21

Дима паникует, хватает меня за руки, но я отстраняюсь. Внутри меня буря эмоций, но снаружи я сохраняю спокойствие. Его отчаяние, его страх потерять меня – это теперь не мой груз и уж точно не моя вина.

– Посмотри на себя! – кричит он, его голос рвётся на части. – Ты уходишь, а я… я… я не могу без тебя! Когда тебе было плохо, я тебя не бросил, а ты что делаешь?! Разворачиваешься и уходишь, даже не давая мне шанс оправдаться!

Вадик стоит в стороне, смотрит в окно. Однако я вижу, как напряжены его мышцы. Он готов поддержать и защитить меня, если будет нужно, и это придаёт мне сил. Не то, чтобы я боялась, что муж уговорит меня остаться. Нет, этого не случится. Но как же приятно знать, что рядом есть человек, который на твоей стороне!

– Дима, для разговоров слишком поздно, – говорю я тихо, но твёрдо. – Мы прошли стадию, когда я могла что-то простить. Я дала тебе сотни шансов поговорить со мной и быть честным. У тебя были множество возможностей отстраниться от Алёны и выбрать меня, но ты этого не сделал. Наоборот, ты отстаивал своё право видеться с ней. Так что теперь я делаю то, что должна. А ты свободен видеться с кем угодно...

– Нет! Не нужна мне Алёна! Неужели ты этого не понимаешь?! Это же как спорт, азарт... и ничего личного. Она эгоистка, какие с ней могут быть отношения?! Об этом никогда и речи не было. Я говорил тебе правду, что ничего к ней не чувствую. Мне просто хотелось разогнать кровь, как в молодости, но Алёна не привлекает меня как женщина... Я не знаю что случилось... Мы упали в снег, а потом она оказалась сверху... А дальше...

– Помутнение рассудка? – предлагаю ему слишком часто употребляемую фразу неверных мужей, и Дима с готовностью кивает.

– Да, наверное. Мне наплевать на неё. Иди ко мне, Наташа! Мы же с тобой – всё. Ты мой дом! Куда я без дома?

Он снова обнимает меня. Я позволяю себе замереть на несколько секунд и впитать красивые слова, в которые я однажды верила.

А потом, вздохнув, я резко отстраняюсь.

– Нет, Дима… не надо этого. Не унижайся, это тебе не к лицу. Когда ты придёшь в себя, ты поймёшь, что я поступаю правильно. Ты оставался со мной, когда мне было плохо, и очень много для меня сделал, а теперь моя очередь дать то, что тебе нужно. – Я делаю паузу, даю этим словам осесть между нами. Они тяжёлые. Окончательные. – Я освобождаю тебя...

Дима резко трясёт головой. В его глазах уже не боль, а чистая ярость.

– Вот именно, что я много для тебя сделал, а ты… ты бросаешь меня просто так?! – перебивает он, крича. Его голос срывается, ломается на полуслове. Он тянется ко мне, загораживает дверь. – Я просчитался и не понял, что Алёна задумала, и ты сразу уходишь от меня?! Не даёшь мне шанса всё исправить?!

Я морщусь, как будто его слова оставляют кислый привкус. То, как он перекладывает вину на Алёну, мне неприятно. Да и слово «просчитался» звучит нелепо, почти оскорбительно как попытка уменьшить произошедшее.

– Пожалуйста… не сдавайся. Не отпускай нас, – шепчет хрипло.

– Нет, Дима… Я ухожу. Когда ты успокоишься, мы сможем поговорить о разводе.

– К нему?! К нему уходишь? – возмущённо показывает на Вадика, потом снова надвигается на него. – Думаешь, я не знаю, что ты влюблён в мою жену? Да, влюблён, и не морщись. Я знаю, что это правда. Думаешь, я не замечал, как ты на неё пялишься при любой возможности? И я видел, какие рожи ты строил каждый раз, когда я разговаривал с Алёной. Именно что разговаривал! Ничего больше не делал с ней, чёрт возьми...

Он толкает Вадика в плечо, тот удерживает его.

Если я не вмешаюсь, Дима спровоцирует драку, поэтому зову его несколько раз, пока он не оборачивается.

– Дима, успокойся и не делай того, о чём потом пожалеешь. Я внимательно наблюдала за тобой эти последние недели и видела, каким счастливым ты был, когда проводил время с Алёной. Самое лучшее, что я могу для тебя сделать, – это отпустить. Дать тебе свободу, чтобы ты снова смог ощутить себя молодым и совершенно свободным. Чтобы ты мог быть с женщиной, которая способна развлекаться с тобой на равных. Когда-то я была такой, но теперь уже никогда не стану. А значит, наши пути должны разойтись.

Между нами повисает тишина. Что-то в моих тихих, но уверенных словах наконец доходит до Димы, привлекает его внимание.

Он больше не кричит, не хватается за меня и не пытается напасть на Вадика. Смотрит на меня так, будто впервые видит всю картину целиком.

– Я не хочу свободу… – шепчет он. – Я хочу тебя.

Качаю головой.

– Будь честен хотя бы сейчас, во время прощания. Хотя бы с самим собой. Тебе опостылело ходить со мной на медленные прогулки, и тебе мало развлечений только с друзьями. Ты тоскуешь по тому времени, когда я была здоровой, и мы с тобой ни минуты не сидели на месте и всё время добивались чего-то невозможного. Не упрямься и признай, наконец, что так и есть. Наш брак изменился, и тебя он больше не устраивает. Уважь меня и будь честным...

– Наш брак должен меня устраивать, потому что я тебя люблю! Наташа… Я тебя умоляю… я не знаю, что сказать сейчас, но, пожалуйста… пожалуйста, не уходи сейчас. Пожалуйста, поверь мне... Я потерялся, но мне достаточно друзей... Должно быть достаточно, потому что я не могу без тебя. Я не знаю, что случилось. Ты меня предупреждала… ты говорила… а я… я был уверен, что с Алёной ничего нет. А потом… Я не понимаю, почему ответил на поцелуй, но мне стало тошно. Не когда я увидел тебя, а во время поцелуя, когда я осознал, что делаю... Алёна мне не нужна. Мне вообще ничего не нужно, если у меня нет тебя. Понимаешь?

Отстраняюсь от него и выхожу из квартиры. Вадик идёт следом, но Дима отталкивает его и выбегает на лестницу.

– Я не понимаю, как буду жить, если тебя не будет рядом! Я не умею жить без тебя!

В его голосе слёзы. Искренние, растерянные, отчаянные, и он их не стесняется.

Оборачиваюсь. Смотрю на него в последний раз. Всё внутри тянется к нему, ноет, но я знаю, что это тяга прошлого. Во мне ещё живо всё то замечательное, что у нас было до возвращения Алёны.

– Я тоже не умею жить без тебя, но мы оба научимся.