Глава 16. Крис

– Крис, ты готова?

Подвиснув на облака за окном, я вздрагиваю. Не тот голос, не тот тон, да всё не то!

– Милая, ты слышишь? – Саша входит на кухню в брюках и футболке-поло, которую я же ему и подарила.

– Не называй меня так.

– Кристина, – он удерживает за руку, когда я собираюсь пройти мимо, – я думал то, что было…

– Ничего не было, нет, и не будет.

И ладно я дурочка, ещё могла бы когда-нибудь простить, но останавливает Данька. Что я скажу сыну, когда его папу закоротит на стройные ноги в следующий раз? Что он погуляет пару месяцев и вернётся?

– Подожди, – Саша расстроенно вздыхает и гладит мои пальцы. – Ты обижена, ты злишься, ты не можешь по щелчку взять и забыть, но, родная, мы же семья. Были семьёй столько лет, – исправляется он в ответ на мой саркастичный взгляд. – И я не знаю, что это было – кризис среднего возраста, затмение или Меркурий, но точно знаю, это не повторится.

– Ещё добавь, что больше не будешь, и совсем сравняешься с Данькой по уму, – качаю я головой, но Саша не отпускает.

– Кристин, ты знаешь меня как никто. Знаешь, что я ненавижу брокколи, какие фильмы я люблю, и ты ведь помнишь, как нам было хорошо вместе…

Что-то предательски ёкает, когда он притягивает меня ближе. Хочет сдаться, поверить и вот это вот всё, но у меня есть весомый аргумент.

– Верь мне… и давай уже разводиться?

Похоже, и правда, пора, пока никто из нас троих не наделал глупостей.

– Я хочу развод, Саш.

Вообще, знаковое событие в любой семье, но мой когда-то любимый муж не ведёт и бровью.

– Этого хватит, чтобы ты считала себя отмщённой?

Отмщённой? Он совсем с катушек слетел со своей секретаршей?

– Саша, я не шучу. – Даже обниматься теперь противно. – Я. Хочу. Развод.

– Я понял, милая, – криво улыбается он. – Ты думаешь, что хочешь кого-то другого и как честная женщина разводишься, чтобы окунуться в новые отношения.

– Всё гораздо проще, – разочарованно качаю я головой. – Я хочу, чтобы Данька видел перед глазами достойный пример для подражания, а ты в это понятие уже не вписываешься.

Поездка оказывается молчаливой. Мы молчим, пока едем туда, молчим, пока возвращаемся оттуда. Молчим и улыбаемся на всё, что спрашивают его родители. И Даньке в ответ тоже не можем сказать ничего дельного, хотя он всю дорогу делится восторгами о проведённых выходных.

– Спасибо, что свозил, – вот единственное, что я могу сказать уже точно бывшему мужу. – Пока.

Данька уже у подъезда, я чувствую прожигающий спину взгляд, но радостное: «Ник!», выводит из транса.

Я испуганно оборачиваюсь на Сашу, это выходит само собой, на рефлексах, а Данька уже бежит к тонированному серебристому джипу. К крылу которого прислонился и смотрит на нас Никита Воскресенский.

– Привет, мужик.

Где-то за мной слышится хлопок ладоней и Данькины вопросы, перед глазами же Саша, уверенно идущий в ту же сторону.

– Уезжай, – действительно прошу я, остановив его за локоть. – Пожалуйста. Там твой сын.

– Не понимаю о чём ты, милая, – криво усмехается он. – Я просто поздороваюсь со старым знакомым.

– Саша!

Но нет, он меня не слышит, как не услышит и Ник, по взгляду которого понятно – Саша ему самый первый враг. А что делаю я? Правильно, отсекаю от ситуации сына.

– Данька, давай, кто быстрее? – предлагаю весело, протягивая ключи. Они задорно звенят, вися на пальце и на раз привлекая его внимание. – Успеешь до квартиры первым – получишь мороженое.

С его вечно красным горлом это весомый аргумент.

– Точно? – воодушевлённо переспрашивает чудо, якобы незаметно скашивая глаза на мои босоножки на танкетке. Пусть невысокой, но побегать на ней не получится.

– Обещаю. – Взлохматив непослушную шевелюру, я разворачиваюсь в сторону подъезда, делаю ложный рывок и поворачиваюсь к этим баранам, только убедившись, что Данька вне пределов видимости.

Ничего, откроет квартиру, спускаться ему будет уже лень, так что до нашего прихода будет сидеть там.

– Крис, – тепло улыбается Ник, стоит мне подойти. Он же подаётся вперёд, обнимает за талию и легко, но уверенно целует в щёку.

– Что у вас происходит?

Удивительно, но драки нет, и даже скандала не наблюдается.

– Ничего, здороваемся, – почти ровно отзывается Саша.

– Ты вчера у меня серёжку забыла, – даже не собирается принимать пакт о ненападении Ник и достаёт из кармана действительно её.

Хм. Рука непроизвольно касается сначала одного уха, потом другого, и в левом действительно пусто. Вот только «забыла» и «потеряла» в нашем случае очень разные понятия, и это осознают все участники беседы.

– Спасибо. – Щелчок и пропажа на месте, а на Сашу я даже смотреть не буду. – Ты для этого целый день нас ждал?

– Нет, только подъехал. – Воскресенский нагло провоцирует нас всех, уткнувшись мне в волосы и глубоко вдыхая. – Был недалеко, решил попытать удачу, а тут вы… вот и с Сашей поздоровался. Давно не виделись, да? – Уже не мне.

А вот повод для размышлений как раз мой. Когда они успели пересечься и где, что вопрос Ника отдаёт такой издёвкой? В офисе? Не может быть, иначе знали бы все.

– Прямо соскучился, – не таясь, ядовито отзывается Саша, а я выкручиваюсь из рук Никиты. – Так скучал, что позавчера даже от жены уехал не утром, а сразу после. Да ведь, милая?

И Ник шагает вперёд явно не для того, чтобы по-братски обнять «старого знакомого», а я вклиниваюсь между двумя мужиками, которые сейчас хуже Даньки.

– Нет. – Поворачиваюсь спиной к Нику. – Спасибо, что помог. Пока, – последнее слово с откровенным нажимом.

– А поцелуй на ночь? Как в четверг… – Забивает Саша последний гвоздь в крышку своего гроба и нашего брака.

– Тебя ждут, – усмехаюсь уже я, – кажется, Зоя?

– Родная…

– Поезжай уже, Саша! – выдыхаю раздражённо, и, зло сцепив челюсти, он, наконец, оставляет нас одних.

– Ник… – И вот как это объяснять? Но объяснять уже не надо – Воскресенского за моей спиной нет. Он обходит машину и открывает водительскую дверь. – Никита!

– Тебя Данька ждёт, – равнодушно отзывается он, – иди, пока не испугался.

На этой прекрасной ноте он садится в машину и, пробуксовав на месте, резко выруливает со двора.

И что теперь?

Эта мысль преследует меня весь вечер – пока мы смотрим мультики, пока ужинаем, пока я читаю Даньке космическую энциклопедию перед сном. И будь я помоложе и посвободнее, я бы, может, надела кружевное бельё, накинула поверх плащ, обулась в шпильки и поехала выяснять отношения с Воскресенским, но у меня сын и ноль нянек.

Поэтому всё, что мне остаётся – литрами пить кофе и до рези в глазах всматриваться в дорогу перед подъездом. Не потому, что я надеюсь на повторный визит Ника – просто так можно отвлечься хоть ненадолго. Хотя бы на те короткие секунды, когда кто-то входит или выходит из подъезда, и не думать о том, что себе вообразил Воскресенский.

Кажется, я всё-таки уснула, уже в кресле гостиной, потому что от раздавшегося звонка подскочила так, словно проспала рабочий будильник.

– Да! – Отвечаю я, даже не посмотрев на охотника поболтать в… полтретьего ночи?!

– Кристина, у нас проблема, – раздаётся в трубке задолбавшийся Костин голос. И, пока осознаю, при чём здесь я, он продолжает: – Я не могу вытащить Ника из бара, он уже побил одного неадеквата и криво смотрит на официантов. Приезжай, его угомонишь только ты.