Глава 23

— Милена, я вас умоляю, не нужно так делать. Не рубите с плеча. Всего лишь день! И все будет готово! Мне придется всю ночь искать кандидатуру на ваше место! Или же съемки отменятся, что очень разозлит Надежду Вениаминовну. Она же с нас кожу сдерет.

— Это не мои проблемы. Завтра утром буду в агентстве. Прошу не названивать мне в такое позднее время. Я дома, отдыхаю.

Злость берет верх. Умом понимаю, что я зря злюсь на девушку, ведь она всего лишь передает мне чужие слова, однако не могу успокоиться и взять эмоции под контроль. Знали бы они, что сейчас агентство мое, то, скорее всего, не стали бы так со мной разговаривать, чувствуя себя работодателем.

Меня не устраивает такой расклад. Мне вообще работать не хочется. Благо, я не избалованная папина дочка, которая швыряет деньгами и тратит их куда попало. Я привыкла собственным трудом зарабатывать и накопила немалую сумму. И могу позволить себе отдых. Имею на это полное право. Однако что-то меня останавливает. Ведь все мои мысли будут здесь, рядом с сестрой. Я же помню, как она провела первую беременность. Как ей было больно, как она ревела в подушку, впадала в депрессию. Я даже задумывалась над тем, что Алина вряд ли сможет несколько месяцев справляться с беременностью, но она, слава тебе Господи, смогла и родила нашу принцессу Айсель.

Но это меня ни чуть не успокаивает. Ведь она, несмотря на то, что вышла замуж за любимого мужчину, все же первым делом вспоминает обо мне, звонит и зовет именно меня. Потому что знает: я не стану паниковать и поднимать всю родню на ноги, как это сделает Саша от страха, что с Алиной может что-либо произойти.

— Что-то случилось? — раздается неподалеку.

Я поднимаю глаза и сразу цепляюсь взглядом с Димой. Буквально несколько месяцев назад мы так сладко разговаривали с ним во дворе родительского дома. Признавались друг другу в любви. А сейчас мы совершенно чужие друг для друга люди. Внутри меня столько боли и обиды, что на мгновение мне кажется, что я ненавижу этого человека больше всего на свете. Однако его этот взгляд... Его походка, голос... Господи... Ну после того, как он со мной поступил, неужели внутри меня остались какие-то чувства?

— Все отлично, — встаю с качелей, но не успеваю сделать и шагу, как Дима сжимает мой локоть, притягивает к себе.

— Подожди, не спеши уходить, Мили...

Мили... Господи, он снова злит меня не на шутку. Специально так делает, чтобы я вспомнила наши хорошие времена?

— Спать хочу. Устала. А ты вроде сюда работать приехал. Да только я не вижу, чтобы ты чем-то помогал Саше. Он там, в кабинете, — киваю в сторону входной двери. — А ты тут черт знает чем занимаешься.

— Мне врач матери звонил. Она вышла из комы. Хочет меня увидеть.

— Прекрасная новость. Я очень рада за тебя, — бросаю издевательским тоном. — Поезжай к ней. Чего ждешь?

— Не хочу я к ней ехать. Лучше бы я сиротой был. Лучше бы на улицах рос, но не имел таких родителей.

Хмыкнув на его слова, я невесело усмехаюсь. Дима стоит в шаге от меня. Он высокий, я еле достаю ему до плеча. Смотрю снизу вверх в хмурое лицо и уже чувствую исходящий от него запах, который действует на нервы.

— Ты не прав. Сергей Владиславович всегда хотел для тебя всего наилучшего. За его счет ты поступил в университет, стал человеком. За его счет в раннем возрасте уже имел должность и хорошо зарабатывал. Да, последний его поступок подлый, я даже не воздержусь и выскажусь в его адрес не очень приятными выражениями. Взрослый мужик, однако одним необдуманным словом ввел тебя в заблуждение. Хотя... Ты и сам был рад заблудиться, раз так быстро повелся. В конце концов, у нас были хорошие отношения, ты имел достаточно времени, чтобы узнать меня по всем фронтам. Ну ладно, не суть. Суть в том, что ты совершенно не знаешь, как живут сироты. И несешь чушь.

— Милен, отец, возможно, дал мне многое. И да, он был прав, когда уговаривал меня держаться от матери как можно дальше. Тогда мне это казалось полной дичью. Глупостью. Ну она моя мать, пусть в разводе с отцом, все же мать! Думал, он просто ревнует, однако сейчас понимаю, зачем он это делал. Но того факта, что я ступил из-за их интрижек, ничего не меняет. Чувствую себя школьником, честное слово. Хотя недавно был уверен, что готов стать достойным мужем и отцом. Ты посуди, поставь себя на мое место, Милен... Ты бы не поверила своим родителям, скажи они что-то плохое про меня?

— Поверила бы, конечно. Даже не стала бы сомневаться. Потому что они хотят для меня всего самого наилучшего...

— Вот именно... — перебивает. — Я тоже подумал, что мои хотят для меня лучшего.

— Дима, ты пытаешься оправдать себя, однако не видишь очевидного! Между нами есть огромная разница! — повышаю голос. — Я не такая, как ты. Да, я бы без сомнений поверила родителям, однако не стала бы заниматься херней. Просто поговорила бы и подала на развод! И все! А ты...

— Я был на эмоциях, — Дима снова делает шаг ко мне, но я сразу же выставляю руки вперед. — Да, лох. Но впредь буду делать все, чтобы вернуть тебя. Твое доверие. Ведь все учатся на ошибках, Милен. Я тоже отношусь к той категории людей. Буду стараться. И единственное, что я от тебя прошу, так это то, чтобы ты не сомневалась в моей любви. Никогда от тебя не откажусь. Никогда не откажусь от своего ребенка и... Не представляю, как жить буду без тебя. Без вас...

Знаете, а когда-то я не верила его словам. Однако он убеждал. Он и сейчас умеет убеждать. Так уверенно заявляет... Что сомнения вмиг летят к черту. Но нужно помнить, что характер человека никогда не меняется. Откуда мне знать, что в будущем он не поступит точно так же? И вообще, зачем он все это говорит? Ведь его речь совершенно ни на что не повлияет.

— Я умирать не собираюсь, — из горла вырывается нервный смешок. — И страну не покину. Возможно, только на несколько дней, и то, если решусь на отдых полететь. Так что видеть ты меня будешь постоянно. И не перестанешь мозолить мне глаза. Ах да, я подписала документы о разводе. Прошу тебя... Настаиваю, чтобы ты не тянул. Что бы ты ни делал, Дима, разрыва нам не избежать. И пока что я прошу тебя по-хорошему. Не заставляй меня впутывать в это дело отца. Поверь, он настаивать будет иначе, и ты без всяких возражений поставишь свою подпись.

— Я поговорю с твоим отцом. Уверен, он меня поймет.

— Не будь так уверен, Дима, — голос матери врывается в сознание. Я не сразу понимаю, где она. Но, оглянувшись, замечаю ее у той самой беседки, где Беркутов разговаривал с врачом по телефону. — Первым порывом Тимура будет скрутить тебе шею. Потому что он терпеть не может, когда причиняют боль членам его семьи. Он со своих детей пылинки всю жизнь сдувал. А тут появляется какой-то... — я отчетливо чувствую в голосе мамы раздражение. Она приближается к нам. — Мне было настолько сложно поверить, что ты оказался двуличным лицемером... До сих пор в шоке. Понятия не имею, как Милена простит тебя. С ее-то характером... Твои поступки... Чтобы такое простить, Дима, надо иметь огромное сердце.

— Мирослава...

— Просто тетя Мира, как ты называл меня раньше, — перебивает мама.

— Тетя Мира... Неужели вы в молодости не совершали ошибок? Капитан Захаров всегда был идеальным?

Мама нервно сглатывает. Да, знаю я, через какие испытания перешли мои родители. Тетя Маша мне все рассказывала. Однако Дима точно не в курсе их прошлого. Или он просто выдвигает свои предположения? Чего добивается? Мама совсем не любит, когда на нее наезжают.

— Зря ты себя с Тимуром сравниваешь, — впервые вижу маму такой... Злой, яростной. Она буквально цедит сквозь зубы слова. — Тимур ради любимой душу дьяволу готов был продать. Сейчас — аналогично. В любой момент. От своей работы отказался. Оперативником был много лет. Да, нет идеального человека, однако унижать любящую женщину могут единицы. Ты показал себя не с лучшей стороны. Надеюсь, моя дочь найдет в себе силы простить тебя, даже если вы разведетесь и свяжете свою жизнь с другим человеком.

Развестись... Связать жизнь с другим. Почему же так дурно от этой мысли становится, мамуль?

Мама уходит, оставив нас наедине с Димой. Видимо, для того, чтобы не сказать лишних слов. Она и без того много чего наговорила. Что неожиданно от нее.

— Я себя с твоим отцом не сравнивал, — качает головой Дима, провожая взглядом маму. — Просто хотел донести, что наверняка они тоже сделали не одну ошибку в прошлом. Пи*дец, как я устал. От самого себя в первую очередь. Милен, не спеши с разводом, а? Дай мне немного времени показать себя с другой стороны.

— Нас разведут в любом случае, Дим. Поэтому не тяни. И не показывай себя с еще худшей стороны.

— Не будь такой категоричной, — запах его парфюма окончательно проникает в легкие. Сглатываю, отступаю назад. Дима отвлекается на телефонный звонок, смотрит на экран, поджав губы в тонкую полоску. — Отец. И с ним не хочу вести диалог. Лучше с твоей мамой пообщаюсь. Смягчить ее надо. Зверем меня считает.

— Ты, наверное, спокойно отреагируешь, когда твою дочь растопчут, унизят. Раз не понимаешь, почему моя мать на тебя так злится.

— Я бы убил...

— Тогда готовься к своей смерти, — перебиваю, не даю возможности Беркутову договорить. — Потому что характер у моего отца... Жесткий.

— Ты не позволишь, — самодовольно ухмыляется он, — чтобы меня кто-то убил, — вскидывает правую бровь. — Потому что все еще любишь.

Не знаешь ты, Дима, что такое любовь. Понятия не имеешь.

Бросив пару неприличных слов, я иду в дом. Оказывается, Айсель позвонила бабушке, чтобы поговорить перед сном, и проболталась, что Дима тут. И мама примчалась. Для того, чтобы в глаза предателя взглянуть. И показать, что она рядом со мной.

Беркутову удается остаться наедине с ней. Не знаю, о чем они говорят целых два часа. Выключив телефон, я иду к племяннице и ложусь к ней. Засыпаю быстро, совсем не представляя, какие сюрпризы ждут меня завтра.