15

Лондон раскрывается перед нами постепенно, словно огромная многослойная книга. Каждая улица — это новая глава, наполненная неожиданными поворотами и открытиями.

Мы бродим по Хай-стрит Кенсингтон, любуемся витринами бутиков и антикварных лавок, заходим в уютные кафе, пробуя на вкус английский чай с разными вкусными добавками.

Илона, как всегда, в своей стихии: она щебечет с продавцами, барменами, прохожими, при этом постоянно шутит. Прикол в том, что она почти не понимает их, и мне постоянно приходится поправлять ее, чтобы не опозориться.

Я же стараюсь быть более сдержанной, сосредоточившись на покупках необходимых для жизни вещей: постельного белья, посуды, продуктов.

Параллельно с повседневными делами я решила устроить Илоне лингвистическую тренировку.

Мы говорим только на английском, и она практически рычит от раздражения каждый раз, когда я ее «подлавливаю» на русском словечке.

Она часто сбивается, искажая слова и фразы до неузнаваемости. Ее попытки выразить свои эмоции на английском вызывают у меня приступы смеха, но я сдерживаюсь.

Знаю, насколько это тяжело для нее, но она умница. В ответ на мои ухмылки она только закатывает глаза и продолжает упорно искать нужные слова, морщась и топая ногой. Это довольно весело.

Заказывает еду на английском, переводит названия блюд и даже пытается читать английские книги. Ее усилия удивительны. Постепенно ее английский становится более уверенным, более плавным. Иногда она даже шутит на английском, хотя ее шутки пока еще довольно простые.

Кстати, мы обе сменили стиль. Я из натуральной блондинки перевоплотилась в ненатуральную шатенку. Чуть поправила длину, сменила укладку. На самом деле, лицо очень сильно изменилось.

Все это мне пришло в голову не просто так... Новая жизнь. Новая Мирослава. Мирослава Волкова или Ильинская... Не важно. Главное, что я больше не похожа на себя прежнюю. Чтобы вдруг не вызвать у знающих людей совпадение.

Если в Москве я была под полной защитой от журналистов, то здесь... Если меня найдут, будет непросто в одиночку справляться. Поэтому я решительно не привлекаю внимание.

Седьмое утро в Лондоне встречает нас ярким солнцем — редкое явление, судя по рассказам таксиста.

Илона в превосходном настроении уже готовит завтрак — овсянку с фруктами и кленовым сиропом, пока я проверяю почту.

— Я нашла купон на скидку в «Лондонский глаз», — хвастается она, подходя ко мне с тарелкой и горстью таблеток. — Едем сегодня?

Протягиваю руки и усмехаюсь.

— Слушай, учитывая то, что уже неделю мы офигеваем с двухэтажного автобуса, который видим каждые пятнадцать минут… Ощущение, как будто там мы точно от восторга помрем.

Илона ржёт, закрывая рот рукой, чтобы не выплюнуть овсянку обратно от смеха.

— Но нам действительно уже пора бы прогуляться и по главным достопримечательностям, — проговаривает весело. — А то мы дальше Кенсингтона выйти не можем, потому что залипаем с утра до вечера.

Я намеренно перехожу на английский и цитирую ей фразу из статьи, которую прочитала на днях:

— Лондон с высоты «Лондонского глаза» — это не просто набор зданий и парков. Это живая, дышащая сущность, которая поражает своей красотой и величием.

Илона прищуренно впитывает мой "месседж", и, видимо, ее черепная коробка начинает закипать.

— Cool (Круто).

Хихикаю.

— Ло, ну ты совсем не стараешься, — бросаю, отправляя овсянку в рот. — Мы с тобой так будем долго. И вообще, нечего было прогуливать английский.

— Я же не знала, что ты меня под старость лет из страны вывезешь, — бурчит в ответ.

*****

Мы добираемся до «Лондонского глаза» на метро. Подъезжая к станции, чувствую, как волнение снова накатывает на меня.

Много людей. Много шума. Но вид на город с высоты колеса обозрения стоит того, чтобы преодолеть свой страх.

Очередь оказалась не слишком большой, и через полчаса мы уже в кабине, медленно поднимающейся вверх.

Панорама Лондона раскрывается перед нами во всем своем величии: внизу виднеются старинные кирпичные здания с остроконечными крышами, которые создают неповторимый архитектурный ансамбль города.

Зелёные полосы парков контрастируют с каменными городскими строениями, придавая пейзажу живописность и гармонию.

Извилистая река Темза словно нить пронизывает город, связывая его исторические и современные части. Она отражает солнечные лучи, создавая игру света и тени на водной глади.

Мосты, перекинутые через реку, кажутся игрушечными с высоты, но мы знаем, насколько они важны для транспортной инфраструктуры города.

Множество мелких деталей — витрины магазинов, крыши домов, городские улицы — складываются в единый огромный пазл.

Этот пазл живёт своей жизнью: по улицам снуют машины и пешеходы, создавая динамичную картину мегаполиса.

— Невероятно, — шепчет Илона, прижимаясь ко мне и снимая вид на телефон. — Я никогда не видела ничего подобного. Смотри Биг Бен!

Поворачиваю голову. Часы, словно верные стражи времени, отсчитывают секунды, создавая ощущение бесконечности и величия. Вдалеке виднеются другие архитектурные символы Лондона — Вестминстерский дворец и Лондонский мост.

Под нами, как на ладони, раскинулся Тауэрский мост, который, словно гигантский нож, разрезает реку пополам. Мы видим, как он поднимается, открывая проход для судов, и затем медленно опускается.

С каждым метром вверх город становится всё более крошечным, но в то же время всё более впечатляющим. Лондон превращается в шахматную доску, где каждый элемент имеет своё значение и место.

Наши “попутчики” тоже восторженно оглядываются вокруг. Стараюсь не обращать внимания на их шум и разговоры, но всё же кое-что заставляет привлечь мой взгляд.

Молодая пара, наслаждающаяся видом вместе с нами, на самой верхушке, вдруг оживились еще больше. Парень произносит речь… на французском? Очень похож по выразительной “Р”. Затем достает кольцо и встаёт на колено.

Девушка закрывает рот руками, и я вижу, как на ее лице проступает неподдельное счастье. Все затихли, ожидая ее ответа. И, конечно же, он положительный. Люди вокруг аплодируют обнимающейся парочке. А я застыла, как идиотка.

— Романтика… — мечтательно вздыхает Илона над моим ухом. — Мир?

Не могу отвести взгляд от пары. Не могу переключить мысли, не могу не упасть в воспоминания.

— Мирослава, пожалуйста, посмотри ещё раз на город, — беспокойно произносит подруга, немного разворачивая меня. — Мы здесь. И здесь нам обязательно повезет, слышишь? Всё будет только так, как мы хотим.

Смотрю в окно. Облака снова затянули небо, скрыв солнечные лучи. Город снова окрасился в серый цвет.

Наконец, когда мы уже сходим на землю с лёгким головокружением от высоты и восторга, Илона прыгает на месте.

— Кажется, у меня приступ, — весело пищит подруга.

— У меня уже всё отказало, — смеюсь я, изображая шок.

*****

Вечерний Лондон встречает нас мягким светом уличных фонарей. Сидим в уютном пабе неподалеку от нашей квартиры, потягивая глинтвейн.

За окном идёт мелкий дождь, заставляющий город выглядеть еще более сказочным. Тихий гул разговоров, смех, запах пива и жареного мяса создают атмосферу спокойствия и умиротворенности, резко контрастирующую с бурей эмоций, которую я пережила.

Илона, как всегда, бодра и весела. Рассказывает о каком-то новом английском сериале, жестикулируя так энергично, что почти опрокидывает свой бокал. Я слушаю ее, погруженная в свои мысли.

Ответ из Лондонской школы экономики все еще не пришел. Неопределенность гнетет, несмотря на все мои старания отвлечься.

Я не переживаю о своем резюме. Скорее… О том, что мест может не хватить. И таким образом я пропущу один год без толку.

Хочется уже чем-то заняться, не бояться снова упасть в ту пропасть от безделья. Курс лечения медикаментами подходит к концу, а это значит, что скоро меня ничего не остановит перед… выпивкой.

Побаиваюсь, честно говоря. Даже не того, что это может привести к ужасным последствиям, а того, что… галлюцинации могут снова вернуться…

И я боюсь снова стать их заложницей. Боюсь снова уйти в запой только ради того, чтобы подсознание выдало родной низкий баритон в голове.

— Ты же все еще думаешь о нем, да? — осторожно спрашивает Илона.

Поднимаю взгляд. Ее обеспокоенные карие глаза выражают сочувствие.

Киваю, не в силах выдавить слова. Уже реже, но думаю. Очень много времени уже прошло, и я не могу избавиться от мысли, как там проходит реабилитация. Боюсь, вдруг стало снова хуже или же, наоборот, есть огромные сдвиги.

Все это иногда врезается в голову, причиняя тягучую тоску. Не знаю, почему… Если это и есть любовь… То я никогда больше не хочу влюбляться.

Это больно, липко, противно. Это пожирает тебя полностью, заставляя твой разум отключаться. Работать на привязанности.

Сомневаюсь, что он вообще хоть что-то помнит обо мне. Если бы ему было не все равно… Наверное, он не позволил бы мне уехать или же начинать сначала… Не позволил мне так низко упасть там, в Москве. Я уверена, что слухи об этом доходили до него.

Хотя нет, не уверена.

Навряд ли его родители оповещают его о моих делах. Да и он, уверена, не особо интересуется. В моих галлюцинациях он пытался меня спасти… В своей жестокой манере, а в жизни…

Просто вычеркнул и забыл.

— Он сделал свой выбор, Мира, — продолжает Илона, не дождавшись моего ответа. — Прими его и живи дальше.

Снова киваю. Она права, я это знаю. Так и делаю. Живу дальше, просто… Нельзя вычеркнуть просто так год своей жизни, который очень сильно повлиял на меня, как душевно, так и физически.

Конец июня напоминает мне о подготовке к свадьбе. И, наверное, я просто зациклилась на этих днях.

Ещё эта парочка на колесе обозрения…

Лишний раз напомнили, что у меня было не все как у людей…