Глава 51

Влада

После того, как я немного успокоилась, мы с Державиным принялись методично искать хоть что-то, что указывало бы на виновность Бориса. Ведь зачем-то Света приехала сюда?! Значит, у неё что-то было на моего бывшего мужа! Ну, или она просто знала, где это взять, и не успела?!

Последние мысли заставили меня содрогнуться от холодного предчувствия. Потому что если это так, то мы ещё не скоро докопаемся до правды. А время работало против нас, каждый час промедления мог стоить жизни.

А ещё, чем больше я осматривала квартиру сестры, тем чётче я понимала, что она любила меня, что никогда меня не предавала. Сердце сжималось от боли и раскаяния, как я могла в ней усомниться?! Она всё с той же трепетностью хранила наши фотографии, аккуратно разложенные в альбомах, мои грамоты и дипломы, все важные документы. В её спальне на самом видном месте стояла наша общая фотография, где мы с ней, ещё совсем девчонки, обнимаемся и смеёмся.

Она хранила мои подарки, все те дешёвые безделушки, которые я дарила ей в детстве, считая их драгоценностями. Мои детские рисунки, которые мы нашли в маминых вещах после её смерти, были бережно сложены в специальную папку. Всё, что было связано со мной и нашим прошлым, Света берегла как святыню. Каждая мелочь говорила о том, что я для неё значила больше, чем кто-либо другой.

Слёзы жгли глаза, когда я держала в руках самодельную открытку, которую подарила ей на день рождения, когда мне было всего семь лет. Неровными детскими буквами я написала тогда: «Любимой сестричке от твоей Владки. Ты самая лучшая на свете!» И она сохранила эту открытку, хранила её больше двадцати лет. Хотя когда я ей её дарила, Света была совсем малышкой. И вряд ли помнила этот момент.

Но вместе с тем, в квартире не было ничего, что говорило бы об их связи с Борисом. Ни фотографий, ни каких-либо других свидетельств их отношений.

Как же я тогда так ошиблась? Или мне помогли ошибиться?! И едва я подумала об этом, как у меня всё похолодело внутри. А что если кто-то специально подбросил мне «доказательства» их измены? Что если вся эта история была частью большого плана, направленного на то, чтобы разрушить нашу семью?

- Ничего, — развёл руками Андрей Викторович, когда мы обыскали всё уже по третьему кругу, и его голос прозвучал устало и разочарованно.

- Я вижу, — вздохнула я, опускаясь на диван и чувствуя, как усталость навалилась на меня свинцовой тяжестью. — Но, зачем-то же она сюда приезжала?! — озвучила я свои мысли, вопросительно посмотрев на Державина.

- Слушай, а может, она и не хранила компромат в квартире? — начал рассуждать он, присаживаясь рядом со мной и задумчиво потирая подбородок. — Света была умной девушкой и прекрасно понимала, что квартира это первое место, где будут искать. Может, она у кого-то оставила этот компромат? У вас были общие знакомые?

- Нет, после смерти родителей мы с сестрой остались вдвоём, — ответила я, чувствуя, как в груди снова поднимается волна одиночества. — А хотя…

- Ты что-то вспомнила? — насторожился Державин, наклоняясь ко мне.

- Мамина подруга и моя крёстная, Варвара Степановна, только она из нашего прошлого, — вспомнила я, и в памяти всплыл образ женщины, у которой я сама была за несколько дней до всего этого. — Она живёт в том же районе, где мы со Светой выросли. Мама её очень любила, они дружили с детства.

- Так может, Света к ней что-то отнесла? — хватался он за любую версию, и я видела, как в его глазах загорелась надежда.

- Всё возможно, — согласилась я, чувствуя, как внутри просыпается слабая искорка оптимизма. — Варвара Степановна надёжный человек. Если Света хотела что-то спрятать, она могла доверить это только ей.

- Тогда поехали к ней, — скомандовал Андрей Викторович, решительно поднимаясь с дивана и закрывая дверцу шкафа.

Не теряя времени даром, мы всё тщательно убрали на место, как было до нашего прихода. Я в последний раз окинула взглядом квартиру сестры, словно прощаясь с ней. Здесь витал её дух, её присутствие ощущалось в каждой мелочи. А потом мы вышли из квартиры, аккуратно заперев за собой дверь.

Мы нажали на кнопку лифта, но он был занят. Красная лампочка мигала, показывая, что кабина поднимается с первого этажа. Не желая терять время, мы решили спуститься по лестнице.

Но не успели мы и пару ступеней пройти, как снизу донеслись мужские голоса. Они звучали приглушённо, но в тишине подъезда каждое слово было отчётливо слышно. Мы с Державиным инстинктивно замерли.

- Какая квартира?! — сиплым, прокуренным голосом спросил один из них.

- Сто семьдесят пятая вроде, — ответил второй, назвав номер квартиры Светы.

Кровь в моих жилах застыла. Мы с Андреем Викторовичем переглянулись, и в его глазах я увидела то же напряжение, что испытывала сама.

- А Ржавый где? — снова задал вопрос первый.

- Он на лифте поехал. После того, как ему голень прострелили, он по лестницам долго поднимается, — ответил второй с усмешкой в голосе.

Услышав этот разговор, мы с Державиным переглянулись испуганно. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, его слышно на весь подъезд. И я инстинктивно прижала ладонь к груди, чтобы хоть немного приглушить этот стук. А потом, стараясь ступать абсолютно бесшумно, мы быстро поднялись на этаж выше.

И было это как нельзя, кстати, потому, что мужчины уже подошли к двери квартиры Светы. Их тяжёлые шаги гулко отдавались на бетонном полу лестницы. А спустя ещё пару минут третий вышел из лифта и присоединился к ним.

- Давайте быстрее, — услышала я сдавленный шёпот. — Времени у нас мало.

А потом раздался характерный звук поворачивающегося в замке ключа, и они без труда вошли в квартиру. И это говорило только о том, что у них был ключ. Или что замок вскрыли профессионально.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы не вырвался невольный стон ужаса. Мы оказались в ловушке, спуститься вниз было нельзя, а подняться выше означало зайти в тупик. И если эти люди нас обнаружат…

Державин крепко сжал мою руку, давая понять, что мы должны сохранять абсолютную тишину. В квартире Светы слышались приглушённые звуки, кто-то методично перерывал её вещи, явно ища что-то конкретное.

«Господи, только бы они не вышли сейчас» , — лихорадочно молилась я, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

***