила всем, только не мне.

— Нет, — покачала головой. — Я слышала... Все слышала...

— Так... — он натурально зарычал. — Натворила делов, тварь, теперь исправляй.

Он потащил меня к карете.

— Вытащите эту стерву.

Тетя Долорес закричала, один из наемников силком вытолкал ее из салона, повалив на землю.

— Мальчик мой, — причитала она. — Что вы сделали с моим мальчиком?

— С твоим мальчиком? — зашипел змеей Шай. — А что ты сделала с моей Ханной?

Он схватил ее за затылок и подтащил ко мне. — Что ты сделала с ней? Это тебя волнует? Что вы творили с ее душой все эти годы! Да я убью твоего щенка. Убью, чтобы ты хоть что-нибудь поняла, старая дура. Где ты была все эти годы, когда ей нужна была поддержка? Где тебя носило? А теперь прибежала через нее титул своему недоделку выбивать. Говори, Ханне, моя она жена или нет?

— Мой Свейн...

— Сдохнет, если не ответишь сейчас же. Брак наш настоящий или нет?

— Настоящий, — залепетала она. — Он настоящий.

— Зачем ты подбила этого алкаша ехать сюда?

— Титул должен быть Свейна, — запричитала она. — Мой мальчик достоин. А вы... У вас иное имя.

— Имени у меня действительно два, — лицо Шая искажала злоба. — И свидетельства о браке тоже два! Ты услышала меня? Их два. У тебя сутки, чтобы исчезнуть из этого города. Свой постоялый двор отпишешь мне. И эту пьянь, своего братца, заберешь с собой, раз вы такой дружной семьей заделались. Сутки! Не успеешь — на нашем кладбище станет на могилку больше. Хоронить сыночка будешь сама. Лопату я тебе найду. Лично вручу!

— Нет, — она затряслась. — Ханна, девочка, — тетушка кинулась ко мне и схватила за руку. — Мы же не чужие тебе. Мой Свейн был бы тебе прекрасным мужем. Я же с такой радостью приняла тебя...

Меня било мелкой дрожью. Глаза щипало от слез.

— Не смей к ней прикасаться, — Шай дернул ее и отцепил от меня. — У тебя было много лет, чтобы стать ей родной. Но ты и пальцем не пошевелила, хотя прекрасно представляла, что девочке нужна мама. А теперь поздно. Сутки, мразь! Время пошло.

Он снова подошел ко мне и поднял на руки, прижимая к своей груди. Мне было так холодно, что зуб на зуб не попадал.

— Заледенела вся, — пробормотал Шай. — Сам виноват. Нельзя было молчать. Нельзя. Хотел сберечь от волнений, и что вышло? Сам виноват.

Его руки сжимались все сильнее.

Не выдержав, я закрыла лицо ладонями и заплакала.

— Пожалуйста, Ханна, — простонал Шай. — Я прошу... умоляю, не надо. Все хорошо. Все у нас хорошо.

Вконец обезумев от пережитого ужаса, обняла его с такой силой, на какую только была способна. Спрятала лицо в ложбинке между шеей и плечом и дала выход тому ужасу, что пережила.

Рыдания душили.

— Я никогда больше так не поступлю, Ханна, — рычал Шай, осыпая поцелуями мои волосы. — Клянусь, все рассказывать буду. Я клянусь тебе, только не рви мне сердце. Прошу.

Позади громко заскулил Свейн. Моргнув несколько раз, смогла рассмотреть через пелену слез, как его избивают наемники Шая.

— Они заслужили, — рявкнул Шай. — Я никогда не был милосердным. Но я предупреждал их. Трижды. Говорил, чтобы не лезли. Чтобы не копали под меня. Но она все успокоиться не могла. Титул мимо сына проплыл, лезла, расспрашивала обо мне. Вынюхивала. Отца твоего на меня натравливала. А он все не поддавался. И тогда... — он умолк и тяжело выдохнул.

— Что тогда? — прошептала я охрипшим от холода голосом. — Что он сделал?

— Поставил тебя на кон в одном из крупнейших игорных домов и позволил этому сопляку Свейну тебя выиграть. Тебя — мою жену. Прилюдно разыграть в карты. Эта падаль получает там за дело. Никто не смеет позорить твое имя... А уж так тем более. Завтра их выкинут за стены города, а после демонстративно сожгут постоялый двор твоей тетки. Будет гореть так, что не заметить не получится.

Я закрыла глаза и снова уткнулась в его плечо. Как же меня трясло.

Как можно было играть на меня, словно я и правда вещь, девка гулящая, которую кто выиграл, тот и... Я снова заплакала.

— Прости, Ханна, прости меня, — Шай настойчиво искал мои губы, — прости, что не говорил. Эта грязь не для тебя... Не для моей слабенькой доброй девочки.

— Наш брак... он... — шепнула, ощущая, как он осыпает мое лицо поцелуями.

— Настоящий, любимая. Настоящий. И если с именем Шай О’Доэрти еще можно поспорить, то с родным, данным родителями, нет. Я подстраховался со всех сторон, когда понял, к чему все идет. Просто хотел понять, что ими движет и как далеко они могут зайти, вот и подыграл им в библиотеке. Я и представить не мог, что ты подслушаешь. Думал, что отдыхаешь. Прости, Ханна.

И я обняла его крепче.

Прижималась и все согреться не могла. Душа застыла.

— Холодно, — прошептала я. — Мне так холодно, Шай.

Он тихо зарычал. Его шаг ускорился.

Вскочив на крыльцо, прокричал:

— Горячий травяной чай! Лекаря!

Поднявшись по лестнице, понес по коридору. Меня трясло все больше.

— Сейчас, — шептал надо мной Шай. — Сейчас я согрею тебя, Ханна. Все хорошо. У нас с тобой все хорошо.

Шмыгнув носом, крепко зажмурилась.

Дверь в нашу спальню оказалась открыта. На полу валялся поднос. Перевернутая чашка, темная лужа рядом, тарелка и раскатившиеся по ковру булочки.

— Я перехватил угощения для тебя у Дороти, а когда зашел и понял, что тебя нет... Услышал на улице, как отъезжает их карета... Словно обезумел от страха. Побежал останавливать их... Решил, что они тебя умыкнули, но все оказалось куда страшнее, Ханна.

— Он правда настоящий? Наш брак, — в какой раз переспросила.

— Правда, любимая. Я клянусь памятью матери. Он настоящий. Я покажу тебе оба свидетельства. Хочешь, в ратушу свожу, чтобы тебе там показали дублирующие записи. Ты моя жена, Ханна. Никто тебя у меня не отберет. И сама уже не уйдешь... Потому что...

— Что, Шай? Что еще?

— По драконьим правилам, Ханна, развод — это право женщины пожить отдельно от мужа в течение одного месяца. И не более. За это время мужчина должен осознать, в чем неправ, и все подправить. Но я не уверен, что смогу отпустить тебя хотя бы на месяц, родная. Так что с нами и драконьи правила не работают.