Глава 35

Она не слышала его слов, только мои.

— Что случилось? — по старинке спрашивает меня, как обычно интересуется жена у мужа.

Ну вот… А говорит, что все равно. Смотрю на нее как приклеенный, просто сверлю взглядом.

— Да так, проблемы на работе.

— Ясно, ничего нового.

— Ну да, — натягиваю улыбку.

Медленно опускаю телефон. Отключив звонок, и продолжаю изучать жену, мне кажется, ее щеку просто жжет от моего взгляда. Снежа продолжает лепить. По всему видно, какое сильное она испытывает удовольствие от контакта с глиной и формотворчества, чего нельзя сказать о взаимодействии со мной.

Дышу потихонечку, неторопливо, на счет раз-два — вдох, потом выдох. Федор сообщил мне название фирмы, и я окликаю жену, чтобы увидеть ее реакцию. Убедиться. Страха не чувствую, не верю я в этот бред.

— Милая, тебе о чем-нибудь говорит название «Форсаж»?

— Кино такое, аж десять частей. Гоняют туда-сюда на машинах. Врезаются. Бред, короче. И не зови меня милой. Ладушку свою так зови, а меня Снежаной Владимировной.

Усмехнувшись, испытываю острое желание снова прижать ее к себе. От произнесенного мной она даже не дергается. Вообще никакой реакции, даже на секунду не зависает, просто лепит, и все. Только видно, что я ее раздражаю. Хотя это возмущение на мой счет все равно какое-то поверхностное. Потому что, когда человеку все равно, он спокоен и расчетлив, а Снежка дрожит… Через нее словно ток пропустили.

Очевидно, что это подстава, у меня даже мысли не возникает, что жена за моей спиной создала предприятие, чтобы уничтожить мой бизнес. Как бы сильно меня ни ревновала Снежа, она не такая. Если бы Потапенко пришел к ней, она почти наверняка плюнула бы ему в рожу. Моя жена — королева драмы. И самый главный ее недостаток — это врожденное чувство паники. Но это нормально: чем тоньше натура, тем она легче гнется. И я люблю ее такой, какая она есть.

Точно уверен, что Снежа не имеет никакого отношения к подлости. Очевидно, что ее подставили. Сейчас нам очень срочно нужен Лысенко: вдруг есть еще какие-то вещи, о которых мы даже не подозреваем? Я обязан в первую очередь спасти жену. Мало ли что еще они на нее повесили. Страх пронзает тело тысячью иголочек, домыслы жгут внутренности, сердце стучит так сильно, что кажется, еще чуть-чуть — и вырвется из груди.

— Сейчас мы с тобой. — Сползаю со стула и медленно подхожу к ней. — Поедем в мой офис. Я хочу, чтобы ты поговорила с моим адвокатом.

Пытаюсь снова коснуться. Кладу руки на плечи. Она дергается, скидывая мои ладони, но слово «адвокат» ее заинтересовывает.

— Чтобы обсудить развод?! — обернувшись, Снежана смотрит мне прямо в глаза.

Я, конечно, утешаю себя, что она психует из ревности, просто опять увидела меня с Ладой, поэтому затребовала развод немедленно. Но, честно говоря, то, как она сейчас включается в беседу и даже лепить перестает, радуясь избавлению от меня, немного пугает.

Неужели и вправду хочет разойтись? Скулы сводит! Не дам! Сдохну, но не отпущу!

Поэтому вру, чтобы вытащить ее отсюда и чтобы Лысенко все сделал как надо. Не желаю, чтобы завтра из-за каких-то непонятных фирм к моей жене пришли полицейские.

Теперь сердце стучит ровно, как маятник. Потому что ложь во спасение — это вовсе не ложь, это хирургическое вмешательство, которое необходимо произвести, чтобы пациент выжил.

— Да!

Я сгорю в аду вместе со своей ненормальной любовью к этой женщине.

— А почему ты только что спорил, кричал, что никогда, а теперь соглашаешься?! Что-то здесь нечисто. Подпиши заявление в «Госуслугах».

— Я потом, — игриво. — Приедем, и сразу же подпишу. — Протягиваю ей руку. — Поехали, Лысенко расскажет, как лучше оформить развод.

— Елисей, ты меня совсем за дуру держишь? Что тебе сказал Федор? Говори, или я никуда не поеду! Немедленно! — Оборачивается, мы оказываемся лицом к лицу.

Я так сильно люблю эту красивую женщину, что, кажется, найду ей оправдание, даже если она в здравом уме оформила эту фирму специально, чтобы отомстить мне.

— Не ври! — Толкает меня в грудь. — Говори немедленно! Что он тебе сказал?! Только что ты готов был волосы на себе рвать, чтобы не разводиться!

Ладно, ложь во спасение откладывается. Придется говорить правду.

— Федор обнаружил, что ты оформила на себя фирму, в которой являешься соучредителем и директором по совместительству. А теперь воруешь у меня данные и всячески поставляешь!

Зажмуриваюсь, потому что тут же получаю пощечину.

— Но я не поверил!

Снежа кричит о том, какой я идиот, как она жалеет, что вышла за меня замуж, как она радовалась, когда решилась подписать развод, и так далее и тому подобное.

Беру ее на таран и кладу на плечо. Ну потому что иначе договориться не получится. И тут уже дело не в разводе. Просто ей надо помочь. Это нехорошая находка. Тут надо подумать. Прихватив ее куртку и обувь, тащу в машину.

Она продолжает драться и царапаться. Я стараюсь ее обуть. Ибо лепит она по привычке босой.

Игорь вроде бы уже привык ко всякому, но все равно в шоке.

Хуже всего приходится в офисе, потому что одно дело — тащить ее через мастерскую, там все не от мира сего, и совсем другое — через весь офис в кабинет генерального директора. Подобный позор немыслим среди цивилизованных людей. Но ради любви люди способны на многое.

Затащив, плюхаю на стул. Лысенко приспускает очки. Федор опускает глаза. Ему стыдно за все те обвинения, что он выдал мне, не подумав.

— Здравствуйте, Снежана Владимировна. — Дальше ко мне: — Вы что, в плен ее взяли?

Ее волосы рассыпались, превратившись в белое пушистое гнездо. Куртка наполовину сползла с плеча, а ботинки она так и не дала надеть. В итоге сидит у меня за столом босая, нахохлившаяся и перемазанная в глине.

— Что за ерунду вы придумали? Как можно оформить фирму на человека, да так, что он об этом и не догадался?

— Все очень просто, Снежана Владимировна, сейчас выдохнем и во всем разберемся. У нас тут очень насыщенный день: начали с развода, а продолжаем финансовыми преступлениями. Раз уж вы, я так понимаю, все отрицаете, то очевидно, мошенники завладели персональными данными, а именно — оригиналом вашего паспорта. Затем незаконно включили вас, как владельца паспортных данных, в число соучредителей компании и назначили директором фирмы.

— Какой еще фирмы?

— «Форсаж». — Приподнимает документы.

А Снежка смотрит на меня искоса.

— Зачем?!

— Ваш муж довольно крупный предприниматель и известный человек в нашей стране. Там, где есть большие деньги и власть, там всегда есть место предательству. Вашего мужа хотят уничтожить.

— Я ничего не делала. Я скульптор. Я вообще в этом не разбираюсь.

Наклоняюсь, целую ее в макушку, она дергается как от больного проказой.

— Кому вы давали паспортные данные и что вы подписывали? Вы знакомы с неким господином Потапенко?

— Это Петр? — оборачивается, все путает, снова смотрит на меня волком. Кажется, начинает складывать кусочки пазла.

— Солнышко, подумай хорошенько.

— Вам повезло с мужем, госпожа Андриевская, я бы вас уже прибил по совокупности факторов, а он продолжает самозабвенно любить. Это надо ценить.

— Лысенко! — делаю шутнику- адвокату замечание.

— Ладно, ладно. Итак, думаем все вместе, включаем коллективный разум.

И тут я кое-что вспоминаю.

— Помнишь, летом мы ездили на загородную дачу Петра. Ты забыла свой рюкзак. И мы поленились вернуться за ним, вернее, телефон у тебя был в кармане, а рюкзак мы забрали только в понедельник вечером. Петр настоял, что сам привезет его в офис. В нем был твой паспорт?

Кивнув, Снежа приглаживает свое пушистое гнездо и, отобрав у меня ботинки, наклоняется под стол, обувается.

— Да, паспорт был там. Но было еще кое-что. Чуть позже...

Я сажусь с ней рядом.

— ...до всей этой истории с Ладой.

— Говори!

— Ты уехал на работу, а Петр заявился к нам домой. Я готовилась к выставке, все мои мысли были заняты скульптурой. Я, конечно, открыла твоему другу. Но я была такая рассеянная, думала только о том, как мне победить в конкурсе, я вообще тогда лепила и днем и ночью. Он был с каким-то мужиком, сказал, что это курьер, они держали письма для тебя и попросили расписаться в трех местах…

— Снежа, — вздохнув, тру глаза и лицо. — А куда делись письма?

— Он сказал, что отвезет их тебе в офис. В тот день ты как раз уехал в командировку, в ту самую, когда Лада подошла к телефону.

Опустив глаза, жена замолкает. Она понимает, что облажалась. Впрочем, как и я, слепо доверяя другу. И, пока мы драматизируем, в игру включается Лысенко.

— Значит, так. Пишите заявление. Обязательно укажите, что никогда не имели ни желания, ни возможности участвовать в деятельности данной фирмы.

— Хорошо. — Я ее обнимаю, она не сопротивляется.

Сейчас мы одна команда.

— Дальше приводите себя в порядок, мы с вами обратимся в ближайший отдел МВД и потребуем возбуждения уголовного дела.

Снежа бледнеет, я снова ее целую. На этот раз в щеку. Я не дам ее в обиду.

— Ну и, конечно, необходимо обратиться в налоговую инспекцию. Наша цель — ликвидация данного юрлица. Если реакции не последует или из ИФНС придет какая-то тупая отписка, мы обратимся в прокуратуру.

Мне кажется, моя супруга даже не дышит, настолько она перепугана.

— И удалите заявление о разводе, сейчас это совсем не к месту! Мы должны работать сообща. Спасать всех вас и вашу авиакомпанию. Сор внутри избы нам не нужен.

Снежа послушно лезет в телефон и тыкает там в разные иконки. А Лысенко в это время мне подмигивает.

— Я же вам говорил, — хитро улыбаясь, шепчет одними губами, — что я профессионал и никакого развода не будет. Подумайте про шашлык и баню, Андриевский. Вам без меня никуда, — и еще раз подмигивает.