Глава 21

Никита заехал за мной ровно в назначенное время.

Бросив напоследок взгляд на свое отражение в зеркале и убедившись, что выгляжу весьма достойно, я выскочила из дома.

Давно забытое томительное волнение сжимало сердце… да что уж скрывать, коленки тоже тряслись, как и все остальное тело. Я чувствовала себя девочкой, первый раз попавшей на свидание. Хотя… столько лет прошло с моего последнего свидания, что можно смело сказать, что это и правда, как в первый раз.

Он встречал меня с букетом. Огромный такой букетище белых роз, от которого я растерялась. Смотрела, то на крупные бутоны, то на мужчину и мямлила:

— Никит, не стоило…

— Еще как стоило, — сказал он, распахивая передо мной дверцу машины, — прекрасные цветы, для прекрасной женщины.

И посмотрел так…странно…с восхищением, что ли?

Ну и вот как тут не покраснеть?

Садясь в машину, я чувствовала смятение и с превеликой радостью уцепилась за вопрос Ника о том, как прошел мой первый рабочий день.

О клинике я могла болтать бесконечно. Тем более, что видела неподдельный интерес со стороны собеседника.

Ему было не плевать! Когда я пыталась Ланскому рассказать о том, как проходил очередной визит в приют, у бывшего мужа становилась такая физиономия, будто ничего скучнее в жизни он не слышал, и все силы уходили на то, чтобы не начать зевать.

Никите было интересно. Он что-то спрашивал, уточнял, смеялся над казусными моментами, а когда я что-то неуверенно спрашивала, без малейших сомнений отвечал:

— Конечно, ты справишься. Если что – помогу.

И вот это его однозначное «помогу» просто бальзамом ложилось на душу.

Постепенно скованность ушла, и я, наоборот, почувствовала подъем. Мы приехали в красивый ресторан, не пафосный, как любил Ланской – чтобы официанты в белых перчатках и с подобострастным почтением в глазах — а обычный. Живой, уютный, приветливый.

Я и не знала о его существовании. Хотя… я вообще мало знала о таких местах. В последние годы моим рестораном являлась кухня собственного дома, где я была и за шеф-повара, и за официанта, и за посудомойку.

Ник забронировал столик у окна, из которого открывался прекрасный вид на вечерний проспект. Тротуары уже полностью очистились от снега, ярко горели вывески магазинов, а в воздухе витал аромат весны.

Мы сделали заказ. Я остановилась на рыбе, Никита ожидаемо выбрал мясо, и чтобы было веселее и вкуснее ждать основное блюдо, добавили по салату.

— Что я все о себе, да о себе. Расскажи, как у тебя дела, — сказала я, чувствуя, как на смену нервозности приходит странное умиротворение.

Мне было хорошо. И от этого странно. Очень странно. Я будто вышла из замкнутого помещения, посмотрела по сторонам и увидела огромный мир, жизнь, которая раньше мелькала где-то за окнами, не в силах пробиться сквозь череду бытовых дел.

И чем дольше мы вот так общались, тем сильнее я хмелела, хотя ни капли спиртного на нашем столе не было.

Смеялась над историями, которые Ник так колоритно рассказывал, что невозможно было удержаться. Я уже не помню, когда вот так сама болтала – беззаботно, увлеченно, взахлеб что-то рассказывая. А за спиной как будто крылья расправлялись.

Медленно по миллиметру, я возрождалась из пепла, в который меня превратил Ланской. И я открылась эму обновлению, со всей страстью, на которую только была способна.

Даже согласилась на поступок, который прежде показался бы полным безумием. Согласилась на поездку в Карелию и спуск на байдарках по реке.

— Мы каждое лето с друзьями компанией собираемся. Поедешь с нами?

— До лета еще дожить надо. — в последнее время я боялась что-то загадывать на долгий срок, — к тому же не знаю, уместно ли это…

Однако Никита отмахнулся:

— И глазом моргнуть не успеешь, как наступит июнь. Тем более с друзьями моими ты уже знакома. Ты им очень понравилась.

— Они мне тоже, — ни капли лукавства. Там и правда подобралась прекрасная компания, сплочённая крепкой мужской дружбой.

— Так что поехали. Я тебе покажу самые обалденные места. Там правда комаров тьма, но так красотища такая, что дух захватывает. Ты умеешь готовить уху на костре?

Я отрицательно покачала головой, а он продолжил:

— Научу. Я магистр ухи. Сенсей. Да что уж скромничать – просто Бог!

Я прыснула со смеху. И так мне вдруг захотелось лета и ухи, и спуска по реке, и комаров, и всего остального, что я отбросила сомнения и просто сказала:

— Хорошо. Я поеду.

Ник улыбнулся.

В этот момент, во взгляде сидящего напротив меня мужчины, отражалась не уставшая домохозяйка, озабоченная тем, чтобы борщ был наваристым, а пирожки румяными, а женщина.

Красота в глаза смотрящего. Все верно…

Не знаю, чтобы было дальше, но входящий звонок обломал романтический момент. Ник не глядя, ответил и в тот же миг из трубки донесся какой-то скрежет, грохот и раскатистый мужской бас, колоритно посылающий кого-то в места не столько отдаленные.

— Это с работы, — Карпов прикрыл динамик ладонью, — Я отойду на секунду?

— Конечно.

Он поднялся из-за стола и удалился в холл, а я использовала этот перерыв, как возможность продышаться. Кажется, я отвыкла от таких эмоций. Сердце аж екало. Страшно? Очень! Приятно? Не то слово…

И тут рядом со мной раздалось возмущенное:

— Отец знает, что ты здесь?

Я аж вздрогнула, выронила из рук вилку и, поспешно обернувшись, увидела Артема.

Сын выглядел сердитым. Стоял надо мной, сложив руки на груди и прожигал гневным взглядом.

— Здравствуй, Артем.

— Привет, мам. Ты не ответила на вопрос.

— Это все, о чем ты хочешь поговорить?

За эти месяцы мы виделись всего пару раз, и то мельком. Ему всегда было некогда. То он документы какие-то от Ланского передавал, то случайно столкнулись в торговом центре — тогда поспешно поздоровавшись, сын ускакал за своими друзьями.

И вот теперь он стоял рядом и вместо того, чтобы просто поинтересоваться как мои дела, выдвигал претензии.

Материнская радость, которая встрепенулась в душе, когда я его увидела, начала сменяться горечью.

— Отец знает, что ты тут… — требовательно повторил он, — проводишь время с каким-то мужиком?

Последнее слово он буквально выплюнул и одарил меня весьма красноречивым взглядом.

Так значит…

Возмущен, что мама посмела заняться собой?

Я спокойно пожала плечами:

— Он занят, ты же знаешь. У него молодая жена…которую вы все одобрили. Так, что ему не до меня…и не до моих мужиков.

Напоминание о том, что семья сделала выбор в пользу Вероники, ожидаемо не понравилось. Сын поморщился и категорично заявил:

— Это другое!

— Нет, Артем. Это не другое. Это то же самое. Или ты считаешь, что я не подхожу твоему отцу, и при этом не имею права на личную жизнь с кем-то другим? Мне жаль, тебя расстраивать, но имею. Мы в разводе, и никто никому ничего не должен. У отца Вероника, у меня… Никита.

У меня зарумянились щеки. Именно сейчас я в полной мере осознала, что у меня и правда свидание с интересным мужчиной, который смотрит на меня не как на опостылевшую мебель в старом доме, а как на женщину, которая нравится.

— Ты не понимаешь. Так нельзя!

— Так объясни мне, сын. Расскажи, почему ты уверен, что отец имеет право на личное счастье, а я нет.

Он смутился:

— Мам, ну не переворачивай мои слова. Я этого не говорил. Просто… отец-мужчина! У него природой заложено быть охотником, иметь возле себя яркую самку. Он еще молод, у него статус, а ты…

— А я старая и без статуса? Блеклая самка? Я правильно тебя поняла, Артем? — насмешливо посмотрела на сына, — и мне после развода природой заложено завести сорок кошек, носить вонючую шаль и сидеть у подъезда на лавке, бурча о том, что кругом наркоманы и проститутки?

Он покраснел. То ли устыдился своих слов, то ли не ожидал от матери услышать слово «проститутки».

— Мам!

— Артем, хватит вести себя как капризный мальчик. Ты уже взрослый. Мы с Колей развелись. Я больше не лезу к нему, а его не касается, где и с кем я провожу время… — я набрала побольше воздуха в грудь и продолжила, — и, прости, но мне не требуется разрешение великовозрастных детей, на то, чтобы строить личную жизнь. Никита мне нравится. Я с удовольствием провожу с ним время… И буду проводить. Вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет.

Артем негодующе засопел:

— Не ожидал я от тебя такого, мама. Я думал ты… а ты… — у него не получалось подобрать слова, — это неприлично, в конце концов!

Неприлично быть счастливой после того, как тебя предали? Однако…

И несмотря на то, что передо мной был сын, по которому я очень скучала, меня окатило раздражением. Неужели он и правда не понимал, как неуместно сейчас звучали его слова? Как цинично, грубо и бестактно было выдвигать матери подобного рода претензии после того, как сам с заискивающей улыбочкой говорил, что я не подхожу их отцу?

К счастью, я не успела ничего сказать, потому что вернулся Ник. И сходу, нахраписто обратился к Темке:

— Здравствуйте, молодой человек. Меня зовут, Никита Михайлович. Я – друг Веры. — протянул руку для приветствия,

— А я сын. Артем Николаевич Ланской, — с вызовом, но как-то дребезжаще сказал Артем.

— Крайне рад знакомству, — Никита был выше его на полголовы и гораздо внушительнее. А еще у него была такая лапища, что во время их рукопожатия мне показалось, что раздался хруст.

Артем поморщился, хотел убрать руку, но Ник не отпустил. Вместо этого наоборот подтянул ближе и строго произнес:

— А теперь извинись перед матерью за свою подростковую истерику.

Не привыкший к замечаниям Артем растерялся:

— Да я… я…

— И в следующий раз будь добр, следи за языком, — с ледяной улыбкой продолжил Никита. Взгляд прямой, как шпала, — С матерью всегда надо говорить уважительно. Тебя такому не учили?

Меня аж накрыло. Пришлось прятать руки, чтобы никто не заметил, как они внезапно начали трястись.

Ланской никогда так не делал. Ни-ког-да! Мне всегда самой приходилось отстаивать свой авторитет у детей.

Артем посмотрел на меня так возмущенно, будто я должна была вмешаться и отругать злого дядьку за то, что тот посмел сделать сыночке замечание.

Вместо этого я взяла минералку и, глядя в окно, сделала несколько глотков. М-м-м, вкусно.

— Не слышу извинений.

Что-то в его голосе было такое, против чего сын не смог устоять и, резко бросив:

— Прости, мам, — вырвался из захвата и исчез, будто ветром сдуло.

Никита уселся на свое место, жестом подозвал официанта и пока тот шел, как бы невзначай обронил:

— Я все слышал.

— Извини… Мне жаль, что ты стал свидетелем наших «семейных» разборок.

— А я не об этом, – он хитро улыбнулся, — я слышал, как ты сказала, что я тебе нравлюсь.

— О, Боже… — я прикрыла глаза ладонью.

— Да-да, слышал. Теперь не отвертишься.

Несмотря на неприятную стычку с Артемом, настроение снова пошло наверх:

— Да я и не собиралась.

Один раз живем. Была не была.