Глава 4. Она

Этот день проходит как в бреду.

Я то засыпаю, то просыпаюсь от кошмара: ситуация с аварией повторяется, у меня на языке — привкус крови.

Ночью накатывает головная боль такой силы, что мне даже плакать больно, и дышать тоже сложно — ребра сдавлены. Рука под гипсом чешется…

Это какой-то кошмар.

Я с ужасом жду нового дня и не знаю, что он мне принесет.

Но чего я точно не ждала, так этого того, что в палату войдет Кристина.

На ней облегающее платье нежного сиреневого цвета, оно подчеркивает ее стройную фигуру и делает еще более привлекательной.

Лицо светлое, с нюдовым макияжем, а глаза — светятся.

Ее золотистые волосы уложены в идеальные локоны, которые мягко обрамляют лицо.

— Привет, Алина! — говорит она сладким голосом, словно ничего не произошло. Я чувствую, как внутри меня все сжимается от ненависти и ревности.

— Как твои дела? — спрашивает она. — Рука болит, да? Хм… Жаль, что не ножка. Ножки, говорят, дольше заживают.

Она говорит это все с той же милой улыбкой на пухлых губах.

Передо мной — чудовище под маской нежной, влюбленной в моего мужа красавицы.

Она поправляет легкий шифоновый шарфик на шее и как будто случайно демонстрирует мне багровый засос. Она демонстрирует мне его как напоминание о том, что она не просто женщина, а объект желания… моего мужа?!

Алина садится на край моей кровати, у меня в ногах и поправляет прическу.

— Зачем ты пришла?

— Передать тебе привет и посмотреть на тебя, разумеется. Сладкий миг победы, — она проводит языком по губам. — Я приготовилась к долгой и сложной борьбе за сердце Глеба, а ты поднесла мне его на тарелочке с золотой каемкой. Все сделала сама, мне даже стараться не пришлось, он сам… Сам тебя возненавидел! Ну и дурочка же ты, Алина… Пусть дурочки на этом свете никогда не переведутся. Аминь!

Ее смех напоминает перезвон нежного колокольчика, а глаза сверкают как льдинки.

Красивая, холодная стерва.

Как я могла считать ее подругой семьи?!

Как?!

Она так хорошо маскировалась и всегда держалась своего бывшего мужа. Мне иногда казалось, что они время от времени спят…

Неужели это была игра?

— Гадина, — сипло говорю я.

— Придумай что-нибудь для разнообразия, — зевнула демонстративно. — Ладно, засиделась я что-то, дел полно. К вечеру еще надо приготовиться. У меня свидание. Знаешь, Глеб был со мной. Он сильно перенервничал и был зол, разнес весь кабинет в щепки, когда узнал, что ты стала причиной травмы вашего сына.

Я смотрю на нее, и в горле встает ком.

Она говорит об этом с таким удовольствием.

Как она может быть такой безжалостной?

Я чувствую, как ревность разрывает меня изнутри, как волны ярости накатываются на меня, но внутри меня только страх за моего сына. Я не знаю, что делать, как бороться с этим страхом и чувством вины.

— А я умею обращать гнев мужчин в кое-что большее... — добавляет Кристина, взглянув на меня с превосходством.

Я ощущаю, как закипает кровь в жилах, но в то же время чувствую себя беззащитной, как никогда.

Как я могла позволить этому случиться?

— Спасибо. За путевку в лучшую жизнь… с шикарным мужчиной.

В дверь палаты стучат.

— Ладно, мне пора. Чао, Алина. Не скучай тут… И не сойди с ума. Ведь ты едва не убила своего сына, наследника Глеба, и он очень… — подчеркивает шепотом. — Очень зол на тебя.

***

Человека, который вошел следом за Кристиной, я узнаю сразу же.

Это Семенов Евгений Иванович, наш семейный юрист.

Добрый дядечка с задорным смехом и теплой улыбкой.

Вот только сейчас его лицо не выражает ничего. Оно словно пустое полотно, без всяких эмоций.

— Здравствуйте, — сухо здоровается он.

Ставит портфель на стул со звуком, который кажется мне зловещим.

Что он здесь делает? Зачем ему я?

Неужели Глеб серьезно настроен развестись и немедленно хочет приступить?

Я не готова к этому.

Мои мысли о сыне, о Глебе, о Кристине — все смешивается в один клубок, меня даже подташнивает от тревоги.

Я всматриваюсь в лицо юриста, и сердце замирает от страха.

Его серьезный взгляд не предвещает ничего хорошего. Он начинает говорить, и его слова, как ледяной душ, обрушиваются на меня.

— Алина, — говорит он, — я должен рассказать вам о перспективах грядущего развода.

Все-таки развод.

Вокруг сердца словно образовалась ледяная клетка.

— Развод, — повторяю я.

— Да. Глеб настроен серьезно. Я никогда не видел его таким злым.

На миг лицо юриста приобретает сочувствующее выражение, но он все-таки профессионал своего дела, поэтому через миг от сочувствия не остается ни следа.

Теперь он снова — лишь подчиненный Глеба, готовый выполнить его волю.

Вокруг меня — невыносимо светлые стены палаты, яркий свет, отражающийся от металлических предметов. Я ловлю себя на мысли, что все это — какая-то нелепая декорация. Я пытаюсь зацепиться за реальность, но она ускользает от меня, как песок сквозь пальцы.

— Вы готовы обсудить развод, Алина?

— Нет! Но разве это что-то изменит?

— Вы правы. Не изменит. Глеб серьезно обеспокоен тем, что вы подвергли жизнь сына опасности. Он не намерен оставлять это просто так.

— Что вы хотите этим сказать? Он хочет забрать у меня Илью, хочет забрать у меня сына?

— Это и его сын. Ваш максимум, Алина, — это видеть сына на выходные.

— Что? Как это возможно? — вырывается у меня.