Глава 61

Дальше началось кино. В том смысле, что очень похоже на кино. Если бы я была режиссером, то именно так и снимала бы. Но, к сожалению, роль в этом фильме мне предназначалась другая. В самом буквальном смысле, потому что я оказалась одним из центральным персонажей.

Виталик остановился на свидетельском месте, ответил на протокольные вопросы, и судья дала слово Оболенскому.

— Скажите, свидетель, — сказал тот без тени эмоций, — когда вы узнали, что ваша жена изменяет вам с потерпевшим Немцовым?

— Протестую! — вякнул было Писманик, но тут же умолк от грозного «отклоняется».

— Примерно год назад, — ответил Виталик.

У меня самым натуральным образом отвисла челюсть. Это он сейчас врет? Или тогда врал, когда я ему сказала? Притворялся, что не в курсе? Если так, то выглядело очень правдоподобно.

Оболенский бросил на меня короткий острый взгляд: спокойно, Маша, я Дубровский.

— Она знала об этом? Что вам известно?

— Вряд ли. Не думаю.

Дашка, вся пунцовая, смотрела в спину Виталика так, словно хотела прожечь ее лазером.

— Какое отношение это имеет к делу? — не выдержал Писманик.

— Еще одна реплика без разрешения, и обвинение останется без адвоката, — пообещала судья. — У вас будет время допросить свидетеля. Продолжайте.

— Что вы сделали, когда узнали об измене супруги? — Оболенский тонко, едва заметно улыбнулся.

— Собрал подробное досье. У меня есть возможности.

Ага, вот она — «папочка». Только мне Виталик сказал, что Ромы в ней нет.

— То есть вы установили за женой слежку? — уточнила судья.

— Да. Отслеживание передвижений, наблюдение, чтение переписки, тотальную прослушку телефонных звонков и вообще любых разговоров на протяжении последнего года. В помолвочное кольцо, которое она носила постоянно, впаяли микрочип.

— Вы понимаете, что это незаконно?

— Разумеется, — ухмыльнулся Виталик. — И не может быть использовано в суде как доказательство. Однако вполне может быть использовано как информация. Кстати, все это можно проверить на дипфейк. Если нужно, предоставлю. Даже могу заплатить штраф за незаконный сбор персональных данных.

— Зачем вам понадобилось досье? — спросил Оболенский.

— Нашим брачным контрактом предусмотрено, что изменившая сторона при разводе не получает ничего.

— А ты мне не изменял, кобель? — выкрикнула Дашка. — Я бы тоже могла представить досье

— К порядку! — гаркнула секретарь.

— Как вы думаете, ваша жена поспособствовала банкротству компании Немцова?

— Протестую, это наводящий вопрос! — снова вскочил Писманик.

— Принято, — кивнула судья.

— Хорошо, задам иначе. Что вам известно о роли вашей жены в финансовых проблемах Немцова?

— Ее роль была главной. Идея разорить компанию и прибрать деньги к рукам принадлежала ей.

— Неправда!

— Гражданка Фролова, — поморщилась судья, — выйдите в свидетельскую комнату. Вас пригласят.

Охранник вывел упирающуюся Дашку в соседнее помещение, а Виталик добавил:

— У меня есть запись их разговора на эту тему. А также о том, как использовать жену Немцова.

Я с трудом проглотила слюну. Если все это сейчас не спектакль, то Виталик — та еще сука. Все знал и сидел молча в уголочке. Как паук в паутине, наблюдающий за резвящимися мушками. Ну да, он честно сказал: у него в этом деле свой интерес. Я ему кто? Правильно, дядя Федор, никто и звать никак. И та наша встреча в потайном баре была лишь для того, чтобы выяснить, что мне известно. Но вряд ли он собирал это досье только ради развода. Наверняка было что-то еще, о чем мы, скорее всего, не узнаем.

— И как же они собирались ее использовать? — задал следующий вопрос Оболенский.

— Когда оказалось, что возникли сложности, Дарья предложила срочный фиктивный развод. Пока не началась процедура банкротства. По итогам суда большая часть имущества должна была достаться Алисе. Потом планировалось заключить повторный брак. Ну а дальше завещание в пользу супруга и… несчастный случай.

— Блядь! — вырвалось у меня. — Простите.

— Могу я задать вопрос подсудимой? — Оболенский повернулся к судье.

— Да, пожалуйста.

— Вы составляли завещание?

— Нет, — отрезала я. Потому что это было чистой правдой. Я его подписала, но не составляла.

— Только у вас есть право проверить, есть ли оно. Суд может обязать вас сделать запрос в реестр. Если окажется, что завещание есть, а вы его не составляли, значит, кто-то составил его вместо вас.

— Протестую! — снова вылез Писманик.

— Принято, — кивнула судья. — Защита, вы выходите за рамки своих компетенций.

— Прошу прощения, — согласился Оболенский. — Я ходатайствую о запросе подсудимой по поводу наличия завещания на ее имя.

— Суд учтет. Продолжайте.

— Свидетель, что вам известно о том, как ваша супруга провела день убийства Немцова?

— Они встретились утром. Дарья убеждала, что с Алисой надо кончать прямо сейчас, не откладывая на потом. Мол, та может запросто передумать по поводу повторного брака. А сейчас как раз подходящий момент. Они еще не разведены, соглашение по разделу составлено, завещание подписано. Если Алиса умрет, то все имущество достанется супругу. Но только через полгода, а за это время процесс банкротства уже будет завершен.

Зал снова загудел, и судья грохнула молоточком, пытаясь восстановить тишину.

— Как они собирались это сделать? — спросил Оболенский.

— Таблетки от давления. Алиса их принимала. Передозировка вызывает сердечный коллапс и смерть.

Рыженька, собаченька, тебя мне и правда небо послало!

Я положила руки на стол и уперлась в них лбом. И глаза закрыла.

— Зачем ваша жена приехала в дом Немцовых? Он один не справился бы?

— Этого я не могу сказать, — с сожалением ответил Виталик. — Она не собиралась. Немцов позвонил ей и сказал, что Алиса приехала домой и что он едет туда. Дарья пожелала ему удачи. Но потом вдруг сорвалась и отправилась следом. Возможно, хотела проконтролировать.

— И что было дальше?

— Дальше? — Тут я подняла голову и поймала его пристальный взгляд. — Дальше все было очень интересно.