Глава 31

— Какой сюрприз, Елисей Игнатьевич! — лебезит передо мной Павел. — Спасибо вам огромное за то, что помогли мне. Я даже не знаю, как вас благодарить! Что от тюрьмы меня спасли! Я …

Отшатываюсь. Из квартиры идет странный сизый дым. На брате моей жены золотистый шелковый халат с кистями и вышитыми крупными черными птицами.

— Что происходит?!

В голове прокручивается миллион вариантов того, что там внутри может происходить. Первое желание — вытащить оттуда Снежу. Второе — убить, на хер, Павла за то, что вообще родился.

Бордель там, что ли? Или наркопритон? А если Снежа что-то такое попробовала?! Я его не просто убью! Я разорву его на части. Несколько раз подряд.

Шагаю в прихожую. Только сейчас понимаю, что музыка не совсем обычная. Это не популярные песни. Это какие-то шаманские завывания. В коридоре старая потертая мебель, через открытую дверь кухни виден стол, заваленный грязной посудой, а прямо передо мной разверзлась, как ад, мрачная картина гостиной. Там плотно задернуты тяжелые темные шторы, приглушенный свет, круглый стол посередине. За ним сидит, взявшись за руки, группа людей с закрытыми глазами, а какая-то тетка в халате, похожем на тот, что на Павле, взывает к духам.

— Это что за херня?

Снежи среди сидящих за столом, к счастью, нет.

— Тише, Елисей Игнатьевич. Это спиритический сеанс! — Паша вытягивает меня за локоть на кухню.

Я, задохнувшись от вони и увиденного, никак не могу проморгаться.

— А где моя жена?

— Снежа?

Это дико бесит, рычу на него, как дикий кабан, я ведь был уверен, что она здесь, и теперь меня еще больше сводит с ума вся эта ситуация.

— Ты знаешь какую-то другую мою жену?!

— Нет, конечно. Нет! Ваша жена — моя сестренка Снежа.

— Чем это воняет?!

— Это репейник,, — переходит на быстрый шизоидный шепот, мотает головой, — очень мощное защитное средство! Очень! Он способно не только отпугнуть злых духов, но зачастую и повернуть эффект заклинаний против самого заклинателя. Кроме того, репейник можно использовать для приготовления зелья, которое вызывает сон настолько глубокий, что его не отличить от смерти. Это очень важно. Так во время сеанса можно…

— Я что-то не понял. — Достаю из кармана чистый белый платок и прикладываю его к носу. — Во время сеанса же, наоборот, духов вызывают, — зачем-то вступаю в полемику, но это уж точно не из интереса, а от волнения за жену, от растерянности, где мне искать ее дальше. Сердце аж мечется в груди, так мне хреново.

— Это хороших надо вызывать. Родственников. А злые пусть уходят. Для этого и нужен окутывающий участников дым.

— Ясно.

— Медиум, ну та женщина, что в центре, — с какой-то дури объясняет мне Павел, — раньше проживала в этом доме. В другой квартире, но суть в том, что у нее было две дочери: Маша и Даша. Они обе трагически погибли. И вот в один из дней Катерина сообщила мужу, что вступила в контакт с потусторонней сущностью Маши. Представляете, Елисей Игнатьевич, она изучила алфавит из стуков и щелчков для коммуникации с тем миром. В результате нескольких сеансов, которые она проводила вместе с сестрами, дух Маши сообщил, что они с Дашей не просто погибли, утонув в реке, а умерли насильственной смертью.

— Понятно, очень интересно. — Отодвигаю Пашу от проема кухонной двери. Пустое все, надо идти. — Ты бы лучше работу себе нашел.

— Так Екатерина только в моей квартире может с духами разговаривать, она мне и платит.

— И много платит?

— Двадцать тысяч в месяц. Я же вам самое главное не рассказал. Как раз в тот момент в соседнем доме благодаря работе нашей доблестной полиции обнаружился маньяк. Мать уверена: он-то девочек и погубил. После пережитого у нее открылись сильные способности медиума. Теперь народ платит ей, чтобы найти виновных в смерти любимых.

— Репейник проветри. — Покидаю квартиру, сунув платок обратно в карман, отряхиваясь, как будто вымазался в грязи.

— Спасибо вам, спасибо!

Что бы ни происходило в доме у Павла, все это не имеет ко мне никакого отношения. Моей Снежи здесь нет.

Понимаю, что в моей руке все еще зажат букет. Я и забыл о нем, опешив от увиденного в квартире. Неудивительно, что Павел влип в какую-то дичь с телефонными мошенниками, он и дома занимается полнейшим бредом.

Очутившись на свежем воздухе, дышу полной грудью, избавляясь от навязчивого запаха горелого репейника, который колом стоит в носу. Швырнув в урну розы, понимаю, что без Снежи мне и целого мира мало. Зачем мне дом, машины, компания, когда я не могу даже увидеть ее?

И стоит мне взглянуть на торчащие вверх стебли, как все мысли тут же рассыпаются в прах, сердце сжимается от тоски еще сильнее. Я прекрасно понимаю, что мне не продвинуться дальше.

Еду еще к двум подругам Снежи по художественному училищу, но одной нет дома, а другая понятия не имеет, где моя жена.

Отчаявшись, набираю Лысенко.

— Не нашли, свое счастье, Елисей Игнатьевич?

Помотав головой, будто собеседник может это видеть, ничего не отвечаю и, ударив несколько раз по капоту автомобиля, злюсь еще сильнее.

— Проверьте последние звонки. Вряд ли она поехала к кому-то, не созвонившись. И карту, где она расплачивалась в последний раз, изучите.

— Сейчас найдем ее, не переживайте, господин Андриевский. От моих парней ни спрятаться, ни скрыться.

— И еще, — мне это даже произносить противно, — пробейте пацана с выставки, — называю день и место, — он журналистом представился. Подозрительно набрал ее после, ночью. Будто переживает, как она. Не знаю, что это за тип. Вдруг это что-то связанное с моим бизнесом.

— Проверим. Но я не думаю, что тут у нас криминальный след. Иначе бы она на развод не подавала. Сами же понимаете. Сбежала она от вас и только от вас.

Хочу послать адвоката на хер. Потому что правда глаза колет. И вообще сам понимаю, что за любимую жену надо было держаться обеими руками. А не пытаться усидеть на двух стульях. Думал, никуда не денется. Теперь вот ни до обидевшегося на меня Петра, ни до его жены дела нет. Только Снежа волнует.

Только она…

Лысенко молчит. Этот жук умеет держать паузу с подтекстом, как никто другой.

Второй вызов. Федор. Скидываю. Мне нужна минута, чтобы начать думать. На работе что-то происходит. А мне надо найти супругу. Поговорить с ней. Попросить прощения. Вернуть. Запереть на сто замков, чтобы больше никогда не смела прятаться.

Как же она сумела так сильно ранить меня сегодня? Молниеносно и, как говорится, без правил. Молодец…

— Найдите ее. Любые деньги плачу!

— Конечно, господин Андриевский. Но я вам вот что скажу. У меня сын в четвертом классе сейчас, и они постоянно фразеологизмы и поговорки пишут. Я вначале думал: зачем?! А потом допер. Вот, например, последняя была: «Пока жареный петух в жопу не клюнет». Ведь очевидно же, Елисей Игнатьевич, подразумевается, что мы зачастую начинаем шевелиться, обращаем на проблему внимание, предпринимаем необходимые действия только после того, как случается непоправимое, ситуация выходит из-под контроля. И когда кто-то, кого мы любим…

— Лысенко! — рычу в вперемешку с хрипом. — Ты хочешь, чтобы я другого адвоката в компанию нашел?!

— Так при чем тут вы, Елисей Игнатьевич, — смеется, — я же вам про сына и урок русской литературы вещаю. Оказывается, полезные занятия эти, да? Все в жизни пригождается потом. В школе надо-таки учиться. Да?!

— Ищите мою жену.

Вешаю трубку, чтобы не послать его на три веселых буквы.

Он найдет. Он всегда справляется, потому что лучший. Не хотел я этого делать. И слежку устраивать, и искать с собаками. Это ведь не про любовь. Так не должно быть. Отвратительная горечь подступает к горлу. Сажусь в машину и, откинувшись на спинку сиденья, упираюсь взглядом в потолок.