Глава 69

Влада

После того, как мы передали все материалы Карпову, а он в свою очередь проверенным людям, наша жизнь закрутилась с головокружительной скоростью. Казалось, что сейчас судьба додавала нам то, что так долго скрывала от нас, словно компенсируя за годы страданий и несправедливости.

События развивались стремительно, как в калейдоскопе, каждый поворот приносил что-то новое, неожиданное. Я едва успевала осознавать происходящее, а жизнь уже подбрасывала очередной сюрприз.

На следующий день нам позвонил Артём и сообщил, что нас готовы расписать в ЗАГСе. Голос у него был деловитый, но я уловила нотки удовлетворения, видимо, ему удалось договориться с нужными людьми и ускорить бюрократические процедуры.

- Всё готово, — сказал он. — Можете приезжать прямо сейчас.

Мы с Державиным тут же отправились в ЗАГС. По дороге я нервничала, теребила в руках сумочку, поправляла волосы. Это был не тот брак, о котором мечтает каждая женщина, без белого платья, без цветов, без родственников и друзей. Но сейчас это было неважно. Главное официально оформить наши отношения, чтобы потом забрать детей.

Церемония прошла быстро и буднично. Работница ЗАГСа монотонно зачитала текст, мы поставили подписи, обменялись кольцами. И вот уже через двадцать минут я стала его законной женой, со штампом в паспорте и кольцом на пальце.

Странное чувство охватило меня, когда я смотрела на свежий штамп в документе. Формально я снова была замужем, но внутри ощущала пустоту. Никаких бабочек в животе, никакого трепета, только деловая необходимость и надежда на лучшее будущее для детей.

А хотя, всё это у меня уже было. И любовь, и красивая свадьба, пусть и скромная. Только сказка на деле оказалась кошмаром, а мой любимый муж чудовищем. Так что я от этого брака с Державиным ничего не ждала кроме нашей с ним общей выгоды в усыновлении детей.

Едва получив наше свидетельство о браке, Артём тут же принялся за оформление документов по усыновлению Вани. Он действовал чётко и профессионально, словно опытный хирург во время сложной операции.

- Теперь у нас есть все основания, — объяснил он, складывая бумаги в папку. — Официальная семья, стабильный доход, жильё. Процедура займёт время, но препятствий быть не должно.

А мы с моим новоиспечённым супругом отправились в мой родной город. Потому что сейчас, в любой момент помощь могла понадобиться моей маленькой дочке. Сердце сжималось от тревоги каждый раз, когда я думала о ней. Как она там? Что чувствует? Знает ли, что происходит с её отцом?

В самолёте я не могла найти себе места. Крутилась на сиденье, смотрела в иллюминатор на проплывающие внизу облака, но мысли были далеко. Державин, молча, держал меня за руку, и это простое прикосновение немного успокаивало.

И едва мы приземлились в аэропорту, как мне на телефон поступил звонок. Резкий звук заставил меня вздрогнуть, нервы были натянуты до предела.

- Кто это? — спросил Державин, заметив моё напряжение.

- Не знаю, — пожала я плечами, показав на незнакомый номер на экране.

Но трубку взяла, хотя внутри всё сжалось от предчувствия.

- Владислава Владимировна, — услышала я знакомый женский голос, и сердце ёкнуло. — Следователь Соколова вас беспокоит.

Я узнала этот жёсткий, официальный тон. Тот самый голос, который пять лет назад зачитывал мне обвинение, который не верил ни единому моему слову.

- Слушаю вас, — ответила я, всё ещё приходя в себя от её внезапного звонка и включив при этом громкую связь, чтобы Державин тоже мог слышать разговор.

- Вы были правы, вашу сестру действительно убили, — произнесла она своим привычным железным тоном, но в нём я уловила что-то новое — возможно, раскаяние. — И мы нашли убийцу.

Мир вокруг меня словно замер. Воздух стал густым, было трудно дышать. Я знала, я всегда знала, что Свету убили! Но услышать официальное подтверждение было всё равно шоком.

- К-кто это?! — спросила я, чувствуя, как сердце от волнения начинает биться с бешеной скоростью, словно пытается выпрыгнуть из груди.

Руки дрожали, во рту пересохло. Я уже догадывалась, кто может быть убийцей, но хотела услышать официальный ответ.

- Приезжайте ко мне, я вам всё расскажу, — только и ответила она. — Я уже предупредила на посту, вас пропустят.

В её голосе звучала усталость, словно эти слова давались ей с трудом. Видимо, признавать свои ошибки было нелегко даже для такого закалённого следователя.

- Поехали, — произнёс Державин, едва я завершила разговор.

Он уже поймал такси и помогал мне сесть в машину. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным.

- А если это ловушка? — предположила я, вдруг охваченная паранойей.

После всего, что произошло, я не могла никому доверять полностью. Слишком много людей уже предавали меня.

- Не думаю, — уверенно ответил он, сжав мою руку. — К тому же к нам сейчас будет приставлена охрана на случай, если Борис решит предпринять какие-то действия.

Эти слова немного успокоили, но тревога не отпускала. Мы ехали через знакомые улицы, и каждый поворот, каждое здание напоминали о прошлом, о том времени, когда я была счастлива и не подозревала, какие испытания меня ждут.

Не теряя времени даром, мы отправились в следственный отдел, где нас действительно ждала следователь Соколова.

Только на этот раз она вела себя совершенно по-другому. Едва мы вошли в её кабинет, как она поднялась из-за стола, что уже было неожиданностью, поприветствовала нас вежливо, почти дружелюбно, и предложила чай или кофе.

- Спасибо, не нужно, — отказались мы.

Но что-то мне подсказывало, что это был лишь предлог, чтобы начать разговор, способ немного разрядить напряжённую атмосферу. И я не ошиблась.

Соколова села за стол, сложила руки и посмотрела на меня внимательно. В её глазах я увидела то, чего никогда там не было раньше, сожаление.

- Владислава Владимировна, я хочу принести вам свои извинения, — начала Ольга Сергеевна, и эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. — Сегодня мне стали известны новые факты по вашему делу. Я понимаю, что для вас это слабое утешение, и пять лет жизни вам никто не вернёт. Но со своей стороны я вам обещаю, что сделаю всё, чтобы помочь вам снять судимость. И я вам обещаю, что это будет сделано в кратчайшие сроки.

Соколова говорила уверенно, жёстко, чеканя каждое слово, как будто она готовилась к этой встрече и заранее репетировала текст. Но по её мимике, по тому, как она теребила в руках карандаш, я поняла, что следователь сильно нервничала. Видимо, признавать свои профессиональные ошибки было для неё очень мучительно.

Я молчала, не зная, что ответить. Часть меня хотела закричать, обвинить её в том, что она разрушила мою жизнь, отняла у меня лучшие годы, разлучила с дочкой. Но другая часть понимала, что она тоже была жертвой чужих манипуляций.

- Это было бы самым логичным поступком с вашей стороны, — обратился к ней Державин, и в его голосе прозвучала сдержанная строгость. — Тем более что моя супруга хочет вернуть себе дочь.

После этих слов в глазах Соколовой появилось явное удивление. Она быстро перевела взгляд с Державина на меня, словно пытаясь понять, не ослышалась ли. Да, вряд ли она думала, что та, которую она пять лет назад отправила за решётку, станет женой известного бизнесмена. Ведь то, что наш брак с Державиным фиктивный, знаем только мы да его друг.

- Я сделаю всё, чтобы помочь вам, — ответила она, стараясь не показывать своё удивление, но я заметила, как изменилось её отношение ко мне.

Теперь я была не просто бывшей заключённой, а женой влиятельного человека. И это, к сожалению, имело значение в нашем мире.

- Вы сказали, что знаете, кто виновен в смерти моей сестры, — напомнила я ей цель нашего визита, стараясь держать голос ровно.

Но внутри всё кипело от нетерпения. Наконец-то я услышу правду о том, кто убил мою сестру.

- Да, нам удалось добыть неопровержимые доказательства, — ответила Соколова, и в её голосе прозвучала профессиональная удовлетворённость. — Просто человек, который это сделал, не всё учёл. Оставил улики, которые мы теперь смогли правильно интерпретировать.

- И кто это? — спросила я, хотя ответ был очевиден, и сердце уже готовилось к удару.

- Ваш бывший муж, — ответила она, затем уточнила: — Борис Корнеев. Это он сбил на машине вашу сестру.

Даже ожидая этих слов, я всё равно почувствовала, как мир качнулся под ногами. Одно дело это подозревать, и совсем другое, услышать официальное подтверждение.

- Сам? — чуть слышно прошептала я, и голос прозвучал странно, словно не мой.

Почему-то мне казалось, что он мог заказать убийство, но не совершить его собственными руками.

- Да, видимо, никому не доверял, — вздохнула следователь, и в её голосе прозвучало отвращение. — Слишком важно было для него, чтобы поручать кому-то другому. Сейчас, после того как стали известны все обстоятельства этого дела, а также вашего дела, мы готовим задержание Корнеева.

- Готовите? — усмехнулся Державин, и в его голосе прозвучало возмущение. — Да его уже давно нужно было арестовать! Вы не боитесь, что он с такими связями и деньгами уйдёт от наказания?

Его слова отражали мои собственные страхи. Борис всегда умел выкручиваться из самых сложных ситуаций, у него были связи во всех нужных местах.

Соколова поджала губы, и я увидела, что этот вопрос её тоже беспокоит.

- Мы принимаем все необходимые меры предосторожности, — ответила она уклончиво. — Дело передано в особый отдел, где работают проверенные люди.

Но в её глазах я прочитала ту же тревогу, что чувствовала сама. Борис был опасным противником, и до самого конца нельзя было быть уверенным в победе.

- Дело в том, что мы нашли его сообщницу и любовницу Майю Сатину, – продолжила Соколова, и в её голосе появились нотки мрачного удовлетворения. – И она назвала несколько мест, где планировал в случае чего прятаться Борис. Сейчас там везде наши люди.

- То есть, как нашли? – не поняла я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Что-то в тоне следователя подсказывало мне, что история с Майей далеко не простая. Соколова помрачнела, её пальцы нервно барабанили по столу.

- Дело в том, что два года назад Майя Сатина пропала, – начала она рассказывать, и каждое её слово отдавалось во мне тревожным эхом. – В розыск подала её мать. Я не буду вдаваться во все подробности, но скажу, что к её исчезновению приложил руку Корнеев.

Я невольно сжала руку Державина. Борис и раньше был жестоким, но то, что я сейчас слышала, превосходило все мои худшие предположения о нём.

- Все эти два года она была в психиатрической клинике, – продолжала следователь, и в её голосе прозвучала нескрываемая горечь. – Забегая вперёд, скажу, что больше эта женщина никогда не будет прежней. Сами понимаете, чтобы она не сбежала оттуда, Борис приложил все усилия.

Мне стало дурно от этих слов. Психиатрическая клиника... Два года... Я представила себе эту несчастную женщину, запертую в четырёх стенах, возможно, накачанную лекарствами, лишённую возможности рассказать правду.

На что ещё способен мой бывший муж! Неужели для него не существует никаких границ?!

- Но кое-что, пусть и не совсем связно, она нам поведать смогла, – закончила Соколова, и в её глазах я увидела смесь профессионального удовлетворения и человеческого сочувствия к пострадавшей.

Державин рядом со мной напрягся, я чувствовала исходящую от него злость. Его челюсти сжались, а в глазах появился тот холодный блеск, который я уже научилась распознавать, так он выглядел, когда был по-настоящему зол.

- Значит, он не только убийца, но и... – начал он, но не закончил фразу, словно не мог подобрать достаточно сильных слов для выражения своего отвращения.

И только я хотела задать следующий вопрос, мне нужно было знать все подробности, понять, как долго Борис планировал убийство Светы, и как это произошло, но в это время зазвонил телефон Соколовой, разрезав напряжённую тишину кабинета.

Следователь извинилась жестом и взяла трубку. Сначала её лицо было обычным, сосредоточенным, но по мере того, как она слушала говорившего на том конце провода, её выражение кардинально менялось.

Сначала брови удивлённо поползли вверх, затем глаза расширились, а губы приоткрылись. Она несколько раз переспросила что-то, и её голос становился всё более напряжённым.

- Вы уверены? – произнесла она в трубку, и в её голосе прозвучала нотка отчаяния. – Когда это произошло? А свидетели есть?

Мы с Державиным переглянулись. По тому, как менялось лицо следователя, как она нервно теребила карандаш в свободной руке, мы поняли, что произошло что-то серьёзное. Что-то, что могло кардинально изменить ситуацию.

Моё сердце забилось ещё быстрее, во рту пересохло. Неужели Борис сумел каким-то образом узнать о том, что его вычислили? Неужели он успел скрыться?

Соколова закончила разговор и медленно положила трубку на стол. Её руки слегка дрожали, а взгляд был растерянным, словно она сама не могла поверить в то, что только что услышала.

***