19

Подъезжаю к дороге, осматриваюсь и внезапно слышу смех.

– Офигеть! – Наташа?! – Ты на лыжах?! Просто класс! Умничка какая!

– Наконец-то ты к нам вернулась! А я и не сомневался, что ты сможешь.

Сворачиваю за деревья, и вижу наших с лыжами в руках. Вернее, уже не «наших», а просто группу людей, которые ещё утром казались частью нашей с Димой общей жизни. Они направляются к дому, оживлённые, раскрасневшиеся от мороза и движения.

– Ну ты даёшь! – радуется Петя. – Вот это сюрприз!

Их радость искренняя, неподдельная. Они правда рады видеть меня на лыжах. Однако постепенно по мере приближения они замечают остальное.

Выражение моего лица. Мои широко распахнутые глаза с отпечатком шока.

Разговоры постепенно стихают. Смех оседает, как снег после порыва ветра. Кто-то неловко кашляет, кто-то перестаёт улыбаться.

– Наташ… – осторожно начинает Петя. – Ты чего такая… ты как будто…

Как будто мёртвая, хочется сказать мне. Как будто внутри меня выключили свет.

Мне вдруг становится тесно среди друзей, и я отъезжаю в сторону. Слишком много взглядов, слишком много сочувственного участия. И я больше не знаю, кто из них по-прежнему мой друг, а кто – просто друг Димы. И Алёны тоже.

– Петь, слушай… – говорю я и сама удивляюсь, насколько спокойно звучит мой голос. – Можно я одолжу у тебя эти лыжи на несколько дней? Я потом обязательно их верну…

Он смотрит на меня в полном недоумении.

– В смысле… на несколько дней? – переспрашивает. – Наташ, ты куда собралась? Причём на лыжах?!

Вокруг нас сразу сгущается всеобщее внимание.

– Что случилось? – Вы с Димой поругались?

– Что он натворил?! – Тебе плохо? – Ты куда одна-то?

Вопросы летят со всех сторон, цепляются, как колючки. Я теряюсь, закрываю глаза, потому что сил осталось критически мало. Не хочу отвечать, мне не нужны разговоры, сочувствие, разборки и прочее.

Мне надо срочно вернуться домой.

Внезапно сквозь шум прорезается голос Вадика.

– Так, ребята, тихо!

Он стоит чуть в стороне, смотрит не на меня, а в сторону холма. Прищуривается, будто пытается что-то разглядеть на расстоянии. Потом медленно переводит взгляд на меня, и в этом взгляде слишком много понимания. Больше, чем я хотела бы.

– Вы все идите вперёд, – продолжает он приказным тоном. – А мы с Наташей потихонечку будем двигаться за вами. Я, если честно, подустал.

– Да ладно тебе, – кто-то хмыкает. – Только начали!

– Идите, – повторяет Вадик. Вроде спокойно, без давления, но так, что спорить не хочется.

Наступает короткая пауза. Люди переглядываются. Им явно не по себе, но никто не решается возразить. Один за другим они начинают двигаться дальше, оглядываясь, словно надеясь, что я передумаю и поеду вместе с ними.

Петя задерживается последним.

– Лыжи бери, конечно, – говорит он тихо. – Это ж вообще старьё, можешь потом выбросить.

Я киваю. Не уверена, что могу сказать «спасибо», не всхлипнув и тем самым не выдав себя.

Они уходят. Их голоса постепенно растворяются в морозном воздухе.

Мы остаёмся вдвоём с Вадиком.

Я стою, опираясь на палки, и чувствую, как меня заполняет усталость. Глубокая, до костей.

– Поехали, – говорит Вадик негромко. – Потихоньку. Следуй за мной.

– Мне не нужна твоя помощь, – отвечаю сразу, резко, почти автоматически. В этих словах больше упрямства, чем уверенности.

Он смотрит на меня внимательно, оценивающе, и я вдруг понимаю, что сейчас он видит меня лучше, чем я понимаю сама себя.

– Наташ, сейчас не время геройствовать. Следуй за мной, здесь недалеко есть скамейка.

Я хочу возразить, сказать что-то ещё, но он приседает и помогает мне снять лыжи. Без них так непривычно, что я пошатываюсь и держусь за плечо Вадика.

Вместе мы идём обратно по дороге до автобусной остановки. Сажусь на скамейку под навесом, вытягиваю ноги и вздыхаю. Я двигалась на чистом адреналине, а теперь, кажется, сломалась. Выжала из себя все соки.

Вадик присаживается рядом.

– Я правильно понимаю, что ты хочешь вернуться в город?

Я молчу пару секунд, решая, довериться ему или нет, потом киваю.

– Я сейчас съезжу за машиной и отвезу тебя в город. Заодно верну твои лыжи Пете, чтобы тебе с ними не возиться. Я быстро.

– Спасибо, – выдыхаю с трудом.

– Не за что, – отвечает он просто. – Скажи только, как и где собрать твои вещи.

– Сумка в спальне, – говорю я. – Серая с красным, она стоит у шкафа. Там всё основное.

Он кивает, запоминает.

– Сиди здесь. Я быстро.

Он надевает лыжи, подхватывает мои, и тогда я касаюсь его плеча. Некоторые вещи должны быть сказаны вовремя, сразу и честно, чтобы в дальнейшем не было неловкости и обиды.

– Вадь… Ты мне только друг, и так и останется. Я не хочу, чтобы ты что-нибудь… неправильно понял.

Он смотрит на меня несколько секунд, слишком долго для случайного взгляда.

– Я знаю, – отвечает наконец. Серьёзно, сдержанно. – Я не делаю секрета из того, что ты мне нравишься, но… тебе не о чем волноваться. Я так долго оставался холостым не для того, чтобы вдруг начать ухаживать за женщиной, которая любит другого мужчину. Даже если ты станешь меня умолять… вот прямо сейчас упадёшь на колени и станешь просить за тобой поухаживать, я откажусь. Мы друзья, Наташа. – Улыбается.

– Спасибо, что предупредил, а то я как раз собиралась упасть на колени.

Мы улыбаемся друг другу, и он уезжает.