9

— Да ничего между нами не было! — закричал он, но это был ход слабого игрока. — Флирт, да! Лёгкий флирт! Она сама лезла, а я... Я мужик, в конце концов! Но ничего серьёзного!

— «Лёгкий флирт», — повторила я, и мои губы растянулись в безрадостной улыбке. — Спасибо, что процитировал. Это её любимая тема. Она намедни на работе такую лекцию прочитала о «естественных мужских потребностях» — заслушаешься! Вы, я смотрю, на одной волне.

Он замолчал, поняв, что влип ещё и с рабочими сплетнями.

— Жень, послушай... — он сделал шаг ко мне, попытался взять за руку. Я отшатнулась от него, как от прокажённого. — Это ерунда! Пустое! Я люблю тебя, нашу жизнь, нашу маленькую семью. Мы семь лет женаты. Мы столько вместе прошли!

— Прошли, — кивнула я. — И пришли к тому, что ты врёшь мне в лицо. Пишешь мне «всё ок», пока «развлекаешься» с ней. Считаешь меня настолько глупой, что я поверю в сказку про случайное сообщение, адресованное не тебе? — буквально подсказала я ему, как надо было соврать, чтобы выглядело правдоподобно. И честное слово, я бы поверила. — Но знаешь, что самое мерзкое? Даже не её наглость. Твоё отношение ко мне. Как к дуре. Как к мебели.

— Я не считаю тебя дурой! — он снова вспылил. — Просто не хотел… тебя ранить!

— Ну скажи ещё: «Не хотел тебе изменять».

— Не хотел… — сказал он почти машинально. И сам испугался. Но было поздно.

«Ну вот, ты всё и сказал. Вот и всё».

А я ведь сто раз могла сдаться, сто раз поверить, что ничего не было.

Что всё это банальный флирт, наговоры, сплетни, ошибка и козни Иды, но…

— Ага, — я вздохнула. И горше вздох труднее было представить. — Ты хотел, чтобы я тихонечко сидела и ждала, пока ты наиграешься. Как моя мама. Ну уж нет, Серёжа. На эту роль я не подписывалась.

В этот момент в его глазах неожиданно появился расчёт.

Гнев сменился холодной оценкой ущерба.

— И что ты собираешься делать? — спросил он спокойно, по-деловому.

— Что положено. Разводиться.

— Ты с ума сошла?! — деловая хватка дала сбой. — Из-за какой-то нелепой, мимолётной интрижки рушить всё? Портить репутацию себе, мне? На работе же все узнают!

— Тебя только это сейчас волнует? Репутация? — я фыркнула. — А ты думал о моей репутации, когда стягивал с неё трусики? Нет? Значит, и мне твоя репутация до лампочки. А что касается работы... я уже ищу другую.

Он отшатнулся, будто я его ударила. Другого бы, наверное, обрадовало, что я не буду маячить немым укором у него перед глазами. Но Крылова это добило. Не измена, которую он нехотя, но всё же признал, а то, что я ухожу с работы. Его статусная жена, часть его имиджа успешного человека, его гордость и повод хвастаться перед друзьями — уходит.

И что ещё неприятнее — все поймут почему.

— Ты... ты не можешь так просто взять и уйти, — пробормотал он, но в его голосе уже не было уверенности. Была паника.

— Могу. Уже даже написала заявление. По собственному желанию.

Я соврала. Но это было прекрасное, звонкое враньё.

Лицо Крылова стало пепельным.

— Жень, давай поговорим как взрослые люди... — он снова попытался подойти, но я подняла руки, останавливая его.

— Разговор окончен, Крылов. Ты всё сказал своими «всё ок» и «не хотел». Ищи себе адвоката. Или пусть тебе его найдёт твоя... кошечка. У неё, я смотрю, со стратегиями всё в порядке.

Я взяла ноутбук и прошла мимо него в спальню.

Заперла дверь на ключ. Впервые за десять лет.

Сначала была тишина. Потом я услышала, как он что-то с грохотом швырнул на кухне (возможно, ту самую бутылку с водой). Потом — шаги, хлопок входной двери.

Он ушёл. Наверное, к ней. Искать утешения и совета, как теперь выкручиваться.

Я села на кровать и вдруг засмеялась. Тихим, истерическим смехом. Потому что плакать уже не было сил. Потому что только что я выиграла свой первый бой в этой войне.

И проиграла всё, во что верила.

За дверью была уже не моя квартира. А впереди — не моя жизнь. Но в этой жуткой, зияющей пустоте было одно странное чувство.

Чувство горькой, но всё же свободы.