Глава 19

В кофейне мы с Елисеем садимся за маленький столик под большим плетеным абажуром. Он горит тусклым интимным светом. Опускаемся не рядом, а напротив друг друга. Официантка, моментально очутившаяся поблизости, подает Андриевскому меню. Муж берет кожаную папку, но при этом смотрит не на нее, а только на меня. Я же все еще впечатлена тем, как он нагрубил Ладе. Разве стал бы он так делать, будь у них связь?

— Моей любимой жене меренговый рулет с черной смородиной и двойной латте. А мне эстерхази и американо.

Отдает меню, протянув руку вверх. Так же — не глядя.

— Ты не устала? Мы довольно долго ходили. Ноги не болят? Может, домой?

Невозможно. Невыносимо быть равнодушной, когда он говорит таким глубоким проникновенным голосом и полностью погружен в мои дела. На какую-то секунду меня так бешено кроет, что приходится опустить руки и вцепиться в стул под собой, чтобы успокоиться. Вдавить пальцы в жесткое дерево сиденья. Так я меньше сама себе напоминаю тряпку.

— Я еще в «Арт-Квартал» хочу заехать. — Как бы невзначай несколько раз обвожу зал взглядом, вновь и вновь возвращаясь к лицу мужа.

Все это для того, чтобы сделать вид, будто я совсем не хочу на него смотреть. И сердце мое почти не дрожит каждый раз, когда я встречаюсь с ним глазами.

— Как скажешь, — улыбается Елисей, а шустрая официантка уже ставит перед ним выбранное пирожное.

Мне почему-то несут дольше, и муж, взяв свою ложечку, отламывает кусочек, тянется через стол. Игриво улыбнувшись, просит открыть рот:

— Попробуешь мое? Не хочу, чтобы ты голодала.

Вся эта ситуация довольно странная. Поэтому я не могу не усмехнуться. И качаю головой, находясь от него в шоке. Мы с ним собрались разводиться, а он планирует кормить меня с ложечки?! С ума сошел.

Его рука зависает над столом.

— Ну же. В этом нет ничего такого, просто дегустация. — Смотрит еще горячее и шепчет торопливо и жарко: — Представь, что ты пришла на выставку кулинарного искусства и тебе не хватило ложки.

Отвожу от него взгляд и снова смотрю. Нет, ну что со мной не так? Я же планировала разводиться с ним, а не играть во влюбленных на первом свидании? Но он действует на меня гипнотически, особенно сегодня, когда, очевидно, подобрал какой-то даже мне неизвестный ключ к моему сердцу. И, совсем ополоумев от переизбытка внимания со стороны мужа, я приоткрываю рот, облизываю ложку, глотаю кусочек пирожного.

— Вкусно? — хрипит муж и, уставившись на мой рот, внимательно следит за движением моего языка.

Я не знаю, какая женщина способна выдержать такой напор. Он просто мастер. И да, когда мужчина все еще привлекает, сопротивляться очень и очень сложно.

— Неплохо. — Отворачиваюсь, стараясь руками и ногами забить возникшее между нами сильное, магнетическое, просто огнеопасное влечение. — Только слишком сладко. Не бери больше такое. Раз уж у нас дегустация.

Он замирает. Долго меня изучает, как будто это для него сейчас самое важное.

— Помнишь, как однажды я измазал твою грудь сладким клубничным джемом, а потом долго вылизывал?

Опять я изучаю зал, делая вид, что это не по моему телу сейчас прокатился огненный шар, и, несмотря на общественное место, едва справляюсь с нарастающей лавиной желания.

— Нет, дорогой муж, зато я помню, как близко возле тебя терлась Лада на пресс-конференции, практически касаясь сиськами плеча.

— На хер ее. Не помню. Я вот не забыл другое, — отмахивается от моего замечания про чужую жену и продолжает жарко гнуть свою линию, добавляя совсем тихо, с сексуальным придыханием: — Ты тогда кончила, счастье мое, только от того, как я собирал это варенье языком и губами. Хотя «там» я еще даже не прикасался. Я раньше и не подозревал, что так можно, ты очень сильно меня впечатлила, Снегурочка. Я потом работать не мог, все прокручивал этот момент. Хочу есть это пирожное с твоей голой груди, а не со скучной тарелки.

— Прекрати! Одно на уме! Лишь бы поиметь меня! — Пытаюсь отмотать назад, стараясь оттолкнуть его грубостью. — Мы на грани развода. Купим все, что мне нужно для работы в мастерской, чтобы мне самой не таскать и не просить Игоря. А потом я сяду за компьютер и зайду в «Госуслуги». Тебе только галочку надо будет поставить, что ты согласен.

В этот момент приносят наш кофе и мое пирожное.

— Могу поставить тебе галочку, где захочешь. — Делает глоток, игнорируя мой дерзкий выпад. — Например, между бедер. Дома никого нет. Можно громко кричать, как ты любишь.

— Это несерьезно, Елисей! Я уже решила, и конец.

— Конец, так конец. Будет, как тебе хочется, — черт знает на что намекает мой муж.

Мне хочется поставить его на место, но его горячие слова достигают цели. Это вроде бы похотливо и грязно, но против воли заводит. Вот так бы и вылила ему на голову свой кофе. Но не могу… Капризничать не получается. Ругаться тоже. От того, как он со мной разговаривает, глаза медленно заволакивает туманом. Язык заплетается, словно я пьяная. Озабоченная дура! Я же собралась разводиться?! Уйти от изменщика мужа, а сама ведусь и поддаюсь на его уловки. Сижу напротив него в полумраке и слушаю эротические фантазии, да так внимательно, что непроизвольно сжимаю ноги, как течная кошка.

Делаю шумный глоток латте. Хорошо, что можно отвлечься хоть на что-то.

— Дай мне попробовать свое.

Отчего-то жарко. И хочется снять толстовку.

— Нет. У нас деловая поездка по делу. Ради дела. Моих деловых вещей, которые я применю для дела! — веселю я мужа своей гениальной фразой.

— Ты моя женщина, Снежана, а я твой мужчина. Жадничать нехорошо.

— Мне не жалко! Что за детский сад?! — фыркаю я.

— Тогда накорми меня.

— Нет, Андриевский, это сейчас совсем не в тему.

— Ты просто жадина!

Он коварно смотрит на меня исподлобья. А я, психанув, подчиняюсь.

— Ну на, вот! — Сую ему в рот ложку с белым кусочком меренгового рулета, а он, рассмеявшись, тут же проглатывает и облизывает свои чуть суховатые, по-мужски чувственные губы. Заманчивее я никогда не встречала, обычно у мужиков либо толстые, либо тонкие, а у Андриевского они идеальные, как с картинки. — Быстренько пей. И пойдем, а то в магазине начнется перерыв.

— В таких больших магазинах не бывает перерыва, жена, — смеется муж, правда, все равно делает, как я прошу, поторапливается.

Доев, мы встаем, и он, как и дома, помогает мне надеть куртку. Но если дома он коснулся костяшками, то тут в последнее мгновение наклоняется и целует в шею под собранными в хвост волосами. Я вздрагиваю. Мурашки толпой бегут по всему телу. Муж, развернув меня к себе, застегивает молнию как маленькой.

— Она мне совершенно неинтересна как женщина. Я надеялся, что если буду игнорировать ее жалкие потуги, то она сама поймет, как это мерзко: быть женой моего друга и проявлять ко мне знаки внимания. — Слушаю его, опешив, и не успеваю отреагировать, когда он, подняв руку, большим пальцем стирает остатки пирожного с моих губ, интимно и очень эротично проводит по ним подушечкой. — Я хочу только тебя, Снегурочка. Неужели не заметно? Хватит о ней вспоминать! Повторяю: на хер ее! Пойдем в твой магазин.