Глава 46. Что-то не так

Кирилл

Я сижу за столом на кухне, смотрю на тарелку перед собой и понимаю, что откладывать дальше некуда. Нужно хотя бы попробовать.

Аня стоит у плиты, нервно переминается с ноги на ногу и следит за каждым моим движением. В воздухе витает запах — не сказать, чтобы аппетитный. Пирог, что стоит передо мной, явно подгорел по краям.

Я беру вилку, отрезаю кусочек и отправляю в рот.

Жую.

Морщусь.

Господи, что это вообще такое?

Тесто сухое, словно пергамент. Рассыпается во рту на мелкие крошки, которые приходится запивать водой, иначе просто не проглотишь. Мясо жесткое, как резиновая подошва. Я честно старался жевать, но оно никак не поддается, только челюсти устали. Лук либо сырой, либо переваренный — не пойму. Специй явно перебор, причем не тех, что нужны.

А ведь это, судя по виду и начинке, Дианин фирменный пирог.

Вот только у Дианы он был произведением искусства.

Тесто золотистое, румяное, хрустящее снаружи и нежное, буквально тающее во рту внутри. Мясо — сочное, мягкое, пропитанное соусом. А аромат... когда она доставала его из духовки, кухня наполнялась таким запахом, что слюнки текли еще до того, как я успевал подойти к столу. Можно было съесть половину за раз и не заметить.

А этот пирог... этот пирог хочется выплюнуть.

Я с трудом проглатываю кусок, запиваю водой и откладываю вилку.

— Что-то не так? — тут же спрашивает Аня, и в ее голосе слышится напряжение. — Я все делала по рецепту.

М-да. Похоже, рецепт из книги «Как сделать так, чтобы вас больше не просили готовить».

— Не так, — говорю честно, потому что не вижу смысла врать. — Сухой.

Аня вздрагивает, как от удара.

— Но я же... я точно следовала рецепту!

— Может, рецепт не тот, — пожимаю плечами.

Она молчит, стоит и смотрит на меня широко распахнутыми глазами. В них уже блестят слезы.

Черт.

Похоже, придется снова возвращаться к доставке из ресторанов. Зря я велел Ане побольше готовить самой — соскучился я по домашней еде. Однако кухарка из нее, честно говоря, так себе. Может, и не совсем ужасная, но по сравнению с Дианой — вообще небо и земля.

Хозяйка, впрочем, тоже.

Диана всегда знала, как организовать быт. Дом был чистый, уютный, все на своих местах. Холодильник всегда полон, одежда постирана и поглажена, счета оплачены вовремя. Она справлялась со всем этим легко, без напряжения, как будто это было само собой разумеющимся.

У Ани же постоянный хаос. То забудет купить что-то нужное, то перепутает. Понятно, что не привыкла, ну так пора учиться. Это ж не бином Ньютона, что сложного?

Аня считывает мои эмоции и мгновенно мрачнеет. Глаза наполняются слезами.

— Не понравилось? — всхлипывает она, и голос дрожит. — А я так старалась...

Ну, начинается.

— Только не реви, — приказываю резче, чем хотел. — Подумаешь, пирог вышел паршивый. Больше его не готовь, и все.

Вместо того чтобы успокоить, мои слова действуют на нее как спичка на бензин.

Аня громко всхлипывает, вскакивает с места, хватает мою тарелку с недоеденным куском и со всей силы швыряет его в мусорное ведро.

— Закажи доставку, раз моя еда такая паршивая! — кричит она срывающимся голосом и бросается вон из кухни.

Я качаю головой, глядя ей вслед.

Что я такого сказал? Что пирог невкусный? Так правда ведь. Зачем делать из этого трагедию?

Я поджимаю губы и барабаню пальцами по столу.

Пойти за ней?

Э, нет. А то еще решит, что может себе позволять такие истерики. Пусть лучше посидит одна, подуется и успокоится. Сама вернется, когда поймет, что вела себя глупо.

Хотя, если честно, даже странно, что Аня так взорвалась. Обычно она более сдержанная. Особенно в последние пару месяцев, после операции из-за внематочной беременности.

Тогда, когда она позвонила мне из больницы и все рассказала, я, конечно, приехал. Сидел рядом, держал за руку, успокаивал.

— Ну да, жаль, что так получилось, — говорил я ей, гладя по плечу. — Но ты еще молодая, родишь позже. Не переживай так.

Она плакала, кивала, прижималась ко мне.

А я решил: может, так даже лучше. У меня и так забот по горло с новым бизнесом, а тут еще младенец с пеленками, бессонными ночами и постоянными криками...

К тому же у нее есть Маша, у меня Лиза. Этого достаточно.

Лиза...

Я морщусь, вспоминая последний разговор с дочерью. Вернее, попытку разговора.

Звонил ей три дня назад. Она сбросила. Написал в мессенджер — прочитала и не ответила. Позвонил снова — опять сброс.

В итоге написал Диане, попросил передать Лизе, чтобы та позвонила. Диана ответила коротко: «Передам».

Лиза так и не позвонила.

Я не знаю, что делать, как достучаться до нее и объяснить, что я не враг, что я ее отец, что люблю ее, несмотря ни на что. Однако она не хочет меня слышать. И то, что Аня уже не ждет ребенка, делу особо не помогло.

Вздыхаю. Вообще, тут не только Лиза. В последнее время как-то мне все не то и не так. Ощущение какое-то... неопределенное. Неприятное.

А с чего — не пойму.

Я обеспеченный, свободный мужчина в самом расцвете сил и лет. Бизнес идет хорошо, деньги есть, рядом красивая женщина. Живи да радуйся.

Но почему-то не радуюсь.

Будто чего-то не хватает. Будто что-то потерял, а что именно — не помню.

Тут о себе дает знать желудок: недвусмысленно напоминает, что пирог я только попробовал, и голод никуда не делся.

Встаю и иду к холодильнику. Открываю дверцу, осматриваю содержимое. Ладно, сделаю себе бутерброды. Достаю все необходимое, нарезаю хлеб, колбасу, сыр. Беру тарелку с бутербродами и иду в гостиную, устраиваюсь на диване и включаю телевизор.

Включен местный канал, и там идет какой-то репортаж. Журналист стоит на фоне современного здания со стеклянным фасадом и берет интервью у...

Я чуть не давлюсь куском бутерброда.

Давид.

Стоит в белом халате, весь такой важный и гордый, с серьезным лицом и уверенной осанкой. Вещает что-то про новые технологии в медицине, про развитие своих клиник, про заботу о пациентах.

Меня аж зло берет. Вот гад. Мало ему того, что Диану у меня увел, так еще и по телевизору красуется, как павлин. Тянусь к пульту, чтобы переключить канал, но тут замечаю на заднем фоне движение.

Кто-то проходит мимо камеры. Диана! Она оборачивается, бросает взгляд в камеру, и мое сердце пропускает удар. Улыбается, потом исчезает из поля зрения. Всего пара секунд, но я продолжаю жадно всматриваться в тот угол экрана, где она была мгновение назад, будто надеясь, что она вернется.

Не возвращается.

Репортаж продолжается, Давид что-то говорит, журналист кивает, но я уже не слышу их слов, перед глазами Диана. Давно ее не видел.

Красивая… Как обычно. Нет, даже красивее обычного. Не шла, а плыла. И аж сияла. И улыбка такая солнечная, счастливая. Вот только предназначалась она не мне, а этому павлину.

Я откидываюсь на спинку дивана, кладу недоеденный бутерброд обратно на тарелку.

Что-то аппетит пропал.