3

Вечером я вернулась в пустую квартиру.

Тишина гудела в ушах. «Командировка».

Я прошла по комнатам, будто впервые. Наша спальня. Его кабинет с чёртовой коллекцией ручек. Гостевая спальня, которую мы решили переделать под детскую, как только…

— Ну, не получилось, значит, не получилось, — успокаивал меня Сергей, когда тест очередной раз показывал одну полоску. И тут же добавлял: — Ну куда торопиться, Жень? У тебя карьера. У меня карьера. Вот стану генеральным…

Теперь мне казалось, что на самом деле детей он и не хотел.

И может, вовсе не во мне была проблема.

Я включила телевизор, выключила.

Открыла холодильник, закрыла.

Села на кухонный стул и уставилась в стену.

Что делать-то, господи? Может, всё же спросить? Так ведь соврёт. А если признается? Что тогда? Скандал, слёзы, его унизительные оправдания? А потом что? Простить? Стать той, кто «всё понимает»? Я видела, как это выглядит со стороны.

А дети... Сколько ещё мы будем откладывать? Пока я больше не смогу? Он этого добивается? «Время ещё есть», — всё твердил Крылов. А время, блин, тикало. И он тратил его не на то, чтобы строить наше будущее, а на «лёгкий флирт» с рыжей тварью из отдела развития.

Я взяла телефон, чтобы позвонить Иде и… отложила.

Ида мне не поможет. Решение я должна принять сама.

Вместо звонка я налила себе вина.

Пьющая одинокая жена в пустой квартире. Клише, но вот до чего я дошла.

Или меня довели?

Неважно. Результат один.

На следующий день на работе я смотрела на всё новыми глазами.

На всё и на всех.

На Дашу — уже не как на безобидную сплетницу, подмечая каждое её движение, каждую интонацию. Как она заходит в кабинет к Крылову (пустой, но всё равно). Как смеётся, запрокидывая голову, с кем-то из мужчин. Как её взгляд скользит по мне — оценивающий, чуть насмешливый, словно она уже догадалась, что я в курсе. Но даже если нет, ей всё равно плевать, словно это её территория, а я — гость, который засиделся.

На коллег, которые косятся… с сочувствием? Или с насмешкой? Я же, по классике, догадалась последняя. Даже Ида догадалась раньше меня. И если бы не открыла мне глаза, я бы до сих пор была в неведении.

Ида поймала меня у кулера.

— Ну что? Придумала план?

— План один, — сказала я, и голос мой звучал ровно, без дрожи. — Уволиться. И с работы, и из брака. Оформить развод по собственному желанию.

Ида поперхнулась водой.

— Ты с ума сошла? Женька, работу-то зачем бросать? Из-за этой мрази? Это же её победа! Она твоё кресло займёт быстрее, чем ты документы соберёшь! И не смотри, что вроде как девочка на побегушках, — эта своё у Крылова вытребует.

— Я понимаю. Но я не смогу тут работать. Видеть её каждый день. Видеть его. Делать вид, что всё окей. Я сойду с ума. Или стану такой же циничной стервой, как Надежда, которая считает семью «проектом». Я не хочу.

— Жень, подумай! — Ида понизила голос до шёпота. — Тебе тридцать два. Ты глава отдела. Ну кто тебе даст и такую зарплату, и такую должность? У тебя, прости, но и детей нет. Для любого работодателя это красный флаг. Это я тебе как эйчар говорю. Это значит, что есть вероятность — очень скоро ты уйдёшь в декрет. Да и вообще, начинать всё с нуля — квартира, работа... Это же ад!

«Детей нет». Эти слова резанули больнее всего. Словно это была не констатация факта, а приговор. Ты не состоялась как мать, а теперь рискуешь не состояться и как жена, и как профессионал. Одна, старая, никому не нужная.

— Именно потому, что детей нет, я и могу это сделать, — ответила я и сама удивилась своей твёрдости. — Мне не за кого держаться в этом топком болоте. Только за себя. А себя я уже почти потеряла. Пора возвращать.

Ида покачала головой, но в её глазах читалось не осуждение, а что-то вроде уважения, смешанного с ужасом.

— Ладно. Если ты решила... я помогу чем смогу. Справки, рекомендации... Но, Жень... — она вздохнула. — С работой будет жопа. Не потому, что ты плохой специалист, а именно потому, что хороший. Топ-менеджеры сейчас не у дел. Все управленческие вакансии закрыты по максимуму, и сидят на них плотненько, не дёргаются. Уход по собственному желанию с твоей должности в свободный полёт будет вызывать вопросы. Просто... будь готова.

Я кивнула. Я была готова. К чему угодно. Только бы не к этой тихой, ежедневной казни в стенах офиса и в стенах собственного дома, где отныне жил не муж, а предатель.