Глава 28

* * *

— Ну, точно подлог…, — прогудел старший охотник, фонарём подсвечивая нам неровные края пролома в скале.

Остальная часть наскоро собранного отряда зашепталась, гадая, какой сумасшедший мог добраться сюда по тоннелям арахнидов — никто в здравом уме не станет рисковать жизнью ради кучки обычных жителей. Выводы были очевидны, и в меня прилетела парочка колючих взглядов. Однако они быстро смягчились, ведь…. моей вины здесь совсем не было: именно меня предали, вышвырнули из дворца, а затем заперли среди ничего не подозревающих людей.

Удивительный факт. Обычные жители Илруна, не обременённые властью и высокими титулами, оказались куда человечнее тех, с кем мне приходилось жить бок о бок до этого. Знать точно обвинила бы меня во всех бедах, наплевав на обстоятельства. Местные же не спешили видеть корень всех зол именно во мне. Правда обо мне скорее вызывала в них сочувствие и желание хоть чем-то помочь: не стоило забывать о том, что я не просила отдавать жизни за себя, а наоборот предлагала защиту.

Видимо поэтому жители Фирузена почти все до единого больше склонялись к тому, чтобы стать моими проводниками*. Надеяться на то, что король будет милостив и хоть кого-то пощадит, никто не стал. Северные народы не привыкли полагаться на удачу. Тем более на удачу, которая полностью зависит от одного человека. В нашем случае людям оказалось проще поддаться моим убеждениями, ведь только так у них останется шанс лично повлиять на свою судьбу. Именно поэтому несгибаемые жители Фирузена сейчас отправили со мной тех, кому больше всего доверяли. Так они без утайки узнают о причинах проникновения арахнидов и со спокойной душой уверуют в правильность своего решения.

Пока охотники продолжали переговариваться между собой, мы с Даньяном молча рассматривали след от применения Слова Разрушения. Лорд Росдона, кстати, всячески отговаривал меня от спуска по ходам нечисти, но в итоге проиграл. Всё же только мне было под силу без лишних жертв провести осмотр каждого русла, созданного сильными жвалами пауков.

Спонтанная экспедиция позволила не только узнать, или скорее убедиться в причине появления нечисти в поселении, но и сразу усмирить их — пока не подчиняя воле магии, но усыпляя желание продолжить начатое. Так мы и оказались глубоко под горой почти через сутки после вторжения. А теперь воочию убедились в том, что нападение саботировали.

— Чего он добивается? — решилась и тихо спросила я у самого надёжного мужчины рядом. Даньяну не пришлось объяснять, о ком шла речь, он всё прекрасно понял и так же, не повышая голоса, чтобы нас не слышали другие, ответил:

— Видимо, твоему бывшему мужу очень нужно, чтобы ты разозлилась на него, потеряла способность здраво рассуждать, и собрала под своё начало как можно больше химер.

— Тогда хорошо, что я продолжаю сохранять хладнокровие, — прозвучала моя насмешка, — и это помогло вовремя вспомнить хитрость моих предков.

Даньян полностью поддержал заданный настрой и хмыкнул:

— Очень надеюсь, что мне доведётся увидеть лицо Лиама, когда он поймёт — насколько недооценил коварство твоей семьи. Кстати, насколько надёжен твой план?

— Скоро узнаем, — сказала, бросив короткий взгляд в сторону лорда Росдона.

До сих пор мне с трудом верилось, что такой приятного вида мужчина может легко и по своему желанию превратиться в настоящего монстра, не уступающему нечисти средней силы. А ещё меня продолжали беспокоить чувства, что вспыхивали каждый раз, когда наши взгляды сталкивались. Поэтому я неосознанно стала избегать долгих зрительных контактов и, кажется, Даньян начал это замечать….

— На самом деле, — между тем продолжаю поднятую тему, — у меня нет сомнений на этот счёт — раз идолы сработали прекрасно, то и стигмы* тоже окажутся действенны. — К последней фразе уже прислушались охотники, которые сразу узнали успевшее их припугнуть слово, и один из них с надеждой переспросил:

— Так нам точно без этого не обойтись?

— Нет, на вашей коже должен будет появиться вечный символ, пропитанный моей магией, — последовал разочаровывающий ответ. И глядя на кислые выражения лиц бывалых охотников, добавляю: — К слову, чем больше таких символов на одном человеке, тем больше нечисти я смогу передать ему под контроль.

Интерес к саботажу тут же поутих и мужчины принялись обсуждать насколько полезно или вредно будет иметь под своим началом нескольких “пауков-переростков” — это был самый мягкий эпитет, коим они одаривали арахнидов.

— Твоя семья поражает, — сказал Даньян, протягивая мне флягу и тем самым заставляя обратить на него внимание.

Хватило только взгляда в сторону густых теней из-под ресниц (света было слишком мало, чтобы посмотреть прямо в глаза), как сердце в моей груди снова зашлось и мне пришлось буквально выхватывать из широкой ладони ёмкость, умирая от желания смочить резко пересохшее горло.

Да что такое со мной творится??? Может Райша была права? Стоило отлежаться перед тем, как спускаться сюда? Неужто это симптомы приближающейся лихорадки?

М-м-м, как бы всё было просто, если б дело оказалось именно в ней, а не в мужчине, вызывающем эти странные приступы…

Наблюдая за тем, как я жадно поглощаю воду с примесью специального отвара для поддержания сил, Даньян с отчего-то прорезавшейся хрипотцой в голосе добавляет:

— Имея такую силу, Аджарди просто прятали её.

— У нас было всё, что нужно: деньги, власть, почёт и безопасность, — произнесла я, едва закончила пить. Вот только, при взгляде на то, как Даньян берёт возвращённую мной флягу и спокойно отпивает из неё, она вернулась едва ли не с прежней силой. Правда гордость взяла вверх и, чтобы не выказать своего состояния, я зачастила, желая отвлечься: — Зачем обращаться к таким опасным секретам семьи, пока в том нет надобности? В летописях говорилось, что мои далёкие предки прибегали к использованию стигм только во времена, когда наш род был на грани вымирания. Думаю нынешняя ситуация более чем подходит под это описание. Так что, можно сказать, моя совесть будет чиста.

— Твои предки были поразительно осторожны. За столько лет никто так и не узнал ваших тайн, — доносится до меня искренняя похвала, но я пытаюсь смотреть куда угодно, но не на мужчину рядом. С его стороны прилетает тихий смешок, после чего голос звучит всё так же серьёзно: — Опасно держать в одних руках столько боевой мощи. И ещё опаснее, если таких “властителей” будет несколько — это в любой момент могло привести к междоусобице, что повлекло бы за собой много невинных жертв.

Кивнув на сделанные Даньяном выводы, я всё же решила добавить:

— Дробить власть над нечистью тоже опасно, но для этого и существует… клятва на крови.

Открыть кому-то подобную тайну было страшным предательством для моего рода, ведь это означило — признаться в том, что Слово Чудовищ такое же древнее, как и магия крови. А ещё это прямое доказательство того, что именно две эти ветки волшебства были тем, что…. породило всех ныне живущих химер.

Если люди узнают о жадности первых магов, они вполне могут обратить свой гнев на потомков создателей двух первых школ магии. Род, который нёс в себе Слово Крови, и чьё имя уже давно забыто, стал неплохим примером. Никто не хочет жить в мире, населённом монстрами. Тем более, когда в них вдохнули жизнь ради любопытства или скорее заигравшись в Богов, а затем махнули рукой, дав тварям расползтись по миру, тем самым усложняя и без того тяжёлую жизнь обычных людей.

Потому, как только часть правды о нечисти стала известна среди верхушки древних королевств, загорелись первые костры, возводимые “ради” магов. Именно тогда всякий, кто практиковал то или иное ответвление магии крови, подвергался гонению и безжалостному истреблению. И именно тогда семья Аджарди зареклась использовать свою силу. Любое благое дело, тем более совершённое напоказ, могло обернуться крахом.

С того самого дня всем, кто нёс в себе силу Слова Чудовищ разрешалось использовать свою магию либо тайно, либо жить так, будто никакой силы у тебя нет. Ведь никому из моих предков не хотелось последовать за магами крови и утратить своё наследие. И Даньян яркий пример тому, что старшие Аджарди поступили верно — они не только сохранили свою историю, но и сберегли историю выжженного рода.

Пусть мои воспоминания снова оказались недоступны, однако теперь меня не покидало ощущение того, что Даньян был рядом со мной в Аджардхолле ещё до того, как меня поглотили чувства к Лиаму. А если лорд Росдона был в сердце моего рода, тогда становится ясно, откуда у него забытые всеми знания.

— Даньян, скажи, как ты узнал про клятву на крови? — Поинтересовалась, желая подтвердить свои догадки. И ответ только укрепил меня в сделанных выводах:

— Честно говоря, никак не могу припомнить. Просто в какой-то момент я начал копаться в теме, будто уже знал, что ищу.

— Тогда ты точно удивишься, — сама не до конца понимая отчего, решила быть максимально честной, тем более что охотники уже спешили дальше вглубь разлома, а мы следовали за ними на расстоянии в несколько шагов. — Так уж вышло, что нерушимую печать крови…. использовала моя семья именно при сотворении стигм. Сам ведь знаешь, что обычную магическую клятву можно обойти. Чего нельзя сказать о магии крови, когда всё твоё естество полностью подчиняется другому человеку и никакие уловки не избавят тебя от древних законов. Старшие Аджарди могли доверить свою магию лишь на таких условиях. Несмотря на все риски.

Смысл моих слов довольно быстро дошёл до Даньяна, отчего замешательство из-за такого совпадения, резко сменилось напряжением и подозрительным вопросом:

— Так ты хочешь, чтобы каждый, кто будет от твоего имени управлять нечистью, принёс тебе клятву крови? С ума сошла? Это же слишком опасно! — уже как-то привычно взорвался мужчина. Правда при этом тут же взял себя в руки, тем самым заставив мысленно умилиться его попыткам не пугать меня своей вспыльчивой стороной (которая, почему-то, проявлялась лишь при угрозе именно моей жизни).

— Не опаснее, чем то, что я уже пытаюсь провернуть, — искренне заверила Даньяна. — Власть над нечистью без реальной власти — идеальное решение, на случай… если у Лиама есть способ затуманить мне разум. Снова, — мрачно и уверенно закончила я.

Теперь сомнений на этот счёт у меня не было. Что мысли, что чувства о бывшем муже оставались кристально чистыми, отчего во мне только множились вопросы, по типу: «И как я раньше этого не замечала?». Если это не магический дурман, тогда у меня во лбу третий глаз, а вместо ног щупальца.

— Ты думаешь…, — начал подозрительно Даньян, но за него продолжила я:

— Уже почти уверена в этом. Кажется, дело не только в моём обете забыть нечто важное. Сам подумай — король Илруна оставил для меня так много лазеек, а некоторые буквально бросает в лицо, и при этом что? Взял моего брата в заложники? И только? Очевидно ведь — этого мало. Как бы ни был мне дорог Юстиан, ради и его, и своего будущего я предпочту рискнуть нашими жизнями и сбросить с себя власть Лиама. Или скорее пожертвую собой, оставляя наш Род на брата. Но Лиам ведёт себя так, словно подобного в принципе не может произойти.

Даньян внимательно выслушал меня, однако к концу монолога он выглядел так, будто уже догадывался об этом. Или же и вовсе был почти уверен. Лорд Росдона немного поразмыслил над чем-то, а затем полностью подтвердил мои опасения:

— Судя по твоим словам и тому, что мне уже довелось узнать, напрашивается лишь одна мысль. Правящая семья Илруна не так проста и благочестива, как хочет показаться. У них точно есть родовая магия. И, кажется, она способна влиять на разум и…. буквально подменять воспоминания.

____________________________________

Проводник* — в этом контексте буквально проводник Слова Чудовищ. Так называют человека, который по доброй воле принял стигму* — клеймо, выжженное магией заклинателя, чтобы с его помощью подчинить себе выбранную нечисть.