Глава 42

Я не сразу понимаю, что произошло. Оказывается, когда я оттолкнул Снежу с пути падения глыбы, она, испугавшись и рискнув собой, сделала то же самое для меня.

Как она могла?! А если бы на голову?! У меня прямо закипает все от злости и страха за нее.

Все произошло так быстро… Задыхаюсь от ужаса! Ни одна проблема на работе не стоит того, что я вижу. Глыба грохнулась между нами.

Тут же сбегается народ. Все возмущаются и проклинают руководство ресторана. А я смотрю на жену и понимаю, что ее задело. В этот момент мой мир падает в пропасть, исчезает и практически перестает существовать. Я никогда так не пугался… Просто дикий животный страх, сковавший волю. Мысли беспорядочно мечутся по черепушке, как пойманные в клетку мыши. И я туплю по-черному. Не могу ничего понять.

Сколько всего еще случится с нами за эти дни?! Когда все успокоится и мы станем жить нормально?!

Подхватываю ее на руки и несу в машину. Тут же выбегает Игорь. Он помогает мне, а я зачем-то матерю его, срывая зло. Водитель мчит к ближайшему травмпункту, а я глажу и уговариваю свою девочку. Не знаю, какая больница сейчас лучше, голова совсем не работает.

И вот мы на месте. Посылаю Игоря за наличкой, потому что планирую пихать всем подряд деньги, только бы моей Снеже помогли и сделали все как положено.

К счастью, рана на плече оказывается неглубокой. Только вот нам попалась очень странная врачиха. Вначале она долго смотрит на меня, будто силится узнать. Потом дает указание медсестре обрабатывать рану, а сама ползает в смартфоне в поисках какой-то, очевидно, «очень важной» информации, а дальше… Вместо того чтобы лечить мою женщину, она упорно разглядывает меня. Нагло интересуется именем и фамилией, якобы оформляя документы, а сама пристает, совсем как Лада. Мол, видела по телевизору. Сначала не узнала, а потом, как поняла, кто я такой… практически олигарх...

И вроде бы она рулит процессом, но постоянно интересуется, как мне удается руководить такой крупной компанией. Но я учел ошибки прошлого и не планирую больше жалеть чьи-то чувства, если только это не чувства моей жены.

— Да какая на хер разница, что мне там удается, когда из моей девочки сочится кровь? — гаркаю на дилетантку в белом халате, совершенно не думая, что могу ее обидеть.

Пусть пожалуется кому-нибудь. Главное — Снежа.

Злюсь на очередную курицу, которая, пренебрегая своей работой, пытается наладить контакт со мной. Самое интересное: ее моя грубость совсем не отпугивает, даже наоборот, как будто подстегивает.

Обстановка накаляется. Жена вскрикивает. Рану обрабатывают антисептиком, а Снежка тараторит, как заезженная пластинка, о том, что нужно обязательно проверить меня. Вдруг тоже задело, а я этого не понял? Требует осмотреть. Буквально кричит об этом. И сколько я ни повторяю, что на мне ни царапины, Снежа снова и снова талдычит об этом.

А врач просто непробиваемая! И смотрит не на рану, а на меня, пусть и искоса. Подгоняет медсестру, но глаз не сводит. Да откуда только такие берутся? Она что, правда думает, что я брошу жену и буду с ней?

Господи, какая чушь!

И моя Снежа, которая обычно воюет только со мной, обижается, ревнует, капризничает, тут совершенно неожиданно кидается в бой. Видимо, аромат антисептика дает ей в голову, и она выступает как заправская амазонка. Громко, нагло и очень грозно восклицает:

— Прекратите так смотреть на моего мужа! Вам что, за это доплачивают?! Делайте свое дело и не пяльтесь тут!

Ого! Это, видимо, шок. Иначе я объяснить это не могу. Она же собиралась отдыхать от меня, а тут просто пещерная женщина, готовая загрызть за своего мужчину. Даже боюсь радоваться. И хотя Снежа еще капельку обижена, всю оставшуюся процедуру она горяча и бешена. Врач сует нам справку о проделанном осмотре, посылает в поликлинику по месту жительства, а я, ни минуты не думая, снова несу жену к машине.

— Куда тебя отвезти? — Я хочу домой, но пытаюсь быть милым и следовать ее правилам.

Смотрю на нее. И не дышу.

— У меня есть три варианта: ехать либо к сестре, либо к брату, либо в гостиницу.

Ладно, допустим. Я обязан прислушиваться к ее мнению, дать ей время подумать, пространство дышать. Поэтому, несмотря на то что у нас огромный дом и есть еще квартира в центре, я занимаюсь идиотизмом, а именно: снимаю для нее номер в хорошей гостинице.

Жена может ходить, но я продолжаю таскать ее на руках. Самое интересное, что Снежана не спорит. Только молча позволяет. Испугалась. Я это вижу.

Мы оба в номере, сидим на большом черном кожаном диване. Она не выгоняет, а я не ухожу. Думаю, надо оставить ее в покое, как она просила в ресторане, но Снежа сама не своя. Перепуганная. И я не могу заставить себя встать с места.

— Ты уверена, что не нужно обезболивающее?

— Нет, все нормально. Даже не зашивали. Потом еще раз перевязку сделают, и все. Куртку жалко, я любила ее.

— Просто рана выглядела довольно крупной. Я удивлен, что не стали зашивать.

Встаю, какое-то время размышляю, потом снова сажусь. Внутри бурлит отложенная злость.

— Как ты могла кинуться под глыбу? Снежа?! А если бы тебя убило?

— А как ты мог так долго тупить, что она тебя чуть не прибила? И зачем меня толкал? В итоге чуть сам не получил!

Ругаемся друг на друга. Но это уже не то, что было раньше. Мы перепугались друг за друга.

Пристраиваюсь ближе. Тяжело дышу, никак не могу унять это бешенство, но не на какие-то ее слова и выбор, а на то, что она могла пострадать сильнее.

— Я за тебя испугался!

Она поворачивает голову. Смотрит на меня в растерянности.

— А я за тебя! А еще эта врачиха, она так на тебя пялилась! Елисей, я сказала, что хочу подождать и съехать от тебя, а сама устроила скандал первой встречной женщине! — Бьет Снежа руками по дивану. — Да что со мной не так?!

— Да уж, ты была неподражаема, — усмехнувшись.

Кладу руку на спинку дивана за ее спиной.

— Я хотела расцарапать ей рожу, хотя собиралась пожить от тебя отдельно. Я не могу оставить тебя без присмотра. Они все тебя хотят! Они просто кидаются на тебя, как будто ты медом помазан! Вот стадом набегают и мечтают лапать, где им заблагорассудится. Как я буду жить отдельно?!

Смеюсь. Моя рука все так же на спинке дивана.

Жена снова крутит головой, смотрит на меня. Потом ниже.

— У тебя рубашка в моей крови, Елисей. — Кусает губы от негодования.

— Ты права, сниму.

Послушно сбрасываю пиджак, расстегиваю рубашку, стягиваю майку. Остаюсь в одних брюках.

— Господи, я так испугалась, что тебя убьет.

И смотрит на мой голый торс как будто примагниченная.

— А у меня из-за тебя до сих пор поджилки трясутся. Вот разберусь с проблемами на работе и засужу, на хер, этот ресторан.

— Ты видел этот кусок льда? У меня и сейчас ком в горле и волосы дыбом, как представлю, что тебе голову пробило…

И резко кидается ко мне. Как делают маленькие дети. Непосредственно и чувственно, словно действительно перепугалась. И обнимает, прижавшись к моей голой груди.

Ужас ужасом, но я ощущаю неземной кайф. Голова тут же перестает соображать. Когда она вот так близко, у меня крыша едет. Не понимая, что делаю, кладу ладонь на ее живот. Жар обдает нас обоих. Я не могу с собой справиться.

— Опять ты давишь.

— Нет. Даже в мыслях нет.

Она тяжело дышит. А я не убираю руку, начинаю двигать пальцами, поглаживать ее ниже, еще ниже, совсем низко и запретно. Моя ладонь на ее джинсах.

— Клялся дать выдохнуть, обещал кислород, а сам опять перекрываешь.

— Рука не болит? — Ласкаю ее между бедер через плотную ткань штанов.

— Болит, но не сильно… Елисей, — охает жена.

— Да, солнышко. Мне уйти?!

— Прошу тебя.

— Конечно, солнышко... — Продолжаю гладить ее, при этом тянусь к губам за поцелуем.

Между делом расстегиваю пуговицу на джинсах и просовываю руку в ширинку, нахожу трусики и ныряю внутрь. Все как она любит.

— Я хотела сказать, что ты собирался дать мне время, — стонет Снежа.

Ласково перебираю пальцами, поглаживая центр ее женственности и, пока Снежа пытается возмутиться, ныряю двумя пальцами внутрь.

Она слегка выгибается, а я, пользуясь моментом, перемещаюсь ниже, кусаю, целую, терзаю грудь через майку. Лифчик совсем тоненький и сквозь него легко находятся твердые горошины. Продолжаю двигать рукой, возбуждая, даря ласку и любовь.

Снежа, забывшись, кладет руку на мою голую грудь. Стонет. Бубнит о чем-то. А я, пользуясь моментом, срываю с нее джинсы, задираю майку и возвращаюсь на исходную позицию: рука между сладких бедер, а губы на соске.

Грудь, шея, ушки и снова грудь. Губы. Очень много жарких поцелуев в губы. Она за мной не успевает. Страсть нарастает. Снежа стонет. Нет ни капли сопротивления. Она вся сочится и горит в моих руках.

— Будь ты проклят, Андриевский, не могу я с тобой бороться.

— Хочешь меня?

Она не отвечает. Но это было бы слишком. И так все ясно. Сползаю между ее ног и, плюхнувшись на пол возле дивана, кладу ее ноги себе на плечи.

Я хочу почувствовать ее вкус. Собрать его как можно больше. Чтобы она металась по подушке, выкрикивая мое имя. Чтобы все у нас снова стало хорошо. Поэтому, развернув жену поудобнее, кончиком языка нахожу самую чувствительную точку. Начинаю медленно, с толком, с чувством и расстановкой. Играю с ней, ощущая бурную реакцию. Она очень сладко стонет. Совершенно не стесняясь. Дураки! Какие же мы идиоты! Столько времени зря потратили.

— Это вместо обезболивающего, — грязно шепчу я.

Она не спорит, а дрожит, вся блестит и даже хнычет. А я изучаю каждый участок, я буквально засасываю ее. С ней всегда хорошо, но сейчас это другая реальность, ожившая сказка, волшебная планета, райское озеро. Я бы сожрал ее, если бы мог.

Довожу ее до края, но упасть не даю. Мы сделаем это вместе. Спустив штаны, подношу себя к самому входу. Снежа так сильно хочет того же, что и я, что сама подставляется.

Проталкиваюсь внутрь.

Кожа к коже. Без каких-либо препятствий. Без защиты и сожалений.

Моя тугая, обалденная, единственная. Моя! Другая мне не нужна! Снежа выжимает меня без остатка и испытывает оргазм уже через несколько моих глубоких, страстных толчков. Не может сдержаться и аж кричит. А я сладко трахаю ее и целую в губы. И, честно говоря, сам на грани. Спускаю, как пацан, и десяти минут не проходит. Прямо в нее. Мечтаю, чтобы у нас все получилось.

— Ты ведь никогда не оставил бы меня в покое, даже если бы мы развелись, Андриевский? — шепчет, сжимая меня ногами.

— Конечно, нет. Я бы тебя возвращал снова и снова. Преследовал бы как маньяк. Нападал бы, таскал в берлогу и любил бы до посинения, — смеюсь.

— Дурак! — Бьет здоровой рукой по спине. — У меня не было шансов, да?

— Конечно, нет. Какой кайф, — выдохнув и чуть приподнявшись, смотрю ей в глаза. — Обещаю никогда больше не быть засранцем. Не забывать о тебе. Клянусь быть хорошим мужем. Я хочу, чтобы ты была счастлива, и мечтаю, чтобы ты забеременела.