Глава 33

— Ты подписал заявление на развод?

— Нет, — твердо отвечаю я, а у самого аж все внутри заходится.

Делаю шаг, под ногами что-то скрипит, и, несмотря на то что ступаю я осторожно, Снежа все равно вздрагивает.

Смертельная бледность ее рук, одного цвета с мраморными скульптурами вокруг, пугает. Душу рвет, когда я замечаю крупные слезы, сверкающие сквозь длинные ресницы ее больших, красивых глаз. Голос Снежи дрожит. Но, как только я переступаю порог мастерской, на ее щеках вспыхивает живой румянец. Ей не все равно.

— Тогда подпиши заявление на развод и уходи.

— Нет.

— Тебе больше меня не обмануть, Елисей. Я не желаю знать, кто ты и что ты. Ты для меня не существуешь. Ты лживый и двуличный придурок. Убирайся!

Пытаюсь приблизиться, но каждый раз, когда я ступаю по полу, из-под подошв раздается мерзкий хруст засохших кусочков глины, этот звук нервирует нас обоих. Как будто я иду по битому стеклу собственных надежд. А судя по настрою Снежи, так и есть. Не знаю, что заставит ее помириться со мной.

И эта безнадежность режет по живому.

— Уходи! — вскрикивает. — Я не хочу слышать твой голос! Меня бесит твой запах. Эта твоя дорогая туалетная вода, она меня просто выводит из себя! — Снежа, дергано развернувшись, запускает в меня куском глины, он попадает прямо в лоб.

Унизительно, даже больно, но ничего, вытираюсь рукавом пиджака. Главное, доказать ей, что все будет хорошо.

— Это не поможет. И не испугает меня.

— Господи, нет, я не хочу! — Бросается к столу, хватает оттуда беспроводные наушники, истерично засовывает их в уши, становится обратно к станку, пытается лепить, ожесточенно дергает глину туда-сюда, что-то срезает стеками. — Ну почему нельзя просто развестись, и все?! Как делают все нормальные люди! Ну не сошлись характерами, ну разлюбили, остыли — бывает! — из-за заткнутых ушей Снежа говорит громче, чем нужно.

— Я уволил Ладу!

Услышав это, выдирает наушники, кидает их обратно на стол. Понимает, что я все равно продолжу с ней разговаривать. Пытается вернуться к лепке, но опускает руки, потом снова швыряет в меня серой склизкой субстанцией.

Уворачиваюсь.

— Молодец, Андриевский. Наконец-то! Не прошло и полгода! И ты услышал меня! Похвально! Уволил главную потаскуху авиакомпании! Браво! Как же тебя отблагодарить? — наигранно смотрит по сторонам, как будто ищет подарок. — Скульптура у тебя уже есть, — дурно смеется моя жена. — Хочешь, я поощрю тебя еще и медалью с надписью?! Я знаю место, где их делают. Можно еще печать на майках и кепках!

Она старается не смотреть мне в глаза, избегает этого. Но ее просто бомбит от эмоций.

— Послушай меня, солнышко, давай мы оба успокоимся. Выдохнем и попытаемся прийти к консенсусу. Поговорим! Во-первых, — выставляю руки вперед, если она соберется бежать и вдруг рванет, то я поймаю ее. — Я хочу пояснить насчет кулона.

— Нет! Это просто невозможно! Ну зачем мне очередная твоя ложь? На фиг она мне?! Я хочу разойтись, Елисей! Ты слышишь меня? Как в море корабли. Отвернуть вправо на определенный угол и разойтись левым бортом.

— Какая у меня умная жена, — грустно улыбаюсь, оценив последний комментарий.

— Умная бы давно развелась с тобой, а не давала миллион шансов.

Как-то очень резко начинает болеть голова. Снова звонит Федор, но если я сейчас подниму… Я расставил приоритеты.

Забравшись на высокий деревянный табурет для позирования, что как раз напротив станка, за которым работает Снежа, смотрю на нее, перестав спорить. Меняю тактику.

Мое молчание ее дезориентирует. Жена вынуждена видеть меня, и ей приходится ждать, что я сделаю дальше. Она может сколько угодно кричать, что мечтает избавиться от меня, но я не зря добился того, чего добился в жизни. И тоже могу играть не по правилам ради победы.

— Чего уставился? Ты так и будешь здесь сидеть, врун?

Сверлю ее глазами. Ни на секунду не выпуская из фокуса. Моя красавица. Даже когда злится, она великолепна. Если думает, что я сдамся, то она совсем меня не знает.

— Это общественное место, почему бы и нет? Хочу и сижу. Смотрю. Мне нравится.

— Ты… Ты просто… Ты, — аж задыхается от эмоций. — Уходи!

— Нет, — спокойно отвечаю ей. — То, что ты видела, совсем не то, что ты думаешь. Лада притворилась будто ей плохо и просила завезти ее в больницу. Я ехал на обед к тебе, спроси у своей сестры. Я не стал ей помогать. Кулон она купила себе сама, в ювелирном работает ее подружка, она-то ей и насоветовала тот, что я смотрел.

Снежа снова в меня чем-то кидается, но мне уже вообще фиолетово. Эта ее детская привычка швырять в меня вещами уже не цепляет.

— Можешь хоть стулом в меня запустить, Снежана Андриевская, я все равно буду любить тебя любой.

— Я поменяю фамилию, понятно тебе?!

— Нет. Мне непонятно.

— Нельзя быть женатым на ком-то насильно!

— Адвокат мне это уже говорил. Считай меня глухим и непробиваемым, но я не собираюсь разводиться.

Она откладывает работу и, тяжело вздохнув, смотрит на меня в упор. Мне нравится этот долгий контакт глазами, он цепляет за живое. Потому что дает надежду. Я смотрел бы на нее вот так, не отрываясь, целую вечность.

Она прищуривается.

— Как воспринял Петр новость об увольнении жены? — Ее взгляд становится стеклянным, а голос надменным.

Как будто это не моя чувственная и капризная Снежа, а какая-то другая, хладнокровная, чужая мне женщина.

— Очевидно, обиделся. Я не стал перезванивать. Он набрал, я просто сообщил новость. Он кинул трубку…

Дальше неожиданно для меня Снежа бросается вперед с кулаками, пытаясь ударить по голове, лицу, в грудь. Руками и ногами. Моя шальная, ревнивая, бешеная фурия.

— Ты сказал мне, что он болен! Сволочь! Я поверила тебе! Я простила! Я воскресла, а ты, сукин сын, обманул меня в тысячный раз подряд...

Хватаю ее руки, стараюсь обнять, прижать к себе. Так и держу за запястья, она выкручивается, но я не отпущу, пусть не рассчитывает.

— Что?! В чем обман?

— Я видела Петра в гостинице, куда ты меня привез! Он вывалился из номера с двумя шлюхами. Он не выглядел больным! И уж точно не смотрелся импотентом! Совершенно здоровым он был! А ты мне врал! Зачем?!

Она ревет. А я отпускаю ее запястья, но только для того, чтобы с силой прижать к себе. Обнять и никогда не отпускать. Я люблю ее как одержимый и окончательно свихнувшийся, но то, что она говорит про Петра…

Вот прямо сейчас мне надо подумать. Ей нельзя никуда идти. Потому что просто нельзя, да и не дам я ей больше сделать ни шагу без меня.

Что дальше?! Меня оглушило.

Но я верю жене! И раз она видела Петра, значит это был Петр. И это чистой воды предательство, мгновенно повергающее меня в настоящий шок.