Глава 40. З — забота

Аня

Я сижу на диване, сжавшись в комок, а надо мной нависает разъяренный Кирилл. Лицо искажено гневом, глаза буквально пылают яростью. Я никогда не видела его таким. Передо мной словно кто-то совершенно чужой, а не мой любовник.

— Ты думала, я не узнаю, что ты не беременна?! — гремит он.

Я вздрагиваю от его тона, громко сглатываю комок в горле и инстинктивно опускаю взгляд в пол. Смотреть ему в глаза невыносимо — там столько презрения, что хочется провалиться сквозь землю.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — рявкает Кирилл.

Его ор отдается в ушах болезненным эхом, и я невольно поднимаю голову, встречаясь с его взглядом. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

— На что ты рассчитывала?! — продолжает он, не давая мне вставить ни слова. — Состряпать фиктивную справку? Подговорить врача?

— Милый, я ведь не... — пытаюсь оправдаться, но голос дрожит и звучит жалко даже для меня самой.

— Заткнись! — обрывает меня Кирилл, и я буквально съеживаюсь от этого окрика. — Вешать лапшу можешь кому угодно, но не мне! Собирай свои вещи и вали на все четыре стороны!

Он хватает меня за руки — грубо, больно — и рывком поднимает с дивана. Пальцы впиваются в запястья так сильно, что я ойкаю.

— Вали! — толкает меня в спину, в сторону спальни.

От толчка я теряю равновесие, начинаю падать...

И... просыпаюсь.

Резко открываю глаза, хватаю ртом воздух. Сердце заходится в бешеном стуке, словно я только что пробежала марафон. На лбу выступила холодная испарина, футболка прилипла к спине от пота. Простыня под ладонью влажная — видимо, во сне я сильно потела.

Лежу несколько секунд, пытаясь прийти в себя и успокоить дыхание. Медленно перевожу взгляд направо.

Кирилл рядом, спит себе спокойно на боку, отвернувшись от меня. Дышит ровно, размеренно. Одна рука подложена под подушку, другая свободно лежит поверх одеяла.

Я выдыхаю с облегчением, чувствуя, как напряжение медленно отпускает тело.

Приснится же такое!

Осторожно вытираю вспотевший лоб тыльной стороной ладони и снова откидываюсь на подушку, глядя в темный потолок. Где-то за окном проезжает машина, свет фар на секунду скользит по стене спальни, а потом снова темнота.

Наверное, это мой мозг пытается таким образом переварить стресс последних дней и предстоящую поездку в клинику.

Честно говоря, я вся испсиховалась, размышляя, что делать с этой придуманной беременностью. Даже голова разболелась. Прокручивала варианты один за другим, словно кадры в кино: что сказать, как объяснить, когда выяснится правда.

В итоге решила, что буду вести себя как обычно, а когда Кирилл отвезет меня в больницу и там выяснят, что я не беременна, просто скажу, что тест показал ложноположительный результат.

Ну, что он мне сделает за это? То-то и оно, что ничего. Вполне возможно, что разозлится, может, даже обидится, но не выгонит же. Не из-за чего. Ведь я ничего не контролирую: тесты иногда ошибаются, это общеизвестный факт. Скажу, что сама расстроена, что так вышло, а он... он меня пожалеет.

Как по мне, разумный план. И вполне безопасный.

В конце концов, я снова засыпаю, а перед тем, как уйти на работу, Кирилл приглашает меня на ужин в дорогой ресторан на берегу реки — туда он меня еще не водил. Я радуюсь: значит, настроен серьезно, раз тратится на такое заведение.

За ужином все идет отлично, мы прекрасно проводим время. Правда, Кирилл какой-то подозрительно задумчивый весь вечер. Рассматривает меня так пристально, будто видит впервые. Будто хочет проникнуть в самую душу, прочитать все мысли.

Несколько раз я ловлю на себе этот изучающий взгляд и нервно улыбаюсь, не зная, что и думать. Но потом он заговаривает о будущем, рассказывает о своих планах: куда хочет поехать отдыхать следующим летом, о том, что думает расширить бизнес, открыть еще один филиал. Даже упоминает, что неплохо было бы купить недвижимость за городом — для выходных, чтобы дышать свежим воздухом.

Я считаю это отличным знаком. Не стал бы он делиться такими планами, если бы не видел меня в этом своем будущем, так? Значит, все хорошо.

Еще через несколько минут оказывается, что все не просто хорошо, а отлично. Оказывается, он наконец-то купил квартиру для Лизы, а значит, Диана больше не будет маячить у него перед глазами. Более того, она даже не планирует судиться с ним, а значит, их разведут быстрее, чем я думала.

На такой радостной ноте ночью я устраиваю Кириллу такой марафон, который он забудет нескоро. Ну а что, заслужил.

Следующим утром, сидя за кухонным столом и медленно потягивая сваренный мной ароматный кофе с корицей, он будто бы невзначай спрашивает:

— Слушай, а ты делала тест на беременность?

Я так и замираю с кружкой в руках на полпути ко рту. Пар от кофе поднимается вверх, щекочет лицо, а я не могу пошевелиться. В голове сразу срабатывает сирена тревоги.

— Ну да, — выдавливаю из себя, стараясь, чтобы голос звучал естественно, и киваю.

— И даже не показала мне тест? — приподнимает бровь Кирилл, глядя на меня с каким-то странным любопытством.

Э-э-э... Конечно, не показала. Потому что нечего показывать.

— Милый, честно говоря, не думала, что он тебе понадобится, — быстро беру себя в руки, пожимаю плечами, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. — Я его сразу выкинула.

А сама чувствую, как ледяная вода разливается по венам.

Это что за допрос с пристрастием вообще? Почему он так странно на меня смотрит? Неужели что-то заподозрил?

— Понятно, — протягивает Кирилл и делает еще один неспешный глоток кофе. Потом ставит кружку на стол и широко улыбается. Слишком широко, слишком радостно. — Ну, можно сделать другой. На память.

На память, значит...

Вот же гадство! Точно что-то подозревает.

Сердце снова начинает биться быстрее, ладони потеют. Я крепче сжимаю кружку, чтобы пальцы не дрожали, и стараюсь держать лицо, не выдать волнения. Однако внутри все сжимается в тугой узел страха и паники.

— Не вопрос, — киваю я, делая вид, что это самая обычная просьба. — Сделаю другой вечером, как приедешь после работы.

Беру паузу, будто задумываюсь, и добавляю:

— Или завтра утром, так будет еще лучше.

В голове уже крутятся все шестеренки разом: придется срочно подсуетиться и найти какую-нибудь беременную.

Впрочем, это не так сложно. Можно просто наведаться в женскую консультацию, там всегда полно будущих мамочек. Наверняка найдется такая, которая не откажется от хрустящих купюр за такую мелочь — пописать на тест. Потом я спрячу этот тест в ванной, а когда Кирилл попросит, достану и выдам за свой. Все гениальное просто.

— Завтра утром? Зачем тянуть, — ставит свою пустую кружку на стол Кир, и в его голосе появляются стальные нотки. — Сделай сейчас.

— У меня нет дома тестов, — развожу руками я. — Могу сбегать в аптеку, но ты ведь сам сказал, что уже опаздываешь.

Смотрю на него в ожидании. Ну давай, скажи, что времени не хватит, тебя ждет работа.

Но в этот момент мое везение испаряется с громким хлопком, потому что Кирилл отвечает:

— Как это нет? Есть. Я купил вчера несколько штук и положил в аптечку в ванной. Иди делай, я подожду.

Он сообщает это с таким довольным, торжествующим видом, что хочется взять сковородку, на которой я жарила ему яичницу, и стереть эту улыбку с его лица.

Вместо этого цепенею на месте, не в силах пошевелиться.

Купил несколько штук?

Ах ты ублюдок!

Значит, все это время проверял меня. Специально повел в ресторан, разговаривал о планах — усыплял мою бдительность. А сам уже все знал или, как минимум, сильно подозревал.

Паника накрывает волной. Сердце колотится так громко, что кажется, Кирилл должен его слышать. В ушах шумит, руки немеют. Хочется вскочить, убежать, но ноги словно налились свинцом.

Я пытаюсь быстро придумать, что делать, как выкрутиться, но мысли разбегаются, не складываются во что-то связное. Во рту пересыхает. Я облизываю губы, пытаясь унять дрожь в голосе:

— А-а, ну... хорошо. Конечно, сделаю.

Медленно встаю из-за стола, чувствуя, как подкашиваются колени. Кое-как добираюсь до ванной комнаты, захожу внутрь и тихо прикрываю за собой дверь.

Опираюсь ладонями о холодную столешницу раковины и смотрю на свое отражение в зеркале. Лицо бледное, глаза широко распахнуты, на лбу выступили капельки пота.

Что делать? Что, черт возьми, делать?!

Стою так минуты две, судорожно соображая. Может, сказать, что у меня не получается сходить в туалет? Что слишком нервничаю? Нет, Кир не дурак, раскусит, что я тяну время.

За дверью вдруг раздается его голос, и я вздрагиваю:

— Ань, ну ты скоро там?

В его тоне слышится нетерпение.

— Еще пару минут, — выдавливаю из себя. Голос звучит слабо, скорее как писк, чем нормальная речь.

Черт, черт, черт!

То ли от нервов, то ли еще от чего, но мне и правда вдруг резко хочется в туалет. Я со злостью открываю аптечку, нахожу там тесты. Их аж три штуки. Три! Заботливый какой нашелся!

Руки дрожат так сильно, что чуть не роняю упаковки.

Распечатываю, делаю то, что нужно. И вскоре передо мной на столешнице лежат все три теста.

А я пялюсь на себя в зеркало и отсчитываю минуты. Время ползет мучительно медленно, каждая секунда растягивается донельзя, превращаясь в вечность.

Даже если скажу, что все тесты бракованные, Кирилл не идиот и не поверит в такое. Три штуки, и все бракованные? Да он даже слушать не станет. Что уж там, даже я бы не стала.

Придется сознаваться, что соврала.

Внутри все сжимается от такой мысли, желудок скручивает болезненным узлом. Он точно рассвирепеет. И не потому, что я не беременна, а потому что соврала. Обманула его.

Помню-помню, как Кирилл нахваливал свою Диану именно за то, что она честная, и он может на нее положиться. «С Дианой я всегда знаю, чего ждать, и могу на нее положиться, — делился он как-то с Владом, а я ненароком подслушала. — Она не будет юлить, врать в глаза. Скажет правду, пусть даже неприятную».

А на меня, получается, положиться нельзя.

Какой вывод он сделает из этой ситуации — и так ясно. Что я ненадежная. Что я манипулятор. Что мне нельзя доверять. Зачем ему такая ненадежная женщина рядом? Правильно, незачем.

Твою же мать...

— Аня! — снова, уже громче и резче, доносится до меня голос Кирилла из-за двери.

Я вздрагиваю, словно от удара.

— Иду.

Сгребаю со столешницы все три теста, выхожу в коридор на ватных, непослушных ногах.

Кирилл стоит у стены, скрестив руки на груди, и смотрит на меня выжидающе.

Не глядя, пихаю ему их все разом и мрачно бурчу:

— На.

Разворачиваюсь и, опустив голову, направляюсь в спальню. Не хочу смотреть, как Кирилл перебирает тесты, а на всех по одной полоске. Каждая из них как кнут. Как приговор. Как окончание той жизни, которая у меня могла бы быть.

Ноги едва держат, в голове пульсирует один вопрос: сразу начинать собирать вещи или подождать, пока Кир прикажет?

Наверное, лучше начать сразу. Хоть какая-то инициатива. Покажу, что сама понимаю: накосячила, пора уходить. Может, тогда он хоть денег даст на первое время, пока не найду жилье...

— М-да, — вдруг раздается позади голос Кирилла.

Я замираю на пороге спальни, но не оборачиваюсь. Жду, что он вот-вот скажет. Жду приговора.

— Технологии настолько шагнули вперед, а тесты все так же либо полосочки показывают, либо плюсики, — продолжает он, хмыкает с какой-то усмешкой: — Нет бы сразу срок и пол ребенка писали.

Я замираю как вкопанная.

Медленно, очень медленно поворачиваюсь к нему.

— В смысле?

— Что в смысле? — Кирилл пожимает плечами и протягивает мне тесты обратно. — Говорю, что такие тесты уже давно устарели, могли бы их уже усовершенствовать. Держи.

Я машинально беру их из его рук, но все еще не понимаю, что происходит. Смотрю на него во все глаза, ожидая подвоха.

Он кидает взгляд на свои наручные часы.

— Ну все, мне пора на работу. — Подходит ближе, прижимает меня к себе и чмокает в щеку. — Увидимся вечером.

И уходит, насвистывая что-то себе под нос.

Я стою в коридоре — целую вечность, как мне кажется, — и смотрю на закрывшуюся за ним дверь.

Потом медленно опускаю взгляд на тесты в руках и… вижу на каждом из них две полоски. Слабенькие, нечеткие, но две.