Глава 24

За полчаса до описывавшихся ранее событий.

Елисей.

Сижу за столом в своем кабинете и, вместо того чтобы работать, напряженно смотрю на количество заряда на мобильном. Неспокойно стучит сердце. Вот не позвоню в обед, и Снежа снова решит, что я про нее забыл. Только помирились. Полазив по полкам, ничего не нахожу. Обычно ставлю зарядку во время завтрака, она у меня быстрая, минут пятнадцать всего. А сегодня башка совсем не соображает. Ночь не спал, жену возвращал. Даже не вспомнил про этот дебильный смартфон.

— Лена, у меня осталось два процента заряда на телефоне! — зову секретаря из приемной, та тут же просовывает свою темную голову в щель.

— А какой вам нужен? Я в этом не очень разбираюсь, если честно. Там же сейчас микро юэсби, тайп-си, лайтнин...

— Лена! Не дури мне голову! Найди мне зарядку. Купи.

Секретарша исчезает в проеме. А я, напрягшись, изучаю бумаги. Петр не подходит к телефону. Звоню ему уже в четвертый раз.

— Лена! — в этот раз гораздо глуше и не глядя на дверь.

Один день меня не было, а такое ощущение, что месяц пропустил. Стол завален бумагами.

— Да, Елисей Игнатьевич!

— Петра Семеныча найди, пожалуйста. Номер знаешь. У него сегодня должна быть важная медицинская процедура. Возможно, ему понадобится помощь. Игоря пошлем. Я только не знаю, к которому часу, вылетело из головы. Не могу ему дозвониться.

— Хорошо. — Уходит, потом возвращается и, застряв на пороге, докладывает: — Там как раз к вам Владислава Андреевна. Супруга Петра Семеныча. Она в приемной ждет.

Мрачно кивнув, разрешаю ее впустить.

— Елиесеюшка, здравствуй.

Вздохнув, перекладываю бумаги. На нее не смотрю. Только в документы. Ничего не могу понять с этим топливом. Почему у нас такое дешевое закуплено, если я подобного распоряжения не давал? Тут же тянусь через стол, по городскому набираю Федора.

— Ко мне зайди! Разговор есть.

— Елисей Игнатьевич, я заказала вам зарядное устройство по интернету, принесут после обеда.

— А че не завтра утром?

— Ну так метель, пробки кругом, много заказов, гирлянды, все дела.

— Ладно. Иди! — машу на нее рукой, но она опять возвращается.

— Я еще хотела вам сказать, босс, что звонили по поводу некой Людмилы Никитичны. Ее сын просил передать, что она в больнице. У нее утром случился инфаркт и она не сможет прийти на работу.

— Класс! Это моя домработница, — тоскливо потираю переносицу. — Перезвони парню, спроси, не нужна ли какая-то помощь. Деньги там, лекарства, врачи. И корзину фруктов закажи в больницу. Ну и найди кого-то временно вместо нее, Лена, и побыстрее.

Тяжко выдохнув, возвращаюсь к керосину. Читаю бумаги, затем вспоминаю, что в кабинете не один.

— Что ты хочешь, Лада? Извини, я все понимаю, но у меня нет времени. Работы просто завались.

Безразлично смотрю на нее, всем видом намекая: быстренько говори, что надо и уходи.

— Это все потому, что ты вчерашний день прогулял, Елисей, вот сегодня и зашился. Так всегда и бывает. — Она садится на стул возле моего стола и словно змея сползает по его спинке.

— Повторяю вопрос. Что ты хочешь?

Закидывает ногу на ногу, так что ее и без того не шибко длинная офисная юбка оголяет кайму чулок.

— Цистит не боишься заработать?

— Я, вообще-то, по делу. — Опомнившись, тянет юбку вниз.

— Я тебя перевел в другой отдел. Что опять? Как ты вообще тут оказалась?

— Ты знаешь, как я сложно схожусь с людьми, а там такие агрессивные женщины. Я утром там побыла пару часиков и прямо-таки наполнилась негативом. И вот приехала на такси просить тебя перевести меня обратно, обещаю быть паинькой. — Укладывает она свои груди ко мне на стол, перед глазами качается кулон, в покупке которого меня обвиняла Снежа.

— Откуда у тебя эта побрякушка?

— Купила. Сделала сама себе подарок, а что?

Как же она меня раздражает. Если бы не больной Петр, давно послал бы на хер. Терплю из последних сил.

— Ничего. — Возвращаюсь к документам, жду Федора, может, он пояснит мне ситуацию.

— У меня подружка в ювелирном работает, ну в том, в центре, самом нынче модном, она видела тебя там.

— Да ты что?! И? — не отрываясь от бумаг.

— И она сказала, что ты прям очень им заинтересовался. Я решила, если тебе он так нравится, значит и Петеньке моему зайдет. Вы же мужчины одного круга.

— И как, зашло?!

— Да уж. — Отворачивается к окну, — Ты же знаешь, Петру теперь не до этого.

— Ясно, Лада. Давай ты поедешь обратно в своей отдел. Перевести тебя сюда я не могу. Так что как есть. Придется потерпеть. Там зарплата хорошая, а к коллективу привыкнешь постепенно.

Пауза. Тишина. Тяжелый вздох.

— Это из-за Снежаны, верно?

Смотрю на нее исподлобья.

— Я не собираюсь с тобой или кем бы то ни было обсуждать свою жену.

— Точно. В ней дело. Я ей не нравлюсь. Она крутит тобой как мальчишкой! — шипит змеей, продолжая ползать по стулу, словно бы извиваясь. — Как песиком тобой управляет. А все из-за того, что она больная истеричка и не умеет держать свою ревность под контролем! А дети где? Почему она не рожает?! Небось чайлдфри? Скульптурки свои лепит, а рожать кто будет? Фигуру боится испортить? Они, молодые, сейчас все такие! Ты считаешь, это нормально, что ты стараешься, из кожи вон лезешь и по ее свистку распоряжаешься судьбами людей? Снежинка сказала, и генеральный директор на задние лапки поднялся, хвостиком перед ней машет. И плевать на друзей. Плевать! Лишь бы Снежинка не ревновала!

Внутри все взрывается. Встаю, резко толкнув свое кожаное кресло, оно с грохотом ударяется о стену. От накопившихся проблем и суеты, а также оттого, что мне едва удалось помириться с женой, я зол, как никогда прежде!

Никто не может говорить о моей жене в таком тоне. Еще и про ребенка моего посмела заикнуться…

Мне надоело! Зря возился с ней! Напрасно ждал, когда она включит башку и поймет, что такое поведение по отношению к другу мужа недопустимо. Что самой надо догадаться: так делать нехорошо! Не хотел всех этих ультиматумов, грубости и очных ставок.

Но только что она в конец оборзела.

Все, что накипело у меня за последнее время, я выплевываю наружу. Буквально расплескивая слова и фразы по кабинету, как грязные, хреново смешанные струи масляной краски по полотну:

— Ты как со мной разговариваешь? Я твои закидоны только из уважения к Петру терплю. Я его с детства знаю, он мой человек, я ему как брату доверяю, а ты мне никто. Просто его жена! Побойся бога, твой муж умирает, а ты как себя ведешь?! Пошла вон из моего кабинета!

Опершись кулаками на стол, я смотрю на нее злым и жестоким взглядом. Лада тоже встает, покачиваясь на своих гигантских каблуках. Теряется. Не ожидала от меня такой грубости. У меня характер такой, я могу терпеть очень долго, но если предел достигнут, то все.

Отшатнувшись, она едва не заваливается на своих ходулях — на ней сапоги выше колена из тугой черной кожи. Боже, как пошло она выглядит! Давно надо было послать ее. Чуть собственную жену не потерял, пытаясь не наговорить гадостей супруге друга. Но это уже ни в какие ворота. Особенно чулки эти на костлявых ляжках. У меня от них в животе просто мерзко.

Но Лада, опешив, молчит, тяжело дышит, медленно приходит в себя, а потом вдруг улыбается.

— Прости, Елисей, я не права. Я не должна была говорить такие слова. Я просто расстроена, что с коллективом не складывается в новом отделе, ты же знаешь меня, — повторяется она, — я плохо схожусь с людьми.

— Дверь там, — машу рукой.

— Я больше никогда не позволю себе подобные высказывания. Извини меня.

— Хорошо, — кидаю ей вдогонку и снова зову секретаршу: — Лена! Сюда иди! — Они с Ладой пересекаются в проходе. — А у нас какой-нибудь старый мобильный есть? Поройся в шкафах своих, а то я как без рук.