Глава 41

Выхожу из подъезда. Интересно, мама когда-нибудь успокоится со своими женихами, ну, это же невозможно. Как она могла на свидание меня записать, если вообще не очень понятно, что там за мужик. Да и как можно искать нового мужа, если со старым еще точка не поставлена до конца.

Может, мама боится, что Гошка вернется в мою жизнь? А тут уже бах — и кто-то живет на его месте. Бред, бредовый бред!

В мои размышления врывается огромная черная машина. Костя. Он машет мне рукой, а оптом паркуется и выходит меня встречать.

— Я тут пару одеялок захватила, вдруг пригодятся, — трясу пакетом. Чувствую чей-то взгляд в спину. Оборачиваюсь вокруг- никого, поднимаю глаза на наш дом. Мама вылезла в окно, чтобы увидеть больше деталей.

Костя открывает багажник. Какие-то рулоны тканей, похожие на мягкие половые тряпки, большой мешок с древесным наполнителем.

— А ты часто ездишь к собакам? — сажусь на переднее сидение.

— Раз в месяц вожу им еду и подстилки. Могу иногда просто заехать, чтобы погулять с ними. Когда самому на душе фигово, собаки лучшее средство от хандры. Смотришь, в каких условиях они живут, а радуются, хвостами виляют, веру в человека не теряют.

— А я никогда не была в собачьем приюте. И собаки у меня никогда не было. Я прихватила с собой камеру, она там, в сумке.

— Не думай о работе, просто побудь с ними, — Костя внимательно следит за дорогой.

— А как ты начал туда ездить? Объявление о наборе волонтеров увидел? — так странно, в моей голове не укладывается Костя и приют, брутальность и милосердие. Какие-то шоры у меня на глазах, что не вижу чего-то очевидного.

— Нет, я тоже, как и ты сегодня, был просто гостем. А потом втянулся, — есть в этой истории какой-то камень, забор, до которого мы доходим в разговоре, а дальше не двигаемся.

Молчу, хочу чтобы история раскрывалась.

— Меня туда моя девушка привезла. Она любит всякие волонтерские движения, просто активности со всех сторон. Мы даже слепую таксу домой забирали. Потом... при расставании она с ней уехала, а я платил такие своеобразные алименты на хвостатика.

Костя закусывает щеку изнутри, из-за чего на внешней стороне образуется ямочка, а лицо приобретает интересное выражение.

— А из-за чего вы расстались?

В моей голове Костя не может отказаться подлецом или гулякой. Может, дело в девице?

— Из-за моей дурости и принципиальности. Помнишь, еще на нашей первой встрече я сказал, что большинство мужчин прежде всего любят себя. Вот и я не исключение.

А еще нам часто кажется, что человек никуда не денется, я же весь такой положительный, хорошо зарабатываю, почти без вредных привычек, по бабам не шастаю. Люби меня от всей души, А что рядом с тобой человек, которого нужно тоже любить, заботиться о нем — я долго не понимал. А потом она ушла, не захотела жить с сухим чурбаном. Мы нормально расстались, без истерик, обвинений. Потом она нашла вояку, вышла за него замуж и укатила куда-то на границу. Она очень переживала, что приют останется без попечителя, что собаки будут голодать. И я пообещал, что возьму над ними шефство. Собаки дали мне понять, что можно кого-то, кроме себя любить, — Костя немного прищурился, как будто испытывал сильнейшую боль.

— Ты по ней скучаешь? — зачем мне это знать.

— Как по другу — да, мы близки по духу, нам интересно вместе. Я рад, что у нее все хорошо, и своим трансформациям тоже рад. Я не чувствую себя обиженным или обделенным, жизнь идет как идет.

Да уж, интересная история. Больше всего меня удивило — спокойно расстались, почему же мы не можем спокойно, почему с истериками, обливанием меня дерьмом.

Подъезжаем, большой, просто огромный забор.

— Это меры предосторожности, не все хотят, чтобы с ними по соседству жили животные.

Костя нажимает на звонок, и идет к машине. С заднего сидения вытаскивает мешки с кормом, какие-то целлофановые мешки с овсянкой и перловкой.

— Костя, — в крохотную щелку выглядывает женщина, сотрудница этого приюта.

— Марья Андреевна, я к вам сегодня с гостьей. Две минуты, я разгружусь.

Костя берет по паре мешков в руку, относит в какой-то небольшое строение.

— Ой, а я так рада за Костю, что вы у него теперь есть. Такой парень хороший, а все бобылем. В нем же столько любви нерастраченной, столько заботы.

Опускаю глаза вниз, чувствую, как кровь приливает к щекам.

— Мы с ним коллеги, — лепечу.

— Вот и присмотрись, — с напором в голосе выражает недовольство тетка.

— Ульян, идем, — Костя машет мне рукой. — С Энаем гулять пойдешь? Он прыткий, держать нужно сильно.

Захожу в ворота. Готовлюсь зажать нос. Принюхиваюсь, конечно, пахнет собаками, но больше опилками.

В каждой клетке по собаке, они радуются, лают, машут хвостом.

— Ты сегодня до скольки свободна? — Костя открывает клетку с черной высокой и очень длинной псиной. Ловко накидывает на ошейник поводок. — Твой друг на сегодня.

Собака садится рядом со мной, заглядывает в глаза.

— Ты ж моя хорошая, как ты тут оказалась? — глажу по теплой голове.

— Тут у все разная история, а конец один — улица. Кто-то сразу на улице родился, кем-то наигрались и выбросили. Энай, скорее всего, бракованный щенок разнопородной вязки.

Конечно, я знала, что такое сплошь и рядом, но как-то никогда глубоко не погружалась в это.

— Пойдем? — обращаюсь к собаке. Тихонько тяну за поводок.

— Смотри, он тебя признал своей. Думаю, вы подружитесь.

Выходим в лесок, Костя сразу надевает на собак намордники.

На мой немой вопрос отвечает

— Безопасность. И для людей, и для собак. В наморднике она не сможет ничего поднять и сожрать. Побежали?

Собаки — это такой кайф. Все гормоны счастья в одном флаконе. Смотрю на Костю, как этот огромный суровый мужик, превращается в мальчишку. Бегает с собаками, балуется, смеется. Может, в моем окружении нет таких людей или все бояться быть настоящими. В этом же нет успешного успеха, нет какого-то показательного благополучия, об этом никто не узнает.

Достаю из рюкзака, делаю пару кадров. Живых, настоящих.

Энай заглядывает мне в глаза, ждет за каждый шаг вкусняшку.

— А вы сдружились, — Костя наматывает поводок. У него три собаки сразу на выгуле. Они тащат его, сколько же физических сил нужно.

— А можно, я буду тоже сюда приезжать? — обнимаю собакена изо всех сил.

— Конечно, ты только Андревне звони, чтобы она тебя ждала. Без звонка двери может не открыть.

— Я думала, что приюты другие, что там замученные животные и ужасно пахнет.

— Они очень разные. У этого есть спонсор, поэтому у животных свежие подстилки, сносное питание. И есть человек, который все грязное вывозит не за забор, а на тракторе на мусорный полигон. А знаешь, какой самый частый вопрос задают, те кто только узнает, о моей помощи приюту.

— А как же люди?

Костя поджимает губы и кивает.

Интересно, а если бы сюда приехать с Гошкой. Стал бы он играть с собакой, возить корм, и тратить деньги не на очередную низкосортную, но очень красивую барышню, а на помощь хвостикам. И я не знаю ответа.

— Мне уже пора, работа на все сто не отпускает, — Костя смотрит на часы.

— Их сейчас снова в клетку? Они же будут скучать.

— В вольер. А мы скоро еще приедем. Правда?

Кажется, Энай и Костя одинаково наклонили голову.

— Конечно. Спасибо, что взял меня с собой.

— Нагулялись, — Марья Андреевна кричит с другой стороны забора. — А Ульяну Энай признал, своей почувствовал. А это у него не всегда, он у нас характерный. Но хороших людей чувствует. Кость, слышишь, хороших людей....

Костя улыбается, видимо, он понял, что хотела этим сказать женщина.