Глава 23

На третий день погода испортилась.

— Я бы на твоем месте поехал в город сейчас, — сказал Юра за завтраком, глядя на тяжелые тучи над озером. — Поставишь машину на ремонт, вернешься на электричке. А может, еще и не возьмут сразу, тогда просто запишешься на потом. Завтра снова солнце по прогнозу.

— Знать бы еще, куда ехать, — буркнула я в чашку.

— Машину муж чинил? — спросил он с иронией.

— Нет. Просто аварий еще не было. Так, мелкий плановый ремонт.

— И приложения страховой нет? Значит, либо диспетчеру звони, либо в любой офис поезжай. Что бы ты без меня делала?

— Плакала бы и гуглила.

Некстати помянут, тут же обозначился он самый. Муж. Поморщившись, я скинула звонок.

Ну да, вчера я ему не писала и не звонила. Даже и не вспомнила.

Сначала гуляли с Юрой и с собакой, пока не стемнело, а после ужина сидели в баре и болтали. Обо всем, что приходило в голову, не затрагивая, однако, личного. Он оказался на удивление приятным собеседником. Меня всегда очень сильно раздражало, когда люди толком не слушали и пытались перетащить одеяло на себя. «А вот я…» — даже не дав договорить.

Юра как раз слушал. Не перебивал, вопросы задавал по делу. Если что-то было ему и не особо интересно, никак этого не показывал. И так уж получилось, что больше говорила я. Хотя обычно всегда было наоборот: я молча слушала, а Ромка заливался соловьем. Свои коронные истории он рассказывал столько раз, что я знала их наизусть, но терпела. Когда любишь, на многое закрываешь глаза. А потом они вдруг открываются, и ты оказываешься сильно удивлена.

— Вообще-то, я по жизни не такая болтливая, — сказала немного виновато, когда в полночь бар закрылся и Юра пошел проводить меня до домика.

— Видимо, слишком долго молчала, — усмехнулся он.

— Угадал, — кивнула я. — Как там? Если у тебя есть фонтан, заткни его? (Известная цитата из сборника «Плоды раздумья» Козьмы Пруткова)

— Надо же, кто-то еще об этом знает, — удивился Юра.

— Я хотела на филфак, но родители отговорили. Теория литературы — это направление либо для богатых, либо для тех, кто не от мира сего. Много этим не заработаешь. Вот и пошла на маркетинг. Я в него умею, но мне не особо нравится.

— И что ты продаешь?

— Косметику всякую. Начальник отдела торговой сети.

В общем, спать я легла в половине второго: так долго мы шли эти триста метров. Ничего эдакого, просто разговаривали, потому что фонтан я так и не заткнула. Ну а утром встретились за завтраком и снова сели за один стол. Как будто так и надо. Тогда-то Юра и предложил поехать в город сегодня.

— Подожди, — спохватилась я. — Ты же говорил, у тебя номер на три дня?

— Да, и что?

— Тогда поедем завтра.

— Хорошо.

Он, похоже, даже не удивился. Зато удивилась я, поймав себя на том, что собираюсь провести с ним еще один день. Хотя только позавчера вечером он страшно меня раздражал. И я сама попросила его держаться подальше.

И что произошло? Помог с машиной? Выслушал, когда мне до зарезу понадобилось с кем-то поговорить? Просто о чем-то отвлеченном, не о том, что беспокоило сильнее всего.

А может, он мне сразу понравился, но я отпихивала эти мысли и притворялась, что нет-нет, не надо?

Но как-то вдруг, в одно мгновение, мне стало абсолютно все равно, что там будет с разводом. То есть развод — будет, это однозначно. А вот все эти пляски с бубном, чтобы захапать побольше и не отдать, — это резко стало безразлично. Нет, я не собиралась отказываться от услуг Лоры, тем более уже оплатила аванс. И Ромке говорить о том, что развод у нас настоящий, тоже не собиралась. Но никаких дополнительных телодвижений делать больше не хотела.

Гори оно все огнем. Здоровье дороже. И физическое, и психическое.

Пока мы завтракали, пошел дождь, мелкий и нудный. Сразу стало ясно, что на дворе осень. В такую погоду хорошо сидеть у камина и пить горячий глинтвейн.

Камин был у меня в домике, и неважно, что электрический. Вместо глинтвейна купили в баре бутылку красного вина, подогрели в микроволновке и накрошили прихваченный из столовой апельсин. Без пряностей получилось не совсем то, но все равно неплохо. Но повело меня с первого же глотка. И так себя стало жалко, что хоть плачь.

Что я, собственно, и сделала.

— И чего? — лаконично поинтересовался Юра, отставив в сторону свою кружку.

— Да хрен его знает, — так же кратко ответила я и уставилась на псевдоогонь.

— Ну вот об этом я и говорил.

— В смысле? — не поняла я.

— Что Лора за тебя беспокоится.

— Юр, а как я должна себя чувствовать? — Крышечку сорвало полностью. — Когда узнаешь, что муж трахает твою подругу, это, мягко скажем, неприятно. А если не мягко, то просто полный пиздец. И все эти справки от кучи врачей, которые должны были подтвердить моральную травму и выбить дополнительные очки при разделе, вдруг стали самыми настоящими.

— Ты так сильно из-за этого переживаешь?

— Нет. Хуже. Я злюсь. Адски злюсь. И это не контролируется. От одной мысли о них меня штырит так, что… Сначала реально хотелось убить обоих. Вот правда, я не могла уснуть и представляла себе, как это делаю. Всякими разными способами. Самыми зверскими. Юра, это страшно на самом деле, когда ты мысленно планируешь убийство человека, которого любила. Как будто с ума сходишь. Потом начала всякие таблеточки волшебные принимать, по рецепту от психиатра, стало полегче. Но я все равно злюсь, только по-другому. Теперь я плачу и жалею себя. Вот как сейчас. И давление скачет. Даже в больнице лежала, на обследовании. Сюда приехала, чтобы как-то отвлечься, обстановку сменить. И, знаешь, получилось. С тех пор как приехала сюда, не злилась ни разу. Ну, во всяком случае, сильно. И даже сейчас… нет, это что-то другое. Совсем другое. Не злость, не жалость… не знаю.

— Это называется катарсис, Алиса. — Юра встал с дивана и сел на подлокотник моего кресла. — Ты сейчас нарыв вскрыла. С болью, с кровью, с гноем. И это хорошо.

Он взял мою кружку, поставил на пол, наклонился и поцеловал меня.