Глава 17

— Идём домой. Заболеешь ещё.

Злой на себя и всю эту ситуацию, я старался скрыть раздражение за заботой, чтобы Улька не приняла на свой счёт.

Мокрая одежда неприятно холодила тело, отрезвляя. Дёрнул же ее черт пойти к берегу приключения на зад искать. Нашла вот.

И ведь теперь станет прятать глаза и делать вид, что ничего не было.

А я не стану, и все вот это сломается. Уют, к которому я привык. Теплый дом, где тебя ждут… Даже коллеги заметили, что я лишний раз теперь не остаюсь на переработки. Стараюсь пораньше слинять. Подшучивать стали, черти рогатые. Да я и сам не дурак. Понимаю, что бегу, как медом намазано. И теперь вот, все на кон поставил? Дурак.

Вон, какая вся натянутая. Напряжённая. Взгляд такой задумчивый. Холодный.

С другой стороны, я ж сам хотел сдвинуть с мертвой точки. Не так топорно, может, но хотел точно. И ее хотел. Давно. Пора уже признаться что ли. Себе. И ей.

Я взял ее за руку. Улька удивлённо, растерянно глянула мне в глаза и получила решительный, строгий взгляд в ответ. Надо бы улыбнуться ей ободряюще, но как-то не выходило. Напряжение скопилось внутри плотным шаром. Вот-вот рванет.

Полный решимости спокойной все обсудить я провел ее домой. Молча.

— Марш переодеваться, — едва зайдя в дом, скомандовал я. Сам уже успел промерзнуть по дороге, а я то тертый калач. — Жду тебя на кухне.

— З-зачем, — стуча зубами уточнила Улька.

— Чаем греться зачем же ещё.

Мы разошлись на втором этаже. Она к себе. Я к себе.

Скажу ей все, что думаю. Про фарс этот с должностью домработницы. Про все, что тут творится последние недели. Ну какая она к чертям домработница-то? Точно не в моих глазах.

Я ей обещал, конечно, не приставать и все вот это, но сегодня Улька как будто сама была не против.

Или ты воспользовался ситуацией…

Или так.

Но она девочка смелая, вроде. Скажет прямо если так.

Я спустился в пустую кухню. Первый. Плохой. Очень плохой знак. Рефлексирует небось. Надумает сейчас себе.

Заварил чай.

Нету.

Поднялся наверх.

Постучал.

— Уль, ты идёшь? Нормально все?

— Одеваюсь уже, — шебуршит что-то. Правда одевается, может, а я напридумывал. Ну не сбежит же с окна второго этажа. — Чего долго так?

— Так в душ, потом голову сушила вот, — Улька продемонстрировала собранные в хвост ещё влажные волосы.

— Согрелась?

— Ну так…

Не клеится у нас разговор. Так и знал.

— Идём, чай стынет.

Я пошел первым, чтобы не смотреть лишний раз на вид сзади. Не соблазняться и не сбиваться с мысли о предстоящей беседе.

— Послушай, Уля. Ну давай уже этот цирк сворачивать что ли? Ну давно понятно же, что ты тут уже совсем на других основаниях, не как домработница.

Или это только мне понятно, в моей седой башке?

— Давай ты уже переедешь ко мне с вещами и признаем официально очевидное.

А у самого, как будто в шестнадцать впервые девчонке в любви признаюсь, внутри все похолодело в ожидании ответа. Понятно, что мир не рухнет, если она сейчас заявит, что я напридумывал себе, как целка после первого поцелуя и имена детей и место, где медовый месяц отмечать. А все равно страшно, аж нутро немеет. Настолько хорошо в этом доме с ней рядом, что не готов я все это потерять. Но и вот так дышать вполсилы надоело. Хочу уже либо пан, либо пропал. Сколько можно-то ходить облизываться.

— Ого, — И глаза по пять копеек. Вроде и в шутку, а с другой стороны вроде нет. — Если что, поцелуй не повод сразу замуж. В наше время тем более. Все нормально, Назар. Теперь, как порядочный джентльмен ты не обязан жениться. Тем более, — мы уже спустились на кухню и ее взгляд прошелся по готовому чаю, чашкам, аккуратно расставленных на столе. — Я понимаю, что могла спровоцировать сама. Вот то все на пляже. Так что все нормально. Правда.

— Во-первых, жениться я пока не предлагал, самонадеянная ты девочка, — Лучший способ сгладить неловкость перевести в шутку. Так же обычно говорят? Другое дело, что шутить у меня обычно выходит не очень. Даже очень плохо выходит. Сейчас видимо тоже. Улька нахмурились.

— Пока я обозначил наличие очевидного интереса и желания в этом направлении как-то продвигаться. Как это у вас у молодежи? — Игнат как-то ведь говорил. Смешное такое слово, нелепое. — Френдзона, да? Так я в этой песочнице уже насиделся и предлагаю вместе оттуда вылезать. Если ты, конечно, разделяешь желание как-то продвигаться.

Ну до чего коряво звучит! Бе-ме, как двоечник на уроке алгебры перед злой директрисой.

— Ты чей-то пей. Тебе согреться надо. Околела небось вся.

Я сел за стол и на личном примере продемонстрировал, что взрослые люди как раз за чаем такие важные вещи и решают.

— Короче предлагаю тебе покласть хер на общественное мнение и закрутить роман. Со мной, естественно. Народная мудрость не зря говорит, старый конь борозды не портит, — я подмигнул, чувствуя себя торгашом на базаре, расхваливают бэушный товар. — Ты если за бабушку волнуешься, я поеду, сам с ней поговорю.

Докатились Евсеич. Седина в голову.

Уля как раз собралась сделать глоток чая, когда я о бабушке сказал. Подавившись и закашлявшись, она оставила чашку.

— В… вот дела, не замуж, значит, но с бабкой поговорим, — постучав себя по груди, она опять нахмурилась. — Назар, я взрослая девочка. Не скрываю, что у меня есть к тебе определенные симпатии и желания, явно продемонстрированные на берегу. И на чужое мнение мне давно плевать, это для протокола. Потому как похоже, что мы не про отношения, а про сделку обсуждаем. И в этом главная проблема. Ты взрослый, кстати, я не сказала, что старый, так что хватит тыкать мне своим возрастом промеж глаз… — она замолчала, еще больше свела брови, — так вот. Ты взрослый, я тоже, у нас тут все сразу дружно выходить стало, душевно. Это клево. Но, а чувства где? Дурашливость? Она же в тебе есть, но ты зачем-то заковал все в доспехи неприступности. Я не хочу пуховый платок и валенки. Рано мне. И тебе тоже, между прочим. Вот про роман было хорошо, в начале, — она повторила мой маневр с подмигиванием, — а остальное нужно переделать.

— Что ж. Я услышал. Ты, я смотрю, что тогда, что сейчас очень любишь в психологов играть? Не на ту профессию пошла учиться, походу. Я такой какой есть. Как ты заметила взрослый. Поздно меня переделывать, читать мне нотации как надо и все вот в этом бабском стиле. У меня такой уже был опыт. Хватило. Я озвучил свои варианты. Надо переделать это не ко мне. Переделывать других, пожалуйста.

Я оставил кружку и, психанув, вышел из кухни.