Глава 43

Я сидела за столом на кухне, разложив перед собой бесконечные документы. Сметы, планы, письма из администрации, отказы, требования — все это занимало каждый свободный сантиметр поверхности. Голова гудела от цифр и бюрократических формулировок.

Степа крутился рядом, ему было скучно. Ира ушла в банк, и сын напросился составить ей компанию, но в последний момент передумал. Теперь же сидел скучал, и дергал меня каждые пять минут.

— Мам, можно я схожу в магазин сам? — спросил он, заглядывая мне в глаза. — Тут же рядом, во дворе. За хлебом и молоком. И «барни» себе куплю? Я быстро.

Я подняла голову от бумаг. Магазин действительно был во дворе — пять минут туда, пять обратно. Обычное дело для десятилетнего мальчишки. Но после того случая у школы я боялась выпускать его из виду.

— Мам, ну что я, маленький? — надулся он, уловив мое колебание. — Мне уже десять лет! Я сам хочу. Вон все ребята ходят.

Я сдалась. Кивнула, наказав ни с кем не разговаривать, не подходить к незнакомцам и сразу же вернуться без задержек. Он чмокнул меня в щеку, схватил карточку и выбежал, хлопнув дверью. Я улыбнулась и вернулась к документам.

Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.

Я начала нервничать. Выглянула в окно — магазин видно с нашей стороны, но Степы на улице не было. Сердце забилось быстрее. Я вглядывалась в фигуры прохожих, но знакомой синей куртки нигде не было видно.

— Ну давай же, — прошептала я, вцепившись в подоконник.

И тут я его увидела. Степа вышел из подъезда магазина с пакетом в руке и направился к дому. Я выдохнула, но выдох застрял в горле.

Из-за припаркованного фургона, прямо напротив подъезда, выскользнула фигура. Мужская, коренастая, в темной куртке. Я узнала ее раньше, чем увидела лицо. Сергей.

Он двигался быстро, целенаправленно. Степа еще не видел его — смотрел под ноги, перешагивая через лужи. Сергей сокращал расстояние.

— Нет! — закричала я, но звук застрял в горле. Я начала стучать в окно ладонью.

Сергей уже был рядом со Степой. Сказал ему что-то. Сын отпрянул. Тогда Сергей схватил его за руку, дернул к себе. Степа выронил пакет — хлеб и молоко покатились по асфальту. Я видела его испуганное лицо, открытый в крике рот, но звук не долетал до шестого этажа.

— Помогите! — заорала я, выскакивая на лестничную клетку. — Кто-нибудь!

Я бежала вниз, прямо босиком в домашней одежде, перепрыгивая через ступеньки, хватаясь за перила, срывая голос. В голове билась одна мысль: не успеть, не успеть, не успеть.

Я выскочила на улицу, сердце билось где-то в горле.

Все было словно в замедленной съемке.

Со стороны арки вылетела знакомая фигура. Вадим! Он был в гражданском, в темной куртке, но двигался так, будто всю жизнь только и делал, что ловил преступников.

Он сокращал расстояние быстрее, чем я успевала моргать. Сергей уже тащил упирающегося Степу к черной машине без номеров, припаркованной чуть поодаль. Еще секунда — и он запихнул бы его внутрь.

— Стоять! — рявкнул Вадим так, что эхо разнеслось по всему двору.

Сергей обернулся, и я увидела его лицо — перекошенное, бешеное, с какими-то нечеловеческими глазами. Он был в каком-то угаре.

— Не подходи! — заорал он, выставляя руку с зажатым в ней чем-то блестящим. — Я его отец! Имею право!

Он отпустил Степу на секунду, чтобы лучше развернуться, и этой секунды хватило. Степа резко отбежал в сторону.

Молодец, сынок!

Я стояла до боли закусив палец, чтобы не кричать от ужаса.

Вадим рванул вперед, уходя с линии возможного удара, и врезался в Сергея плечом. Они сцепились, покатились по асфальту.

Степа стоял в стороне, прижавшись к стене дома, и смотрел на дерущихся широко раскрытыми глазами. Я рванула к нему, схватила, прижала к себе, закрывая собой.

— Не смотри, сынок, не смотри, — шептала я.

Но сама смотрела. Не могла оторваться.

Вадим был сильнее, профессиональнее. Он скручивал Сергея, но тот извивался, как уж, и вдруг, высвободив руку, со всей силы ударил Вадима в лицо. Глухой звук удара донесся даже до меня. Голова Вадима мотнулась, на губе выступила кровь.

Но он не упал. Даже не покачнулся. Он перехватил руку Сергея, вывернул ее, заставил выронить нож — я только сейчас увидела, что блестело в его ладони! Он с ума сошел!

Коротким, отточенным движением Вадим перевернул Сергея лицом вниз и прижал коленом к асфальту.

— Лежать! — рявкнул он. — Не рыпайся!

Вадим поднялся. Вытер губу тыльной стороной ладони, посмотрел на кровь, потом обвел взглядом двор. Нашел нас со Степой.

Во дворе уже было людно. У подъезда стояла патрульная машина с мигалками, толпились зеваки.

А чуть поодаль, прижатый лицом к капоту машины, лежал Сергей. Его руки были скованы за спиной, и он орал так, что стекла дрожали.

— Это мой сын! — брызгая слюной, кричал он. — Вы не имеете права! Я отец! Она украла его! Отпустите!

— Мама! — Степа прижался ко мне так сильно, что мне стало чуточку больно, но я лишь выдохнула.

— Тихо, тихо, сынок, я здесь, — шептала я, чувствуя, как он дрожит всем телом. — Все хорошо. Ты цел?

— Он... он вышел из кустов, — Степа всхлипывал, уткнувшись мне в плечо. — Схватил меня за руку, потащил к машине. А тут дядя Вадим... и другие... Они его повалили. Мам, я испугался.

Я смотрела на сына и чувствовала, как внутри закипает такая ярость, какой я еще не испытывала. Да. Этот человек — отец моего ребенка. Но он пытался украсть его средь бела дня! Во дворе, где играют дети. Напугал его до полусмерти. Угрожал ножом!

Да он рехнулся совсем!

Я подняла глаза. Вадим стоял рядом, спокойный, сосредоточенный. Он жестом подозвал меня.

— Екатерина, нужно ваше заявление, — сказал он негромко. — Прямо сейчас. Он пытался похитить ребенка, у нас есть свидетели, есть видео с камер. Это не просто угрозы.

Я кивнула, прижимая к себе Степу. — Я напишу. Что угодно.

Сергея тем временем запихнули в машину. Он продолжал орать, биться, но двое крепких парней держали его мертвой хваткой. Сквозь стекло я видела его бешеные глаза. Он смотрел на меня. С ненавистью.

Машина уехала. Толпа начала расходиться. Вадим подошел ближе, присел на корточки перед Степой.

— Ну что, герой, — сказал он мягко. — Испугался?

Степа шмыгнул носом, но кивнул. — А вы его поймали. Вы сильный.

Вадим усмехнулся. — Я тренированный. А ты молодец, не растерялся. Катя! Ты почему босиком? Пойдемте быстро в дом, — он поднялся и посмотрел на меня.

Я лишь махнула рукой. Под адреналином я даже забыла про это.

— Все кончено, — сказал он негромко, подходя ближе. — Он не тронет вас больше.

Я смотрела на его разбитую губу, на кровь, на спокойные, уверенные глаза, и чувствовала, как по щекам текут слезы. Облегчения. Благодарности. Ужаса.

— Вадим... — выдохнула я. — Тихо, тихо, — он подошел, положил руку мне на плечо. — Все хорошо. Сама цела?

Я кивнула, прижимая к себе сына. Степа выглянул из-за моего плеча, посмотрел на Вадима.

— Дядя Вадим, у вас кровь, — сказал он дрожащим голосом. — Бывает, — Вадим улыбнулся. — Это не страшно. Главное, что ты цел.

Он присел перед Степой на корточки. Степа кивнул, шмыгая носом. — А вы теперь с нами пойдете? — Обязательно, — Вадим поднялся и посмотрел на меня. — Если мама разрешит.

Я только кивнула, не в силах говорить. В горле стоял ком. Мы пошли к подъезду, а за спиной суетились люди, подъезжала еще одна машина, Сергея увозили в неизвестном направлении. Но мне было все равно. Главное было рядом — мой сын и человек, который только что спас ему жизнь.