Глава 27

Анна. Выпрямляюсь на стуле, сердце замирает от надежды. Егор. Это точно Егор. Наверное, он пришёл помочь, объяснить, что всё это – огромное недоразумение. Совсем скоро я снова обниму Машеньку и забуду об этом кошмаре. Но дверь открывается, и в комнату заходит Виктор. Вальяжно, словно на прогулке, он проходит к столу. Не отводя тяжёлого взгляда от меня, садится напротив. Молча складывает руки на груди. Так напряжённо становится и сложно дышать, словно весь воздух из комнаты разом выкачали. – Что ты тут делаешь? – холодно спрашиваю я, пытаясь подавить дрожь в голосе. Он буравит меня взглядом, словно ищет, как забраться мне под кожу. Я знаю этот взгляд – когда-то он смотрел на меня так же, только тогда это казалось близостью, а теперь – собственничеством, в котором нет ничего здорового. Только маниакальное желание обладать. – Анют, ты, прямо скажем, в незавидном положении, – наконец говорит Витя, склонив голову к плечу. – Вижу, тебе не сладко. Я молчу, не желая давать ему повода продолжать, но Витя не спешит замолкать. – Я могу тебе помочь. Только я. – Он делает паузу, чтобы я переварила его слова и осознала их вес. – И как же? – Поговорю с Викой. Она заберёт заявление, и всё закончится. – Ты правда это сделаешь? – шепчу я, недоверчиво всматриваясь в его непроницаемое лицо. Виктор кивает. Но я знаю, что всё не так просто. Я вижу, как уголки его губ подрагивают в слабой улыбке. Он намеренно тянет время между своими репликами, словно наслаждается моей тревогой. – У меня есть условие, – наконец произносит он. – Конечно, – усмехаюсь я. Это – игра. Снова игра. – Аня… – Нет. На все твои условия я сразу говорю – нет! – Ты дашь мне второй шанс! – Рявкает, ударяя кулаком по столу. – Нет! – Аня! – Он отворачивается и прикрывает глаза, выравнивая дыхание. Продолжает уже спокойней: – Аня, послушай меня. У нас всё ещё может получиться. Всё будет, как раньше. Ты помнишь, как нам было хорошо? Его голос становится настойчивым и заискивающим, и он хватает мою ладонь, сжимая её в своих влажных от волнения пальцах. – Витя, нет! – Мы можем вернуть это. Вика… Вика не такая, как ты. Она не сможет дать мне того, что давала ты. Я дурак, я осознал это только сейчас… Аня, я… Я пытаюсь выдернуть руку, но его хватка только становится крепче. – Вить, я никогда не вернусь к тебе, – говорю твёрдо. – Ты выбрал свой путь, и теперь мне плевать на твои просьбы, условия, компромиссы и мольбы. Его глаза на мгновение вспыхивают гневом. Конечно, Витя не привык к отказам. Особенно к отказам от меня. Он злится, когда что-то выходит из-под его контроля, и сейчас я – тот самый фактор, который он не может контролировать. – Это твоё окончательное решение? – Да. – То есть для тебя лучше отмотать срок, чем простить запутавшегося мужа? Лучше сесть в тюрьму, чем вернуться в свой дом? – Благодаря тебе я поняла одну очень важную вещь: дом – это не стены и диваны. Дом – это место, в котором не предают. Витя отпускает мою ладонь. Нервно дёргает щекой. – Ты пожалеешь об этом, – сдавленно говорит он, сжимая кулаки. Встаёт так резко, что стул с противным скрипом царапает пол и опрокидывается на бок. – Чёрт с тобой, – шипит Витя, широкими шагами направляясь к выходу. – Пошла ты нахер, Аня! Чтоб ты сдохла в этой тюрьме! Дверь с громким стуком закрывается за ним. Комната погружается в гробовую тишину, и я остаюсь одна, отупело глядя на свои сложенные на коленях руки. Господи, пусть это всё скорей закончится!