Глава 47. Что могло случиться?

Диана

Я поворачиваю ключ в замке и толкаю дверь.

— Заходи, не стой на пороге, — киваю Лизе, которая замерла рядом со мной.

Она переступает порог, оглядывается по сторонам, и на ее лице медленно расцветает улыбка.

— Мам, это правда наше? — спрашивает она тихо, почти благоговейно, будто боится спугнуть момент.

— Правда наше, — подтверждаю я, закрывая за собой дверь.

Лиза медленно идет вперед по коридору, заглядывая в комнаты. Я иду следом, наблюдая за ее реакцией.

Квартира небольшая: всего две комнаты плюс кухня-гостиная. Тут все новое, но главное — наше.

Это не та старая квартира бабушки, где каждая царапина на стене хранила воспоминания о прошлом. И не особняк, где мы жили с Кириллом.

Это наш новый дом. Только мой и Лизин.

После развода я недолго думала, что делать с деньгами, которые получила при разделе имущества. Бабушкину квартиру я продала. Да, было тяжело расставаться с ней: столько воспоминаний, столько лет прожито там… Но я решила, что хочу двигаться вперед. Во всех смыслах.

В итоге продала ее, добавила деньги с развода и купила эту — двухкомнатную, в хорошем районе, недалеко от школы Лизы и от моей работы. А остальную сумму по совету Давида вложила в инвестиции, чтобы их не съела инфляция.

Давид… Как-то незаметно он занял особое место и в моей жизни, и в моем сердце.

Даже с покупкой этой квартиры помогал, ездил со мной на просмотры, советовал, на что обращать внимание, проверял документы. С ремонтом тоже не оставил одну: порекомендовал проверенных мастеров и сам приезжал контролировать качество работы, следил, чтобы меня не обманули.

И на работе всегда поддерживает.

Я поначалу переживала: вдруг то, что он мой начальник, будет как-то мешать нашим отношениям? Вдруг люди начнут сплетничать, коллеги будут косо смотреть, считая, что я получаю какие-то преференции?

Но нет, Давид четко разделяет работу и личное. На работе он требовательный, профессиональный руководитель, не делает мне поблажек, не выделяет среди других врачей. Относится ко мне так же, как ко всем остальным сотрудникам — справедливо и уважительно.

А после работы... после работы он снова становится просто Давидом. Теплым, внимательным, заботливым.

Мы только вчера вернулись из Санкт-Петербурга, где проходил двухдневный медицинский конгресс «Актуальные вопросы педиатрии и семейной медицины». Давид настоял, чтобы я поехала, сказал, что это отличная возможность повысить квалификацию, познакомиться с коллегами из других городов, послушать лекции ведущих специалистов.

Днем мы посещали секции, слушали доклады, участвовали в дискуссиях. А вечерами гуляли по Питеру: по Невскому проспекту, по набережным, по дворикам и мостикам. Наслаждались городом и друг другом.

Это было... волшебно.

Я не помню, когда в последний раз чувствовала себя так легко и свободно. Когда могла просто идти рядом с мужчиной, держаться за руку и ни о чем не думать.

Не переживать, не анализировать и не бояться. Просто быть собой.

— Мам, а вещи точно сегодня привезут? — голос Лизы вырывает меня из размышлений.

— Конечно, — киваю.

Я специально взяла выходной, чтобы мы с дочкой успели все разобрать, обжить наше новое уютное гнездышко.

Поворачиваюсь и вижу, что дочка стоит в дверях своей комнаты — той, что выходит окнами во двор.

Комната не очень большая, метров пятнадцать, но для подростка вполне достаточно. Лиза заходит внутрь и сразу топает к окну с широким подоконником, где можно устроиться с чашкой чая или с телефоном и в наушниках, как в ее случае.

— Здесь так классно, — говорит она тихо, почти шепотом.

Подхожу к ней, обнимаю за плечи.

— Рада, что тебе нравится, — говорю искренне.

Она прижимается ко мне, и мы стоим так несколько секунд, молча, просто наслаждаясь моментом.

— Ну вот, — отстраняюсь от нее, услышав звонок в дверь, — и вещи привезли. А ты переживала.

Минут через пятнадцать мы с Лизой подбоченившись обозреваем коробки, бережно выгруженные вежливыми сотрудниками доставки.

— Ну что, приступим? — подмигиваю ей.

— Ага, — кивает та.

Следующие два часа мы сноровисто освобождаем коробку за коробкой.

— Ты не устала? — заглядываю в комнату дочки еще через полчаса. — Идем на кухню, я поставлю чайник. Попьем чаю, а потом продолжим.

Лиза кивает, идет за мной и устраивается на барном стуле у столешницы-острова, которая разделяет кухню и гостиную.

Чайник закипает, я завариваю чай, разливаю по чашкам. Ставлю одну перед Лизой, вторую беру себе.

Едва успеваю открыть рот, чтобы спросить, когда она хочет пригласить подружек на новоселье, как вдруг раздается звонок телефона.

Дочка лезет в задний карман джинсов, достает телефон, смотрит на экран.

— Привет, ба, — отвечает она, встает и скрывается в своей новой комнате.

Я смотрю ей вслед и невольно улыбаюсь.

Людмила Александровна. Бывшая свекровь. Мать Кирилла.

После развода я была уверена, что мы с ней больше никогда не будем общаться. Думала, она окончательно вычеркнет меня из своей жизни, раз уж я отказалась идти у нее на поводу.

Но я ошиблась.

Мало того, что эта стойкая дама с нордическим характером попросила у меня прощения, она каким-то образом нашла подход и к Лизе: извинилась за свое поведение — за то, что пыталась силой перетянуть внучку на сторону Кирилла, за давление, за манипуляции. Сказала, что была не права, что сожалеет.

Лиза ее простила. Не сразу, конечно. Сначала держалась настороженно, отвечала односложно, но постепенно оттаяла, и теперь они общаются — не часто, но регулярно. Людмила Александровна звонит внучке, интересуется ее делами, а неделю назад приглашала в гости.

Я не против того, чтобы у Лизы были нормальные отношения с Людмилой Александровной. В конце концов, это ее родная бабушка, и девочке нужны родственники.

А вот с папой у Лизы все по-прежнему сложно. Хотя прошло больше полугода с момента развода, дочка так и не простила Кирилла.

Нет, она начала с ним общаться: отвечает на звонки, встречается иногда. Но это уже не то общение, что было раньше. Не теплое, не близкое. Это сухие, формальные беседы по конкретным поводам. «Привет, пап. Да, все нормально. Учусь хорошо. Пока».

И все. Никакой душевности, никакого доверия.

Наверняка это ранит Кирилла, я ведь вижу, как он старается наладить контакт, как пытается быть хорошим отцом, но это его действия привели к таким последствиям. И теперь ему приходится с этим жить.

Я достаю свой телефон, чтобы написать Давиду — хочу поделиться радостью, рассказать, что мы наконец въехали в новую квартиру, что Лиза в восторге.

Но тут замечаю на экране пропущенные вызовы от Людмилы Александровны. Выходит, она звонила мне до того, как набрать Лизу, да еще три раза подряд! Это настолько не похоже на нее, что внутри сама собой расплывается тревога.

Я смотрю на экран, раздумывая, перезвонить или нет, вдруг она все еще говорит с Лизой. Иду в комнату дочки и вижу, как та, прижимая телефон к уху, сидит на подоконнике.

— Бабушка? — киваю на ее мобильный.

Она качает головой, мол, уже нет, и тут телефон снова оживает в моей руке.

Людмила Александровна. Снова.

Я возвращаюсь на кухню и нажимаю на зеленую кнопку.

— Алло, Людмила Александровна, — говорю я осторожно. — Здравствуйте.

— Диана, наконец-то! — Голос бывшей свекрови звучит взволнованно. Тут же в нем просыпаются нотки осуждения: — Я тебе уже три раза звонила…

— Извините, не слышала.

— Ладно, неважно, — перебивает она меня. — Диана, мне нужно с тобой поговорить. Срочно. Это о Кирилле.

Я замираю.

О Кирилле? Тогда почему она звонит мне, а не моей бывшей подруге?

— Что случилось?

— Не по телефону, — говорит Людмила Александровна быстро. — Давай встретимся. Сегодня, если можешь. Это важно.

В ее голосе слышится такая тревога, что я невольно напрягаюсь. В конце концов, Кирилл мне не чужой человек.

— Хорошо, — соглашаюсь после секундной паузы. — Где и когда?

— Через час? В том же кафе, где мы виделись в прошлый раз?

Я вспоминаю небольшое уютное кафе недалеко от центра, где мы с Людмилой Александровной встречались, когда она извинилась передо мной.

— Хорошо, — киваю я, хотя она меня не видит. — Буду.

— Спасибо, Диана. До встречи.

Бывшая свекровь сбрасывает звонок, а я остаюсь стоять посреди кухни, глядя на потемневший экран телефона.

Что могло случиться?