12

Пропускаю девушку-риелтора в квартиру, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствую себя на самом деле.

Внутри меня бурлит целый коктейль из тревоги, надежды и некой горькой ностальгии. Всё-таки это единственное, на что я заработала в этой жизни сама.

Ольга внимательно осматривает квартиру. Проходит по комнатам, задавая вопросы о площади, планировке, состоянии ремонта. Я отвечаю чётко и лаконично, избегая лишних эмоций.

Обращает внимание на мебель, сантехнику, подробно расспрашивает про качество материалов. В ее глазах видно, что она профессионал своего дела. Замечает мелкие детали, которые я бы пропустила.

— Красивая квартира, — говорит она, останавливаясь в гостиной. — Отличное местоположение, хорошее состояние. Думаю, она быстро найдет покупателя. В этом доме квартиры разбирают как горячие пирожки.

Она достает из сумки планшет и что-то быстро в нём печатает.

— Скажите, какие ваши ожидания по цене? — спрашивает она, глядя на меня с профессиональным интересом.

Я называю сумму, немного завысив ее, но не исключая торг. Ольга кивает, записывая это на своём планшете. Затем продолжает осматривать квартиру, задавая уточняющие вопросы о коммунальных платежах, документах и сроках свободной продажи.

В конце нашей беседы она говорит, что составит описание и разместит объявление на нескольких сайтах. Объясняет процесс продажи и говорит о сборе необходимых документов.

После всех нюансов Ольга покидает мой дом, оставляя меня одну. Прохожу по комнатам, снова осматривая всё вокруг, как бы прощаясь с каждым уголком.

Решаюсь перебрать свои вещи. Не хочу везти с собой кучу всего. Да и вообще планирую немного занизить свой статус, чтобы не привлекать внимание в Лондоне.

Начинаю с украшений. Половину можно сдать в ломбард. Приличную сумму получить.

Разглядываю внимательно каждое. Выкладываю пару комплектов сережек и колец для Илоны. Те, на которые она пускала слюни.

Дальше идут те, что были подарены моими родителями на протяжении всей моей жизни.

В ломбард.

Те, что подарили на помолвку родители Влада и сам он…

В ломбард.

Конечно, кроме самых… значимых. Комплект из белого золота с танзанитом. Лежит в той самой шкатулке нетронутым.

Я боялась его хоть раз надеть, чтобы не испортить эти хрупкие чувства, которые он вызывает во мне. Наверное, тогда первый раз я и почувствовала что-то больше ненависти.

Обручальное кольцо…

В ломбард.

Помолвочное…

Нет, не смогу. Тоже важно. В нем есть какая-то особая магия того притяжения между нами…

Украшения рассортированы. Принимаюсь за вещи.

Все, что дарил Влад. Рука не поднимается выкинуть. Откладываю. Роюсь в шкафу и понимаю, что свадебного платья нет. Перед отъездом в Мюнхен оно точно было. И до того, как меня упекли в психушку, тоже…

Избавились от него?

Может, и к лучшему. Сама бы не смогла.

Даже сейчас прижимаю красное шелковое платье к груди, пытаясь уловить хоть какой-то знакомый аромат. Шелк скользит сквозь пальцы, и я чувствую, как к горлу подступает ком.

Эта боль… Она не ушла, она просто притихла, ждет своего часа. Кусаю губу до крови, борясь с желанием снова окунуться в это всё.

Телефон вибрирует, вырывая меня из дум. Илона. Спасительница.

— Ну как? — спрашивает она с обычной своей задорной интонацией.

— Нормально, — отвечаю я, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Риелтор оценила квартиру, сказала, что быстро найдет покупателя.

— Отлично! — радостно вскрикивает Илона. — А далее? Что теперь?

Я вспоминаю о машине. Мы даже не начали решать эту проблему.

— Машину еще нужно определить, — говорю тихо. — Сейчас позвоню папаше. Тут ещё вещи перебираю… Посмотришь, когда приедешь. Может, себе заберешь что-нибудь, а остальное… На свалку.

— Учти, я заберу всё самое дорогое, — уверенно заявляет Илона. — Ладно, я буду через полчаса.

Она скидывает трубку, оставляя меня с неприятным чувством перед разговором с отцом. Но… Это самый лучший вариант быстро и без проблем определить машину.

Не выпуская телефон из рук, набираю его номер.

Гудки. Длинные, надоедливые гудки. Наконец трубку берут. Голос отца звучит холодно, сдержанно, как всегда.

— Слушаю тебя.

— Здравствуй, — говорю, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я хочу продать машину. Заберешь в «Иль-Трейд»?

В трубке наступает тишина. Напряжение растет. Он явно недоволен тем, что я уезжаю.

— К чему спешка? — наконец спрашивает он, его голос остается безэмоциональным.

— Так я буду очень долго продавать, — отвечаю я. — Ты же понимаешь, что она не первой свежести для нашего города.

— Приедь в офис и сама оформи, — резко обрывает. — Мне некогда заниматься этим. «Иль-Трейд» на тебе был, теперь там генеральный Обухов. Вот с ним и решай вопрос.

— Нет, папа, — протестую. — Я хочу просто быстро продать, без всех этих процедур. Поэтому прошу тебя о помощи.

Еще одна пауза. Сжимаю кулаки, готовясь к отказу. Или к еще большей порции холода.

— Хорошо, — наконец говорит он. — Привози завтра утром. К десяти. Я поговорю с ним. Он оценит и заплатит тебе рыночную цену. Без процедур.

— Спасибо, — говорю искренне, чувствуя легкость.

Эта проблема решена.

— Что с твоей квартирой? — спрашивает он равнодушно.

— Через агентство выставила, — отвечаю, сжимая трубку.

— Цена?

— Пятнадцать.

— Забираю.

Это развод?

— Зачем она тебе? — недоверчиво усмехаюсь.

— Чтобы, когда вернешься, было где жить, — холодно отвечает он.

Сжимаю трубку еще сильнее. Делаю вдох. Не хочу снова ругаться или протестовать. Я не вернусь. По крайней мере, не закончив учебу.

— До завтра, — выдавливаю я и кладу трубку.

Заявив об отмене продажи риелтору, я резко выдыхаю, чувствуя, как напряжение, накапливающееся последние дни, начинает спадать.

Отец купит квартиру. Это неожиданно, но… приятно. Меньше хлопот. Меньше лишних действий. Сейчас нужно сосредоточиться на остальном.

Возвращаюсь к разбору вещей, аккуратно складывая одежду, которую возьму с собой. Руки двигаются автоматически, мысли же текут своим чередом.

Лондон…

Мысленно я уже вижу себя в уютном кафе за чашкой латте, строящей с Илоной планы на ближайшие выходные. Или, может быть, прогуливающейся по паркам, вдыхая влажный, прохладный воздух. Этот образ кажется таким далеким и одновременно близким.

Снова взгляд мой падает на небольшую лакированную шкатулку. Сердце сжимается. Бережно беру колье в руки, проводя пальцами по холодным гладким камням. Танзаниты переливаются в полумраке комнаты, словно застывшие слезы.

Заморочился…

Эта память… Такая яркая, живая, будто это было вчера.

Резко закрываю шкатулку, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

Нельзя… Нельзя сейчас…

Нельзя позволить воспоминаниям снова поглотить меня. Мне нужно двигаться дальше.

Наконец Илона вернулась домой. Второй раз за сегодня спасает меня от накатывающей истерики.

— У меня шикарные новости, — улыбаюсь я, встречая подругу в прихожей. — Завтра я избавлюсь от машины и квартиры одновременно.

— Ого! — Илона распахивает глаза, бросив сумку на пол. — И что же с ними будет?

— Папаша всё заберёт, — заявляю, присаживаясь на край дивана, и закатываю глаза. — Заявил мне, что прибережет квартиру до моего возвращения.

Илона фыркает, не переставая улыбаться.

— Ну и ладно, — говорит она. — Главное, что нам осталось только получить визу и купить билеты.

Киваю, громко выдыхая. Илона проходит в спальню и в шоке оглядывает бардак, который я там развела.

— Это всё мне? — иронично спрашивает она, падая прямо в вещи.

Я улыбаюсь.

— Забирай, что тебе нравится, — отвечаю спокойно, указывая в угол. — Только ту стопку не трогай, эти я ещё буду носить.

Илона оглядывает масштаб с явным предвкушением. Ее взгляд останавливается на тумбочке с украшениями.

— Из них тоже выбирай, остальное продам, — поясняю уверенно.

Илона с энтузиазмом, присущим только ей, принимается разбирать мои вещи. Смех и разговоры заполняют квартиру, отвлекая от грусти и тоски, которые все еще тихонько подгрызают меня изнутри.

Она мерит несколько платьев, несколько пар обуви и безделушек, которые, по ее словам, «прекрасно подойдут к её новой сумке».

— Слушай, — говорит она, держа в руках золотую подвеску в виде птицы, — эту подвеску я точно возьму. Она слишком крутая, чтобы её продавать.

Она действительно красива, изящная работа, с мелкими блестящими камешками.

— Да, бери, — киваю я. — Её дарила Ирина Владимировна на помолвку.

Илона целует меня в щеку и продолжает «шоппинг», пока я перебираю документы на недвижимость.

— Комплект с танзанитами оставишь, да? — с опаской спрашивает она.

Я, не оборачиваясь, молча киваю. Это все, что осталось…

— Мира… — неуверенно начинает Илона, но я её прерываю.

— Знаю, Ло… Я знаю. Но… не смогу.

Оборачиваюсь, давая ей понять, что лучше не тормошить рану. Она понимающе кивает и переводит тему, снова привлекая мое внимание на очередной наряд.