Глава 9

Слова Богдана еще звенят в воздухе, а сам он сидит с самодовольной рожей и делает вид, будто поставил не только сыну шах и мат, но и мне. Ведь без поддержки детей я же не решусь пойти до конца. Так он мыслит? Смотрю на него и думаю, где все эти годы пряталась та грязь, которой он так щедро поливает нас сегодня? Ну ладно я надоела, захотелось молодого тела, чтобы создать иллюзию того, что у него, как и у его девочки, вся жизнь впереди. И пусть Богдан тешит себя этой мыслью, хотя молодость для него – прошедший этап. Он еще не старик, но уже не будет расцветать и становиться сильнее и привлекательнее. Теперь его мужественность пойдет на спад. И, видимо, так он пытается сорвать последние плоды уходящей молодости. А потом будет превращаться в переспевший фрукт, который молодая любовница либо отправит в отставку спустя время, либо будет дурить, используя только в качестве денежного мешка. Но дети-то тут при чем? Неужели молодая любовница смогла затмить собой абсолютно всех? У нас пусть и не принято было оспаривать авторитет мужа, но это и не требовалось. Потому что он вел себя достойно и был примером для подражания. И то, что происходит сейчас, не поддается никакому здравому смыслу и не может найти оправдания. Богдан намеренно топит себя в глазах семьи. Но мне его не жалко. – Что, пап? Хотя какой ты папа? – усмехается Вадим. – Дна все никак не можешь достичь? Богдан краснеет, сжимая челюсти и кулаки. – Так смотри, с такой скоростью летишь, что скоро со дна постучат, – резко отодвигается на стуле и поднимается с места. – Марина, мы уезжаем, – говорит он твердо, посмотрев на жену. Марина сразу же встает из-за стола, будто весь этот невыносимый ужин только и ждала момента, когда можно будет сбежать. – Спасибо, все было очень вкусно, – тихо говорит она, не глядя на меня, и бегом направляется к выходу. – Нина! – разлетается по дому зычный голос сына. – Мы уходим! Одень, пожалуйста, Клима. Не смотрю на мужа и тоже поднимаюсь из-за стола, чтобы проводить сына и внука. Невестка теперь перестает для меня существовать. Пусть она мать моего любимого мальчика Клима и еще не рожденного малыша, но общение с ней я теперь сведу к минимуму и дома у себя впредь не жду. Надеюсь, что Вадим понимает это, как и причину подобного отношения. Но об этом я подумаю потом. А пока мне нужно разобраться с изменником. Выпнуть его из своей жизни и только потом думать над тем, что делать с последствиями его предательства. Ничего больше не будет как прежде. Привычный уклад пошатнулся и стремительно летит в тартарары. Бизнес, общие друзья, общение с семьей – все это изменится. И никогда больше мы не будем сидеть в прежнем составе за столом, радуясь обществу друг друга. Муж внес раскол в нашу семью, и только это невозможно простить. – Баба! – зовет Клим. – Хочу иглать с тобой, – утыкается личиком мне в ноги. – Котик, мы с тобой обязательно поиграем в другой раз, – глажу внука по голове. – Сейчас маме с папой пора домой. – Клим, пойдем, – зовет его Вадим. – Бабушка сегодня не может поиграть. Сегодня дедушка играет на ее нервах, – берет детскую шапку и разворачивает сына к себе лицом. – Хочу играть с дедой, – мгновенно меняет свои пожелания внук. – Деда у нас пока настроен на игры только с маленькими безмозглыми девочками, – сын натягивает на ребенка шапку и застегивает комбинезон. – Вадим! – шокированно одергивает его Марина. – Чем ты забиваешь голову ребенку? – А с тобой и тем, чем забит твой мозг, мы разберемся дома, – зло обрывает он супругу. – За что ты со мной так? – всхлипывает дурочка. – И правда, за что? – усмехается сын. – Поцелуй бабушку, – разворачивает ко мне Клима. Внучек шагает ко мне, а я присаживаюсь, чтобы оказаться с ним на одном уровне. – Иди ко мне, мой родной, – обнимаю малыша и целую его в пухлые щечки. – Люблю тебя, солнце. Клим целует меня в ответ, крепко обнимая, и уходит к отцу. – Мам, может, тебе не стоит оставаться с этим под одной крышей? – кивает на столовую сын, не скрывая отвращения. – Это мой дом. И нам предстоит как-то договориться о том, как мы будем жить дальше. – Точно справишься или мне приехать позже? – Справлюсь, сынок, – улыбаюсь ласково. Сердце поет от того, какого мужчину удалось воспитать. Но из-за поступка Марины мне горько и страшно за него. Не хотелось бы, чтобы он наломал дров. – Не волнуйся за меня. – Хорошо, – хмуро кивает он. – Но если что-то не так, сразу звони мне. Поняла? – смотрит слишком серьезно. – Хорошо, – киваю в ответ. – Спасибо, родной, – целую сына в щеку, стирая с его кожи помаду. Дожидаюсь, когда они уйдут, и делаю глубокий вдох, набираясь смелости, чтобы вернуться в столовую. Но не успеваю сделать и шага, как слышу пронзительный крик дочери, от которого все обрывается внутри и волоски на теле приподнимаются.