Глава 48

— Так, вот оно. Немцова Алиса Павловна, пятое мая девяносто четвертого года.

В пищевод едко плеснуло кислотой — до самого носа. Наверно, подсознательно я все же надеялась, что Юра ошибся, что никакого завещания нет. Уж больно все это было гнусно.

— Вам распечатать? — Нотариус посмотрела на меня, выпятив губу. — Там проверять особо нечего. Все мужу, Немцову Роману Михайловичу. А раз он, как вы говорите, умер, завещание утратило силу.

— Распечатайте, пожалуйста. И заверьте, — попросила я, ковыряя заусеницу у ногтя. — Возможно, это понадобится… для полиции.

— Вот как? — Она вскинула бесцветные брови. — Обычно бывает наоборот. Человек составил завещание, а через неделю почему-то умер. И полиции становится интересно.

— Все бывает.

Пожав плечами, нотариус отправила документ на принтер и заверила копию.

— Новое будете составлять?

— Пожалуй… пока нет. Подумаю.

— Хорошо. Надумаете — приходите.

Выйдя из конторы, я перешла проспект и села на лавочку в сквере. Подышала глубоко, чтобы хоть немного прийти в себя, и набрала «Лору2».

— Ты был прав, Юра, — сказала, даже не поздоровавшись. — Завещание есть. Все мужу. Составлено в тот день, когда мы подписывали соглашение. Я была в трезвом уме и здравой памяти. Или наоборот. Но факт, что этого не делала.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся он. — Лис, я тебе очень сочувствую, поверь. Но один плюс в этом все же есть.

— Ну да, — согласилась я. — Я жива, а он нет. Хрен поспоришь. Ладно, не буду отвлекать. Позвоню Оболенскому.

— Давай, вечером наберу. Целую.

Но Оболенскому я позвонить не успела, потому что тот позвонил мне сам.

— Алиса, доброе утро, — сказал озабоченным тоном. — Записи камер я запросил, мне их прислали, и я посмотрел. Некая дама действительно зашла сначала в калитку, потом в дом. Это значит, что и калитка, и дверь были открыты. Спустя некоторое время, минут через пять примерно, она точно так же вышла. Опознать ее по видео вряд ли возможно, но есть шанс, что ее видел и запомнил охранник. Я не могу заставить следователя провести опознание, но могу сделать это неофициально. Раздобудьте мне, пожалуйста, ее фото. Из соцсетей или еще откуда, лишь бы четкое.

— Хорошо, поищу. Артемий Сергеевич, я…

— Подождите, — перебил он. — Дайте закончу. Вам нужно сходить к нотариусу и проверить…

— Уже сходила, — на этот раз перебила я. — Завещание. На Романа. Составлено в тот день, когда мы подписывали соглашение по разделу. Я этого, как вы понимаете, не делала.

— Хм… Как приятно иметь дело с умными людьми. Надеюсь, вы взяли копию?

Я не стала говорить, что додумался до этого Юра. Скорее всего, общение с «Лорой2» Оболенский не одобрил бы. Поэтому просто ответила:

— Да. Заверенную.

— Прекрасно. Фото завещания скиньте мне.

Поставив звонок на удержание, я сделала снимок и тут же отправила. И спросила, убедившись, что все доставлено:

— Что еще нужно?

— Пока ничего. Только фото вашей любимой подружки. Если что-то понадобится, позвоню. И еще раз напоминаю: никаких контактов со следствием и полицией без меня. Так и говорите, если что: только с адвокатом.

Закончив разговор, я задумалась о том, чем заняться. Отдаленная перспектива терялась в тумане, ближайшее будущее напоминало пустую картонную коробку. Чем ее заполнить, я не представляла.

Ну почему же, Алиса? Музеев в Питере предостаточно. Равно как и времени у тебя.

Да, ответила я внутренней ехидне, предостаточно. И того и другого. И деньги еще есть. Но политико-моральное состояние таково, что ничего не хочется. И время это я могу только убивать.

У-би-вать…

Меня передернуло.

В результате я поехала домой. Взять нужные вещи и машину. Жаль, что сумки тогда разобрала, придется снова складывать.

Охранник на въезде, пропуская такси, таращился на меня так, словно я сбежала из тюрьмы Алькатрас. Или вернулась с того света. Трепало острейшее дежавю, причем двухслойное: как я приехала домой, чтобы застать Романа с проституткой, и как возвращалась совсем недавно с Рыжей.

Почему-то казалось, что войду и увижу у лестницы меловой контур с лужей засохшей крови. Хотя прекрасно знала, что и крови не было, и мелом труп давным-давно уже не обводят. А еще казалось, что следом за мной крадется Дашка. Войдет и скинет меня с лестницы — чтобы завершить начатое.

— Глупости! — сказала вслух и вздрогнула от звука своего голоса. — Тогда она вошла, потому что Ромка оставил калитку и дверь открытыми. Специально. А я закрыла.

А если у нее ключи? Дубликат?

Да ну, так и рехнуться можно. Она же знает, что везде камеры. И не знает, что они отключены. Потому что их отключила я, уже потом. Да и как она вообще может здесь оказаться? Для этого надо за мной следить. Я сюда не собиралась, решение возникло спонтанно, меньше часа назад. Не стоит так уж сильно демонизировать противника.

Вещи я складывала до самого вечера. Так, чтобы больше уже не возвращаться до самой продажи. Что не возьму — значит, не нужно. Или куплю другое. Мне и в последний приезд было неуютно, а сейчас стены и потолок давили так, словно сдвигались, медленно, но верно. И все время мерещилось, что на меня смотрят.

Нет, совсем не так, как тогда, на Пестеля. Там взгляд был не злой и не добрый, просто наблюдающий. Здесь — черный, тяжелый, ненавидящий.

Ромкина душа?

Я уже была готова поверить во что угодно.

Спокойно, Лиса, спокойно. Даже если и так, он больше ничего тебе сделать не сможет. Только смотреть.

Однако, спускаясь по лестнице, я крепко держалась за перила. На всякий случай.