Глава 45. За что?

Аня

Я сижу в сквере на лавочке, сжимая в руках стаканчик с кофе из ближайшей кофейни. Он давно остыл: наверное, минут двадцать уже прошло, а может, и больше. Не знаю. Время словно остановилось или, наоборот, потекло как-то странно, рывками.

Мимо проходят люди. Мужчина в деловом костюме с телефоном у уха. Молодая мама с коляской. Подростки с рюкзаками громко смеются над чем-то. Проезжают машины: легковушки, автобусы, грузовики. Обычная жизнь обычных людей. Все как всегда, ничего не изменилось.

Но для меня мир сузился до одной точки, в которую я и пялюсь. Вижу только серую плитку тротуара, а в голове до сих пор звенят слова гинеколога.

Я вошла в ее кабинет с широкой улыбкой, но она тут же начала исчезать, когда увидела выражение лица врача.

За столом сидела стройная шатенка лет сорока с орлиным носом и внимательными серыми глазами, Маргарита Юрьевна. Однако лицо у нее было чересчур серьезным.

— Здравствуйте, Анна Владимировна.

Странно. Что за выражение? Разве так встречают новых пациенток? Разве не полагается хотя бы нейтральная улыбка?

— Проходите, пожалуйста, присаживайтесь.

Хм. Голос вроде вежливый, но какой-то странный, слишком профессиональный, что ли…

Я села, чувствуя, как внутри начинает просыпаться тревога. Едва заметная, но уже достаточно настойчивая, чтобы заставить сердце биться чуть быстрее.

Маргарита Юрьевна чуть помедлила, затем открыла папку на столе и пробежала взглядом по распечаткам.

Зачем? Можно подумать, она не изучала мои анализы до этого. Он что, тянет так время? Но с чего вдруг?

— Пришли результаты ваших анализов. Мне нужно с вами кое-что обсудить.

Ее тон был ровным, но я ведь тоже женщина и сразу почувствовала в нем некоторое напряжение. Что-то не то. Определенно что-то не то.

— Я не беременна? — озвучила свой страх до того, как успела подумать.

Паника мгновенно взметнулась вверх, сдавив горло. Перед глазами снова всплыли те три теста.

Я ведь видела, что полоски были слабыми, не такими, как когда я забеременела Машей.

А что, если они были такими не потому, что срок маленький, а потому что это вообще не беременность? Что, если это реакция тестов на какую-то болезнь по-женски? Гормональный сбой? Опухоль? Киста?

Тогда я отмахнулась от этих мыслей, но сейчас они атаковали мозг с еще большим усердием.

Господи, нет, только не это! Не сейчас, когда все так хорошо складывается!

Однако Маргарита Юрьевна покачала головой.

— Нет, вы беременны, — подтвердила она, и я уже открыла рот, чтобы выдохнуть с облегчением, как врач продолжила, не давая мне расслабиться: — Но есть подозрение на внематочную беременность.

Ее слова повисли в полной тишине.

Внематочная беременность.

Я моргнула. Раз. Другой. Пытаясь понять, правильно ли расслышала. Пытаясь осмыслить.

— То есть... — начала я медленно, будто нащупывая почву под ногами, — то есть как это?

— Судя по уровню ХГЧ в крови и по тому, как он изменяется в динамике, плодное яйцо, скорее всего, прикрепилось не в матке, а в маточной трубе, — пояснила Маргарита Юрьевна, по-прежнему серьезная и собранная. — Но чтобы точно подтвердить диагноз, нужно сделать УЗИ.

Она встала из-за стола и кивнула в сторону кушетки и аппарата УЗИ, стоящего в углу кабинета.

— Аппарат здесь, можем провести обследование прямо сейчас. Раздевайтесь, пожалуйста, до пояса, ложитесь на кушетку.

Я нервно улыбнулась одним уголком губ. Кривая такая улыбка получилась, неестественная.

Да ну, не может быть. Это какая-то ошибка. Перепутали анализы, неправильно интерпретировали результаты. Бывает же такое. Врачи тоже люди, могут ошибаться.

Не верю. Не хочу верить.

— Важно как можно быстрее подтвердить или опровергнуть диагноз, — продолжала Маргарита Юрьевна тем же ровным, профессиональным тоном, укладывая на кушетку одноразовую пеленку, — и принять решение о дальнейших действиях.

Дальше она говорила что-то еще.

О статистике, о симптомах, о том, что нужно будет сдать дополнительные анализы, возможно, потребуется госпитализация. Слова лились непрерывным потоком, обстоятельно, медленно, как будто Маргарита Юрьевна объясняла все это не в первый раз и знала, как важно донести информацию до пациентки.

Но все ее слова звучали отдаленно, как сквозь вату, и ускользали от понимания. Доходили до ушей, но не проникали в сознание. Я слышала, но не слушала. Видела движущиеся губы врача, но не воспринимала смысл.

— Анна Владимировна? — окликнула меня Маргарита Юрьевна, и я вздрогнула, возвращаясь в реальность. — Вы меня слышите?

— Да, — пробормотала я, хотя на самом деле не слышала ничего. — Да, слышу.

— Тогда давайте проведем УЗИ, хорошо?

Я послушно встала, на автомате стянула джинсы и легла на кушетку.

Врач водила датчиком по животу, всматривалась в монитор, что-то замеряла. Молчала. Я тоже молчала, не в силах вымолвить ни слова. Внутри нарастало ощущение приближающейся катастрофы, от которого некуда деться.

Наконец Маргарита Юрьевна отложила датчик и протянула мне салфетку, чтобы вытереть гель.

— Одевайтесь, — сказала она тихо. — Потом поговорим.

Я натянула джинсы, снова села на стул. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле.

Маргарита Юрьевна устроилась напротив, сложила руки на столе и посмотрела мне прямо в глаза.

— Анна Владимировна, к сожалению, диагноз подтвердился. У вас внематочная беременность. Плодное яйцо находится в правой маточной трубе.

Теперь уже точно. Без вариантов. Без «может быть» и «нужно уточнить».

Не слова — приговор.

— Вы уверены? — с нотой истерики оборвала я врача, хотя и сама понимала, что цепляюсь за соломинку. — Проверьте еще раз! Может, ошибка? Может, вы неправильно посмотрели?

Маргарита Юрьевна покачала головой, и в ее взгляде мелькнуло сочувствие.

— Я уверена, Анна Владимировна. Ошибки нет. Плодное яйцо четко визуализируется в трубе, а в полости матки его нет. Это однозначно внематочная беременность.

Я сжала губы, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

— Что... что теперь делать? — выдавила я из себя дрогнувшим голосом.

— Сохранить такую беременность невозможно, — ответила Маргарита Юрьевна просто и без обиняков. — Нужна операция, и как можно скорее…

Из воспоминаний меня вырывает резкий гудок проезжающей мимо машины.

Только теперь я замечаю, что слишком сильно сжимаю несчастный стаканчик с кофе. Со злостью и отчаянием вскакиваю с лавочки и бросаю его в урну.

Мимо.

Стаканчик ударяется о край, часть жидкости выплескивается наружу, некрасивой темной лужицей растекается по серой плитке.

Наплевать.

Я падаю обратно на лавочку, прикрываю лицо руками и пытаюсь дышать. Просто дышать. Ровно и глубоко.

Не получается. Дыхание сбивается, горло будто сковано колючей проволокой.

Достаю телефон и смотрю на экран. Нужно позвонить Кириллу, рассказать. Но что и как? И как он отреагирует?

Пальцы зависают над контактом.

Не могу. Не сейчас. Позже. Когда соберусь с мыслями, придумаю, как это преподнести.

Слезы наконец прорываются наружу. Горячие, злые, обиженные. Капают на джинсы, оставляя темные пятна.

Я убираю телефон обратно в сумку, вытираю слезы рукавом, встаю с лавочки и иду прочь из сквера, потому что сидеть на месте больше нет сил.

А в голове все крутится и крутится одна и та же мысль: «Почему? За что?»