Глава 45

Вечером Юра позвонил мне с нового номера, и мы долго разговаривали. И это был очень… горячий разговор, после которого я никак не могла уснуть. Спохватилась, что так и не нашла квартиру, а номер снят на три ночи, утром нужно или освобождать, или продлевать. Через два часа поисков отправила заявки на три варианта — все однушки в центре.

Оставив сумку в камере хранения, я договорилась с администратором, чтобы она не заселяла номер до вечера, благо брони на него не было. Пока завтракала, получила два сообщения и договорилась, что приеду посмотреть квартиры.

Поехала снова на метро. Когда отвыкаешь от общественного транспорта, начинаешь видеть в нем свою прелесть. Ощущать себя частью некоего единого организма и подпитываться его энергией. Именно то, что было мне сейчас нужно: люди — но не общение с ними.

Первая квартира на Кирочной мне не понравилась. Внутренний флигель, окна на глухую стену — темно и неуютно. Вторая, на Загородном, показалась симпатичной. К тому же въехать можно было хоть прямо сейчас. Вот только до работы добираться неудобно.

Да в конце концов, вот и повод уволиться!

Приняв решение, я подписала договор на месяц с возможностью продления и перевела на карту хозяина оплату и депозит. Получила ключи, ценные указания и поехала за вещами. По дороге меня поймал звонок Виталика.

— Если тебе интересно, Лиса, то похороны завтра на Северном. В одиннадцать отпевание в церкви. Разумеется, Галина Петровна видеть тебя там не хочет, но я бы на твоем месте поехал.

Он был прав. Версия фиктивного брака включала в себя мою глубокую скорбь. Правда, в нее не слишком вписывалось то, что я перевалила организацию похорон на свекровь, да и весь наш с ней разговор в целом, но ведь это было еще до того, как на меня повесили Ромкино убийство.

— Спасибо, Виталь, — сказала я мрачно. — Приеду. До встречи.

Я тут же перезвонила Оболенскому. Тот был занят, поэтому ответил кратко: да, на похороны надо, потом доложиться ему.

Я еще хотела сказать, что мне почудилась слежка, но он уже отключился. Может, и к лучшему. Ключевое слово — «почудилась». Это уже к психиатру. Ну правда, какая слежка? Мадам Немцова разорилась на наружное наблюдение, чтобы выяснить, не таскаюсь ли я к любовнику? Не слишком ли?

День прошел насыщенно. Я съездила на работу и написала заявление об увольнении. Матвеич пытался возмущаться и говорить что-то про две недели, но я уставилась на него в упор и сказала замогильным голосом:

— Погиб мой муж. Меня обвиняют в его убийстве. Вы правда думаете, что я буду что-то там отрабатывать?

Он смешался, забормотал нечто невнятное и подписал заявление в приказ. Сегодняшним числом. Я даже в отдел заходить не стала. Остались какие-то вещи? Плевать. Обходилась без них все это время и дальше обойдусь.

Забрав сумку в гостинице, я снова поехала на Загородный. По дороге зарулила в торговый центр, купила комплект постельного белья, пару полотенец и самое необходимое из посуды. Поездку за вещами домой пока отложила. Как будто еще не похороненный Ромка мог ждать меня там. Бред, конечно, но все же…

Совсем рядом с моим новым домом находились Театр юного зрителя и Пионерская площадь, больше похожая на сквер. Да и сам отрезок проспекта с одной стороны был вполне зеленым, собачникам на радость. Я даже подумала, не забрать ли у Юры Рыжу, но решила все же немного подождать. Кто знает, как все пойдет дальше. Вдруг следователь спохватится, что подозреваемую по такой серьезной статье лучше все же изолировать от общества.

На первом этаже дома обнаружился маленький грузинский ресторанчик, в соседнем — чебуречная. Не бог весть что, но лучше, чем ничего. Для первого захода на ужин я выбрала «Брынзу», где оказалось вполне цивильно и съедобно. В круглосуточном магазине закупилась продуктами.

Раскладывая свои покупки и прочие вещи, я подумала, что уже не первый раз за последние полтора месяца приходится вить гнездо, пусть даже временное. Когда у тебя нет надежных стен, за которыми можно укрыться, чувствуешь себя словно в пустоте. Появится ли у меня снова свой дом — своя крепость?

В очередной раз захотелось жалеть себя до слез, но я не позволила.

С чего вдруг ты бедная-несчастная, Лиса? Не гневи бога! Да, тебя подозревают в убийстве, но зато защищает крутой адвокат. У тебя нет друзей, а родители, к сожалению, почти чужие люди, но есть надежный мужчина, с которым все впереди. А еще у тебя есть собака. И деньги, что немаловажно. Вот правда, все могло быть гораздо хуже.

Так я убеждала себя и вечером, и утром, но когда вышла из такси у ворот Северного кладбища, колени неприятно подрагивали.

Это надо пережить! Потому что я — жива. А вполне могла оказаться на месте Ромы. Нет, должна была оказаться — если бы не Рыжа. Он хотел меня убить, но погиб сам. Чего мне теперь бояться?

Когда я подошла к церкви, среди собравшихся словно волна пробежала. Косые взгляды, перешептывания. Галина Петровна, вся в черном и в стильных темных очках, увидев меня, начала раздуваться, как при отеке Квинке. И даже попыталась что-то сказать, брызжа слюной, но поперхнулась и закашлялась.

Не хватало только, чтобы и она крякнулась, прямо на кладбище. Но тут хотя бы свидетелей полно.

Какие-то незнакомые мужики подхватили ее под руки, отвели в сторону. Вокруг меня мгновенно образовалась полоса отчуждения. Страшно захотелось развернуться и уйти, но я не могла себе этого позволить.

— Привет, Лиса, — услышала я из-за спины и обернулась. — Как ты?