Глава 6. Она

Звонок, и вскоре раздается голос дочери:

— Мама, привет. Как дела? — вздыхает. — Я тебе звонила, ты не отвечала! Папа мне таких ужасов нарассказывал.

— О том, что мама едва не убила сына, да? — усмехаюсь горько.

Вот и настал итог всей нашей жизни: любимый муж обвиняет меня бог знает в чем!

— Мам, но ведь была авария, и папа сказал, что виновата в ней была ты, не уступила автомобилю, который ехал по главной…

В голосе дочери слышатся нотки осуждения.

Я ее не виню, потому что Глеб был первым, кто донес видение ситуации, а я могу лишь после него что-то добавить. Была бы дочь здесь, с нами, возможно, все было иначе. Но она живет и учится в другом городе, на носу — защита диплома.

— Мам, ты не обижаешься?

— Нет… Не обижаюсь, просто все совсем не просто, Василиса. Только и всего.

— Илюшка сейчас у бабушки, мам. Только бы она его своими нотациями не заклевала. Знаешь же, какая она бывает.

— Знаю, конечно! — усмехаюсь.

Именно по этой причине дети не любили бывать у родителей мужа.

У них дом — словно музей.

Это не трогать, то не трогать, здесь не ходить, и, не дай боже, что-то передвинуть…

А режим для них — это вообще святое! Не дом, а казарма какая-то.

Конечно, мы у них бывали в гостях, и Глеб настаивал, что дисциплина — это здорово, защищал интересы и взгляды родителей на жизнь. Вот только наш дом и атмосферу в нем мы строили совсем по другим принципам.

— Ситуация сейчас накалилась, Василиса.

— Мам, с чего вы вообще поссорились?

— А, так папа тебе не рассказал самое главное? Как же он так…

— Мам, давай без сарказма? — просит дочь. — Я люблю вас двоих и не хочу выбирать между вами, поэтому не стану принимать ничью сторону.

Эти слова отозвались ноющей болью в груди.

— Я думала… Думала, ты меня поддержишь, Василиса, — честно говорю я.

— Мама, у меня защита диплома через неделю! — с отчаянием произносит дочь. — Я только на дорогу туда-обратно сутки потрачу, а еще ведь со всеми повидаться, в ваши ссоры вникать… Мам, — вздыхает. — Я вас обоих люблю. Очень. Пожалуйста, не заставляй меня выбирать. Я тебя очень прошу.

— Спасибо за честность, — говорю я, хоть слезы текут.

— Как ты сама, хоть, мам…

— Живая, как видишь.

— А травмы?

— До свадьбы заживет.

— Мам, до какой свадьбы? — возмущается дочь. — Ты уже замужем, и другому мужчине мы тебя не отдадим.

Она пытается обернуть все в шутку, а у меня на душе воют траурные кошки.

— Поговори с отцом, ма. Он говорит, что ты все не так поняла.

— Вероятно, он сказал, это было не то, что я подумала.

— Да, мам… Поговори с отцом. Я очень тебя прошу.

— Поговорю.

— Спасибо. Я буду надеяться, вы помиритесь.

Значит, Глеб не захотел быть честным с дочерью и навешал ей лапши на уши.

«Это не то, что ты подумала» — карикатурная фраза всех лжецов.

И он скрыл от дочери то, что хочет со мной развестись и лишить прав на Илюшу…

Хорош отец, ничего не скажешь!

***

Единственный человек, который самостоятельно выразил желание меня поддержать, это двоюродная сестра, Ксения.

Может быть, потому что она на своем примере знает, что такое оказаться в сложной ситуации без поддержки.

Ксения приехала за мной в больницу, оказывая внимание, постоянно интересуясь, чем она могла бы мне помочь.

Я не решилась сразу ехать домой, чтобы не вызвать гнев Глеба, поэтому попросилась в гости к Ксюше, на что она ответила согласием.

У нее в квартире я немного отдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Было очень непривычно управляться одной рукой, причем еще и левой. Многое придется учиться делать заново, так, будто я — младенец, только осваивающий самые элементарные движения.

***

Не прошло и двух часов с момента моего отъезда из больницы, как раздается телефонный звонок от мужа.

Такое ощущение, как будто он следит за мной и держит ситуацию под своим контролем.

Я и сама хотела ему позвонить, но он решил быть первым.

Во всем.

Он не пасует, он делает ход.

Я не знаю, что он скажет, но понимаю, что должна быть готова к чему угодно.

— Здравствуй, Глеб, — отвечаю я, стараясь сделать голос уверенным.

— Алина, мне сообщили, что ты покинула больницу. Под расписку.

— Да, это так, — соглашаюсь я.

— Ранняя выписка может быть чревата последствиями для твоего здоровья, — говорит он.

Мне хочется рассмеяться и бросить ему лицо: а не все ли равно тебе, что со мной будет и как я себя чувствую?

Но я лишь говорю.

— Я сделала, как посчитала нужным.

И ни одного слова в оправдание, нет, не дождется, чтобы я объяснялась перед ним, словно провинилась и согрешила.

— Ясно.

Немного помолчав, он добавляет.

— нам нужно поговорить.

Я слышу в его голосе холод, который заставляет меня вздрогнуть. Мне приходится собрать все свои силы, чтобы не показать свою слабость.

И не плакать.

Не показывать ему свою боль.

— Хорошо, — отвечаю я. — Когда и где?

— Давай встретимся сегодня в нашем любимом кафе.

— «На углу»?

— Да. Часов в шесть тебя устроит?

— Хорошо.

— До встречи, Алина.

Вот и все.

Мы говорим как чужие люди, словно незнакомцы, что опасаются собеседника.

Звонок заканчивается, я остаюсь одна, погруженная в тревожные мысли.

Время тянется, как жвачка, и каждая секунда кажется вечностью.