Глава 41

День после собрания в приюте прошел в лихорадочных хлопотах. Я обзванивала знакомых журналистов, набрасывала текст для краудфандинга, встречалась с Натальей по поводу сметы. К вечеру голова гудела, но внутри горел азарт — впервые за долгое время я чувствовала, что не просто обороняюсь, а наступаю.

В два часа я выехала за Степой. Школа была через три квартала от Ириного дома, обычная, районная. Мы выбрали ее, потому что здесь был хороший охранник и никто не знал, чей он сын.

Я припарковалась у ворот за пять минут до звонка. Из дверей уже выбегали первые ученики, и я машинально искала глазами знакомую синюю куртку. Степа обычно выходил одним из последних — вечно копался в рюкзаке, забывал сменку, болтал с друзьями.

Прошло пять минут. Десять. Дети почти разошлись, у крыльца остались только две девочки и учительница с телефоном.

Я забеспокоилась. Вышла из машины, подошла ближе. В этот момент дверь распахнулась, и вылетел Степа. Но не один. За ним, буквально наступая на пятки, шел какой-то мужчина в темной куртке и кепке, низко надвинутой на глаза.

— Степа! — крикнула я, бросаясь вперед.

Мужчина обернулся на мой крик, и в этот момент из школьной двери вышел охранник — пожилой, но крепкий дядька, который всегда дежурил на входе. — Стоять! — рявкнул он. — Вы к кому?

Мужчина дернулся, что-то буркнул и быстро зашагал прочь, к остановке. Я подбежала к Степе, схватила его в охапку.

— Ты цел? — задыхалась я. — Что случилось? Кто это был?

Степа смотрел на меня удивленно. — Мам, ты чего? Это дядя спросил, как пройти к директору. Я показал.

Охранник подошел к нам, нахмуренный. — Этот тип уже второй день тут ошивается, — сказал он негромко. — Я за ним приглядывал. Сегодня решил подойти к пацану. Я сразу вышел.

У меня подкосились ноги. Я прислонилась к стене, прижимая к себе сына. — Вы его знаете? — спросил охранник. — Нет, — прошептала я. — Но догадываюсь, кто прислал.

Он кивнул, понимающе. — Я буду внимательнее. Но вы тоже аккуратнее.

Я поблагодарила, потащила Степу к машине. Всю дорогу домой он болтал о школе, о друзьях, о том, что хочет мороженого. А я сжимала руль так, что костяшки побелели, и в голове билась одна мысль: Он не успокоится.

Ира открыла дверь, взглянула на мое лицо и молча посторонилась. — Степ, иди мой руки и пособирай конструктор пока, — сказала она ровным голосом. — Мы с мамой поговорим.

Когда Степа скрылся в комнате, она повернулась ко мне. — Рассказывай.

Я рассказала. Ира слушала, и с каждым моим словом ее лицо становилось все жестче. — Звони Вадиму, — сказала она, когда я закончила. — Сейчас же.

— Ир, он не может все время нас спасать... — Катя! — она рявкнула так, что я вздрогнула. — Твоего ребенка чуть не украли! Какие могут быть «не может»?!

Я достала телефон. Набрала номер. Вадим ответил после первого гудка.

— Екатерина? — голос сразу стал напряженным, будто он чувствовал что-то еще до того, как я сказала.

Я рассказала. Коротко, без истерики, просто факты. Он молчал, только дыхание стало тяжелее.

— Вы где сейчас? — спросил он, когда я закончила. — У Иры. Дома. — Сидите там. Никуда не выходите. Я скоро буду.

— Вадим Сергеевич, не надо, вы на работе... — Катя, — он перебил меня, и впервые в его голосе проскользнуло что-то очень личное, почти сердитое. — Я сказал — сидите.

И отключился.

Он приехал через час. За это время я успела выпить три чашки чая, сходить в комнату к Степе пять раз и извести Иру своими метаниями.

Вадим вошел, окинул взглядом прихожую, прошел в гостиную. Он был в форме — видимо, прямо с работы. При погонах, при знаках отличия. Выглядел внушительно, даже сурово.

— Расскажите еще раз, — сказал он, садясь напротив. — Подробно. Про мужчину, про охранника, про все.

Я рассказала. Он слушал, не перебивая, задавал уточняющие вопросы. Потом достал телефон, отошел к окну, кому-то позвонил. Говорил негромко, я слышала только обрывки: «да», «школа номер...», «фоторобот...», «присмотрите».

Когда он вернулся, лицо его было спокойным, но в глазах горела сталь. — Я договорился, — сказал он просто. — У школы теперь будет дежурить патруль. Не официально, по знакомству. И у этого дома тоже. Мои ребята присмотрят.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. — Вадим Сергеевич, это... это слишком. Вы не обязаны...

— Обязан, — перебил он. И посмотрел на меня так, что я замолчала. — Я не могу допустить, чтобы с вами или с вашим сыном что-то случилось.

Ира, стоявшая в углу, тихонько выдохнула и, кажется, улыбнулась. Я не видела, но чувствовала.

— Спасибо, — прошептала я. — Пока не за что, — он встал. — Если что-то еще — сразу звоните. В любое время.

Он ушел, а я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя себя в долгу перед ним. Огромном, неоплатном долгу. И от этого было неловко, но вместе с тем — тепло. Потому что кто-то сильный и надежный взял нас под свою защиту. Просто так. Потому что захотел.

— Ну что, — Ира подошла и обняла меня за плечи. — Я же говорила. Он твой.

— Ир, он просто помогает... — Кать, — она закатила глаза. — Мужики не бросают свои дела и не приезжают посреди рабочего дня ради «просто помощи» непойми кому! Он за тебя беспокоится. За тебя.

Я промолчала. Но внутри все пело. И даже страх перед Сергеем отступил. Потому что теперь я знала: мы не одни. У нас есть защита.