10

Может, попросить отца еще одну сделку с вынужденным браком провернуть?

Да шучу. Чего напряглись?

Тяжко просто без мужика. Ну... в физическом плане. Низ живота ноет, и не понятно от чего. От красных дней календаря, которые задерживаются из-за горы препаратов, или от дикого желания, которое психотерапевт только подогрел своей слабостью в прошлый раз.

И вообще, что это было сегодня? Снова этот взгляд на меня... Пытается бороться с соблазном изменить жене?

Ну и пусть борется, я больше не буду жалеть его целомудренность, если он снова заведет меня. Наброшусь и изнасилую, а он пусть там сам борется с муками совести, мне плевать.

К слову… Мы продолжаем терапию, как ни в чем не бывало. И, кажется, мне лучше. Таблетки действуют, как легкие седативные, не давая депрессии сожрать меня снова. Самоанализ тоже приносит плоды. Не знаю, правильные или нет, но врач говорит, что мы на верном пути. Желание жить появилось…

Ладно, не буду таить… Все это из-за идеи свалить в Лондон. Илона тогда чуть со стула не грохнулась, когда я выпалила это предложение.

Не знаю… Будто пришло осознание того, что как раньше уже не будет и нужно срочно менять обстановку. И вообще всю свою жизнь.

Да и Гриша одобрил. А это вообще-то мнение квалифицированного психолога!

Ну ближе к делу…

Лондонская школа экономики — вот моя цель. Магистратура по финансам. То, что я отчаянно желала, но не могла достичь. Отец не пускал.

Вот оно. Ад, через который я должна была пройти, чтобы наконец исполнить мечту. Теперь ничего не мешает, хоть на край света свалить. Деньги есть, и их меня уже никто не лишит.

В общем, Илона, как мой верный друг и абсолютный ноль в английском языке, конечно же, согласилась разделить со мной это решение. Приблизительный план уже намечен. Осталось только избавиться от женатика.

Кажется, во мне снова появляется дух авантюризма. И капелька оптимизма. Совсем чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы сорваться с места.

Солнце медленно садится за горизонт, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового. Стою у окна, глядя на угасающий день.

В голове — калейдоскоп планов, мечтаний и, конечно же, страхов. Лондон… Лондонская школа экономики… новая жизнь…

Звучит заманчиво, но страх неизвестности гложет изнутри. Илона рядом, конечно, хорошо, но… справимся ли мы?

Что, если я не готова? Что, если прошлое настигнет меня и там?

Неожиданно в голове всплывает образ Влада. Его зеленые глаза, полные иронии и боли. Его саркастичная улыбка, скрывающая более глубокие чувства. Конечно, мысли глубоко не засунешь. Толком-то не отпустило.

Нет, Мирослава. Хватит. Он — прошлое. Ты должна двигаться дальше.

Но сердце, словно назло, начинает учащенно биться. И я понимаю, что отпустить его не так-то просто. Невозможно.

Сажусь на кровать, беру в руки блокнот. Нужно перечитать план. Четкий, конкретный план действий.

Продажа недвижимости в Москве. Оформление визы. Поиск жилья в Лондоне. Поступление в LSE.

Каждый пункт — это шаг к новой жизни. Шаг от прошлого.

Но что, если в этой новой жизни нет места для меня?

Что, если я так и останусь сломленной, потерянной женщиной, преследуемой призраками прошлого?

Выпиваю таблетки, запиваю водой. Чувствую, как по телу разливается приятная расслабленность.

Илона уже храпит, как трактор. Ложусь в кровать, закрываю глаза. Нужно уснуть. Но сон не идет. В голове продолжают крутиться мысли о чем-то новом, неизведанном.

Думаю, это нормально. Переживать перед началом чего-то нового. Я же не должна стать роботом. Я должна стать нормальной.

Смотрю на часы. Половина четвертого утра.

Больше не усну.

Встаю с кровати, иду на балкон. Там — предрассветная тишина. Небо начинает светлеть. Город просыпается, и уже слышен отдаленный шум машин.

Скоро наступит новый день. День, который, надеюсь, принесет мне избавление от чрезмерных переживаний.

И внезапно за спиной отчетливо слышу знакомый голос.

— Не спится?

Оборачиваюсь. В углу лоджии, в тени, стоит Волков. Изумрудные глаза смотрят на меня с насмешкой. И улыбка, такая знакомая и такая опасная, играет на его губах.

Холодный пот мгновенно покрывает мою кожу. Сердце колотится так сильно, что кажется, будто оно сейчас выпрыгнет из груди. Не может быть...

— Влад? — шепчу я, не веря своим глазам.

Он делает шаг из тени, и я вижу его отчетливее.

— Неужели ты думала, что так легко отделаешься от меня, Мирослава? — произносит он, и его голос звучит эхом, будто отскакивая от стеклянных стен.

Делаю шаг назад, упираясь спиной в холодное окно.

— Я... Я же вылечилась, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие. — Я же уже перестала видеть тебя...

Он усмехается. Подходит ближе.

— Неужели? А как тебе это?

Он протягивает руку и касается моего лица. Его пальцы обжигают мою кожу. Чувствую его прикосновение. Оно реально. Слишком реально…

— Прекрати, — говорю я, пытаясь оттолкнуть его.

Но он не двигается. Стоит передо мной такой... настоящий, что я начинаю сомневаться в собственной реальности. Истерика подкатывает к горлу.

— Соскучилась? — шепчет он, наклоняясь к моему уху. — Я знаю, что да. Ты всегда скучаешь по мне.

Горячее дыхание обжигает мою шею. Я чувствую, как по телу пробегает дрожь.

— Ты мне больше не нужен, — говорю я, стараясь убедить себя в этих словах. — Я хочу начать новую жизнь. Без тебя.

Он отстраняется, смотрит на меня с грустью.

— Но разве ты можешь жить без меня, Мира? Разве можешь забыть всё, что нас связывало? Нашу больную любовь… нашу страсть… ненависть...

Его слова звучат как яд, проникая в мое сознание. Закрываю глаза, пытаясь заглушить голос разума.

— Я всё забуду. Начну всё сначала.

— Не обманывай себя.

И вдруг он хватает меня за руку и тянет к себе. Я не сопротивляюсь. Почему-то не могу. Его прикосновение… Оно такое знакомое и такое желанное.

— Я люблю тебя, Мирослава, — шепчет он, целуя меня в шею. — И ты любишь меня. Всегда любила.

Его губы обжигают мою кожу. Я чувствую, как во мне просыпается предательское желание.

— Нет… — шепчу я, но мой голос звучит неуверенно.

— Посмотри на себя, Мирослава, — говорит он. — Вся дрожишь от желания. Ты хочешь меня. Всегда хотела.

Сдаюсь. Открываюсь ему. Позволяю ему вести себя. Потому что знаю… Он прав. Я всегда буду любить его. Несмотря ни на что.

Он целует меня. Страстно. Яростно. Его губы впиваются в мои, выпивая всю мою волю. Отвечаю на его поцелуй, отдаваясь ему полностью. Прошу… только не исчезай…

Открываю глаза.

Утро.

Сука.

Всего лишь сон… Но лучше сон, чем галлюцинации.

Сажусь на кровати, пытаясь вернуться в реальность.

Это пройдет... Просто нужно ещё немного времени. Нужно выйти отсюда, заняться делами и отвлечься. И тогда и сны тоже перестанут быть с его участием.

*****

— Лондон!? — мать округляет глаза, роняя сумку на стол. — Вы с ума сошли!?

Переглядываемся с Илоной. Я скептично, а она более испуганно. Гриша, сидящий на привычном уже месте, чуть прокашливается.

— Валерия Михайловна, — начинает он хрипло. — Не нужно сейчас отвергать мысли Мирославы. Она так решила, и я вполне одобряю смену обстановки.

— Но это немыслимо! — продолжает причитать мать. — Мира, ты понимаешь, что ещё слишком рано? Тебе нужно хоть немного прийти в себя! Тут мы хотя бы можем помочь тебе, а там что? Ты совсем одна будешь? А если…

— Хватит, — обрываю, задолбавшись слушать этот истеричный голос. — Я не одна. Со мной поедет Илона. И “если” может случится только если я останусь здесь.

Пилю взглядом родительницу. Как же бесит. Мне двадцать пять лет, а они пытаются до сих пор влезть в мою жизнь. И их “благо” только убивает меня.

Мать поджимает губы. Не смотрит на меня. Думает о своем. И я даже знаю о чем. О реакции отца. Очевидно.

— Я против, — выдыхает тихо, покачивая головой. — Я здесь с ума сойду.

Фыркаю.

— Меня это мало волнует, — отвечаю как можно резче. — И отцу напомни об этом тоже. И не смейте помешать мне как-либо. Я уеду. А если нет, то очерню репутацию нашей семьи так, что вы взвоете от позора!

Срываюсь с места. Иду в спальню, захлопнув дверь. Нужно успокоится.

Ее можно понять на самом деле. Если я уеду, она тут совсем одна останется. Но суть в том, что ее устраивает такая жизнь. Главное, что она обеспечена. Это женщина отказалась от человека, который был в нее влюблен, ради денег. Выбрала черствого сухаря.

Ну, это все ее рассказы о Петре. То, что она мне навязывала бесконечно.

«Если Влад перенял его характер, то я не против вашего брака.»

Нет, ну если он перенял его характер, и мать говорит именно об этом собственничестве, возникают вопросы.

Хотя… не похоже, что Петр собственник, как Влад. Сомневаюсь, что Волков отпустил меня просто так, если бы на горизонте мне подвернулся более влиятельный “принц”.

Плевать. Слишком много об этом думаю, а надо бы уже наоборот. Отвлекаться. Как раз то, что я и планирую сделать. Избавиться от всего.