Глава 15

Трава-то вымахала!

Я в очередной раз замахнулся косой. Солнце махнуло по лезвию и ударило по глазам.

Лето заканчивалось.

Целый месяц прошел с нашего разговора про косьбу. Улька несколько раз порывалась, мол мужики за водку бы… я аж даже психанул чуток. Ну сказал же, сам сделаю. Ну что тебе эта трава горит⁈

Улька, как всегда, за словом не полезла ни в сундук, ни в подвал. Жара, говорит, такая, что посохнет трава от солнца. А потом чуть какой пьянчуга кинет окурок и все — сгорит и трава. И дом до кучи.

Ну сказочница она, конечно. Прям так и сгорит.

Я остановился, оперся на деревянную ручку косы и, прищурившись глянул на дом. Рабочие только вчера повывозили свои манатки. Почти три недели ушло, чтобы и духу Ленкиного здесь не осталось. Ни золотинок ее, ни финтифлюшек. Бабуля такого не любила. Как все люди послевоенного времени она была женщиной строгой и практичной. Почти аскетического склада. К старости стала копить всякий хлам, это правда. И даже похожий на склад Бюро находок, дом ее был теплым и душевным.

Мы с Улей когда перебирали варианты проекта, я сразу предложил опираться на деревенский стиль. Хотелось вернуть этому дому душу. Ту, какая раньше была. Уютным его снова сделать и без понтов этих новомодных.

Получилось хорошо. Мне прямо аж легче дышалось и внутри, и снаружи. Дом снова ощущался моим. Теперь, конечно, слишком большой для меня одного, зато такой, в какой приятно приходить с работы. И никто не пилит тебя, что поздно, что как собака уставший и вместо сериала спать лег.

Ужин всегда на плите. Вещи чистые. Убрано, уютно и тихо. После рабочего гомона эта тишина небольшой деревеньки казалась мне раем. Спал я тут тоже как убитый. И высыпался. Огней городских нету, шума машин и байкеров тоже. Спи не хочу.

Ленка, конечно, пыталась претендовать на дом. Не потому, что он ей нужен. Чисто мне на больную мозоль.

Идиотка.

Во-первых, я прекрасно знал законы. Не зря ж учился в профильном ВУЗе.

Во-вторых, ничего ей не светило бы. Знакомых у меня в нужных местах достаточно. Обычно я положением не злоупотреблял, но откровенное хамство спускать с рук не собираюсь если что.

Я снова заработал косой. Впервые за две недели взял выходной. Такой, чтоб никуда не надо бежать.

Проснулся рано — даже Улька ещё не прискакала. А уж она-то, как многие сельские, ранняя пташка.

Утро, уже по-осеннему прохладное, бодрило. Я не стал надевать рубашку — решил, закаляться никому не повредит. Говорят, дольше поживешь на низких температурах если.

Работалось легко. В радость, без напряга. Позади треть поляны у дома уже была укрыта свежескошенной травой. Надо потом вилами ещё собрать.

Косилка у нас была, но такую траву она не возьмёт. А если возьмёт, то подавится. Да и косой как-то сподручнее что ли. Как в школьные годы. Бабуля рано меня приучала к делам. Это вам не город, где с родной дитятки сдувают пылинки. Я и коров ходил пасти, и на сенокос с дедом Митяем тоже. Бабка говорила мужчина все должен уметь. И по дому, и головой думать, и кулаками при случае махать. Мол, такой мужик всегда нарасхват.

Что-то не очень за меня Ленка хваталась. Разве что как за корову дойную. Регулярно за вымя дёргала. А я все уши развесил, дурак слепой.

Ну ничего. Ещё месяц и получу свободу официально. С печатью и подписью.

Скорей бы, что ли. Как ошейник с шипами душит этот брак.

Игнат так и не приезжал больше. Я его видел только раз: на первой встрече с адвокатами по делу развода. С материнской стороны сидел…

К тому моменту, как Ульяна отворила своим ключом ворота, я почти закончил.

— Ну все, Улька, подвинул я тебя, с насеста жаворонков, — помахал ей рукой, любуясь той простотой бесхитростностью, с которой она относилась ко мне и к своим обязанностям. Привыкла уже, не стеснялась как первое время. Приходила, считай, как домой. Могла задержаться в комнате своей что-то печатала на ноутбуке. Я купил специально, под предлогом ремонта. Чтобы всякие программы тянул и шуршал побыстрее. На деле просто отблагодарить ее хотел. Вредная эта девчонка домой подарок забирать отказывалась. Да и подарком считать тоже. Но здесь пользовалась с удовольствием. И то радость.

— Принимай работу что ли. Обещал тебе, что покошу. Вот. Не прошло и года.

Я утер рукой со лба пот.

— Пойду на речку освежиться теперь. Хочешь компанию составить? Не боишься холодной воды?

— На речку? — она поежилась и неуверенно повела плечом. — Там клевая качелька… Разве что покачаться. Вода уже холоднющая. Да и готовка и вот это все ждать не будет.

Интересный разговор. Готовка да уборка. Это видно только в моей голове Ульяна как-то прижилась и я воспринимал ее не как домработницу уже.

А правда как?

Привычно и естественно, что у меня живёт. Как будто так и надо вообще. Как будто так задумано и логично.

Интересно, в ее голове это все как выглядит? Как скучная обязаловка рабочая?

Я как-то даже выпускал из мыслей, что за все вот это ей плачу. Привык принимать все как заботу. С благодарностью. Без лишних мыслей о финансовых аспектах.

Видно, разогнался.

— Не убежит от тебя готовка, Улька. Из нас двоих старый ворчун я по статусу. Ты что? Тоже отдыхать не умеешь совсем?

— Кто сказал? — Ульяна оживилась, подбоченилась и в глазах зажегся азарт. — Я еще ого как умею. Только у каждого свое понятие отдыхе. Я, например, отлично тюленить могу.

— Ну я ждал, что ты сейчас выдашь, будто твой отдых уборка готовка, я рассмеялся и пошел убрать кому в подсобное. — Тюленить это ещё ничего. Засчитано. Идеи тюленьчик. Твой трон качельный не освоен.

Вроде бы не надо ее с собой тащить, раз не хочет. Но Улькино общество мне с первых дней было приятно. Девчонка она умная, воспитана хорошо. Поговорить приятно. Сборная к тому же. У меня с юмором у не очень, сам не мастак, но посмеяться всегда рад возможности.

— С успешным завершением ремонта, нас, кстати.

Оплату за проект я ей ещё давно перевел, хоть и возмущалась. Не было у меня опасений, что не так что-то пойдет. При всем моем недоверии к людям, особенно теперь, Ульяне я, к удивлению, доверял почти безоговорочно.

— Довольна как все вышло?

— Да ну, что мне. Главное, чтоб ты доволен был. Дом твой. Давай я нам что-нибудь перекусить соберу? Позавтракаем н берегу? Чай в термос, м?

Как ловко подчеркнула, что не дело маленькое и снова все к делу свела.

Я пожал плечами:

— Давай раз предлагаешь. Пикник звучит соблазнительно. Давно я на такие мероприятия не ходил.

* * *

Пока я полез искупаться после трудовой повинности, Улька принялась раскладывать свою провизию на покрывале.

Вода, в самом деле, уже была прохладной. Может, стоило в душе, как нормальные люди? Чего меня на речку потянуло вообще?

Я вылез, взял протянутой Улькой полотенце. Надо же, побеспокоилась… Хотя, чему удивляться. Она всегда была внимательной к мелочам. Дом с ней казался живым. И сам я себе тоже начинал таким казаться.

Развод порядком помотал мне нервов. Ещё и новое дело на работе обещало попить крови ни один месяц. Где-то я выиграл недавно в ани-лотерею, хотя вроде не покупал билетов на участие.

Я накинул рубашку и сел на край покрывала. Под мокрым задом ткань тут же отсырела.

— Не холодно? — Улька и налила мне чаю из термоса. От золотистой поверхности мягко поднимался пар.

Я взял протянутый бутерброд и сделал глоток. Тепло побежало в желудок, согревая изнутри.

— Мы когда мальчишками были, весной и осенью прибегали пораньше. Нашли себе запруду небольшую. Туда вода не течет, потом закрываешь ее как пробкой и нагревается быстро за счёт небольшого количества. Так купались с ранней весны уже. И костер всегда разжигали рядом, чтобы сразу погреться. Сидишь, зубы стучат, дома бабка отругает точно, как узнает, но нет тебя в те моменты счастливей на земле.

Хорошее было время, лёгкое, беззаботное. Тогда, конечно, казалось, что проблемы выше деревенских крыш. Что велик сломался и некому купить покрышку новую, что голубя соседский кот сожрал, а тебе уже почти удалось научить его таскать письма соседке Настюхе. И что Настюха эта теперь ходит мимо калитки Лехи чаще, чем мимо твоей.

Вот ведь проблемы были, не то что сейчас. А все торопился расти скорее. Дурной.

Я часто думал в последнее время, что юность кончилась. Да и молодость уже тоже того. Тю-тю. И остался я, в сорокет, на обочине. Вот вроде, посмотришь — шикарная жизнь. Домина ого, деньги водятся, работа престижная. Аж целый начальник. Сын взрослый, жены теперь нету… Свобода — гуляй не хочу. А я не хочу гулять. Какая-то необъяснимая потребность гнездоваться, а не кутить.

Я и раньше кутилой не был, даже в самые безумные годы свободы. Теперь как будто вообще старость нагрянула. Не нужны мне эти все рестораны, кальяны и прочая лабуда. Мне бы в тишине дома отдохнуть. На речке вот. С чаем и бутербродами. И большего мне даром не упало.

— Улька, ты молодая такая ещё. О чем мечтается в твои годы нынче? Я-то уж забыл давно, о чем тогда мечтал, когда как ты был.

И зачем, дурак, ей вечно про возраст напоминаю?

Она вроде, бывает, забудется, говорит как со своим. Улыбается сразу по-другому, шутит иначе. А как напомню, так снова чуть не выкает.

Меня ж оно раздражает до одури, сам не пойму чего!

И все равно тычу ей в этот возраст без остановки. Себе, видать, напоминаю, чтоб нездоровые мысли пореже в голову лезли. Я ж ей обещал без всяких. Кто ж мне тогда сказал бы, что стану на нее смотреть новыми глазами. Не как на Игнатова ровесницу, а как на женщину, которая превратила мой дом в место, где приятно находится. С которой и поговорить хорошо, и молча за столом суп хлебать. Как-то незаметно случилось. Ремонт этот, вечер за вечером что-то обсуждали. Вроде и не обязана она меня ждать-то, а обычно ждала пока приду. И я привык, что это норма. И другой нормы мне уже не хотелось.

А вчера приехал — нет ее. Я и в комнату сходил постучать, думал, может уснула. И записку как дурак искал. Ничего. А я ей, кстати, вкусняшек привез. Хотел порадовать. Приехал, а радовать некого. И как-то моя радость тоже сразу сдулась. Сел на диван, а дом пустой. Холодный, как нежилой вообще. И я впервые всерьез задумался, что жизнь сюда приносила Улька. И стоило ей уйти, как жизнь ушла вместе с ней.

Страшное открытие.

И что с ним делать — не понятно.