ГЛАВА 14

– Не хочешь поговорить?

Сегодня я хозяйничаю на кухне Авдеева, а он сидит на табурете, наблюдая за мной самым пронзительным взглядом.

– О чем?

Не отвлекаюсь от приготовления пасты с сырным соусом и чего–то наподобие тефтелей.

– Все эти перемены связаны с Викторией?

Перестаю рубить зелень. Нож вонзается острием в разделочную доску.

– Как у тебя это получается?

Разворачиваюсь к нему, кое–как держа себя в руках. Внутри нарастает пламя.

– Нет смысла продолжать играть в вопросы. Я многое замечаю. Даже против своей воли. И там, в магазинчике, ты была в коме.

– Еще бы! – взмахиваю руками. – Влад женится на беременной курице! А мы еще и развод не оформили!

Руслан поднимается. Делает ко мне всего один шаг. Больше метраж кухни не позволяет.

– Я ускорю бракоразводный процесс. Остальным уже занимаюсь.

– Чем остальным? – теряю уверенность в голосе с каждой секундой.

– С незаконными поползновениями в отношении квартиры твоих родителей, с захватом по праву принадлежащего тебе дома и машины. Симонов сухим не выйдет.

– Как же все это звучит…

Трясу головой. За спиной шипит кастрюля с макаронами.

– Хреново? Неправдоподобно? Как?

Нежно берет пальцами за подбородок и насильно вынуждает смотреть себе в глаза.

– Совсем недавно я жила спокойной тихой жизнью, мечтала о детях, о настоящей семье. Любила работу, обожала болтать с Ленкой.

– У тебя всё это будет. Но не с ним. Его я близко к тебе не подпущу.

– Почему? – моргаю, стараясь сконцентрироваться на лице Руслана. – Ты приехал из–за меня в Удел, да?

– Черт, нет! – наклоняется, наши губы в предельной близости. Мы оба перестаем дышать. Но Руслан всего лишь гасит конфорку и снова вырастает надо мной горой. – Я здесь по другой причине.

– По какой? – проглатываю несбывшуюся реальность. – Ответь уже, наконец.

– Тебе не нужно знать. И точка.

Долго изучаю его, закусив губу, а потом кручусь на месте и вновь берусь за готовку. Тем более, макароны получились идеальными. Альденте. Руслан несколько минут стоит позади, глубоко дышит. Каждый миллиметр кожи ощущает колебания воздуха.

– Герман продолжает атаковать местные каналы исчезновением Эльзы. Ее фото повсюду.

– Он нашел прекрасную возможность проявить себя. В итоге окажется на коне, потому что, благодаря нему найдет пропавшая звезда оперной сцены.

Заканчиваю с зеленью, забрасываю ее в соус и перемешиваю. Сливаю макароны и не промываю. Так поступают все известные шеф–повара. И это правильно. Ни один уважающий себя итальянец не сунет макароны под холодную воду.

– Но он много не учел. Телефон твоей сестры чист, машина на парковке у дома. Даже если Цезарь наймет лучших спецов, им ничего не удастся нарыть.

Я тянусь за тарелками, накладываю Руслану порцию побольше, себе поменьше. Уже поздно, а я слежу за фигурой.

Хотя, как говорил мой папа: « после шести часов есть нельзя, а после восьми можно »

– Аппетитно.

Ведет носом за тарелкой, которую ставлю перед ним на стол. Из ниоткуда появляется Пухля. Наверняка, караулил за углом удачный момент.

– Надеюсь и на вкус неплохо. Я, если честно, давно не стояла у плиты.

– Сейчас попробую.

Даю ему вилку и сама присаживаюсь.

Пухля выписывает восьмерки между моих ног. Я беру одну макарошку и сую коту.

– Везет блохастому.

Руслан нанизывает на зубчики мой шедевр, при этом не сводя взгляда с моего верного друга.

– Он отвечает мне любовью, греет ночью, мурлычет.

Звучит двусмысленно из моих уст. Особенно рядом с Русланом. Я забыла каково это находиться с ним в одной…ну…постели и сейчас представив его на месте Пухли, обливаюсь горячим пОтом.

И, кажется, Руслан тоже воображает себя в моих объятиях. Лицо каменеет, брови набегают друг на друга, а его палец растирает переносицу.

– Очень вкусно, Ань. По–домашнему. Я давно не ел домашней еды.

– Я понимаю. – Опускаю глаза на сливочную горку с яркими вкраплениями зелени.

Его Настя была больна. Не могла ухаживать не то, что за Русланом, за собой. А после ее кончины…

Он окунулся в работу, забыл о простых вещах и простых радостях.

– Ничего ты не понимаешь. – Гремит в полной тишине низкий голос. – Ничего!

Вилка звякает о тарелку и падает на пол. Я округляю глаза, втискиваю себя в железный кокон.

Руслан отталкивается и встает.

– Всё это просто херня! Долбаный мираж! Я приехал в Удел, чтобы забыть жену, перезапуститься, а здесь ты со своим ублюдочным мужем. Нет, я знал, где ты и что ты. Всегда знал. Со дня твоего побега. Но, мать твою, это как по раскаленным углям ходить. И да, Ань, я в курсе, какого черта, ты меня кинула тогда.

Взрыв внутри подобен атомной бомбе. Еще сотню лет радиоактивные элементы будут витать в воздухе.

– Руслан…– мямлю вполголоса.

– Я не дурак, Ань. Но поверь мне, всё в прошлом. Учинять тебе допрос с пристрастием не стану. Сама расскажешь. Но прошу, больше никогда не говори мне «я понимаю». Тебе никогда не влезть в чужую башку и не узнать, что там. Поэтому перестань винить себя во всех грехах и стараться всем угодить. Мы уже видим, к чему это привело.

Не дышу целую вечность. Не чувствую биение сердца. Совсем.

Руслан уже собирается присесть и покончить с макаронами, которые привели к катастрофе, но в дверь стучат.

Два удара и затишье.

Авдеев выхватывает пистолет из кобуры и притесняется к стене. Я в предобморочном состоянии.

Он приставляет палец к губам и просит молчать. Ничего не отвечаю, сижу неподвижно. Мне абсолютно все равно, что будет дальше. Я только–только делаю первый вдох после долгой паузы.

Все происходит будто бы в замедленной съемке. Руслан крадется к темному коридору. Изредка поскрипывают половицы под его весом. Я лишь моргаю беззвучно.

Щелчок, скрежет дверных петель и снова щелчок.

Руслан возвращается с коробкой, зажатой локтями.

– Подарочек.

Ставит на стол, достает телефон и делает пару фотографий. Минутой позже звонит Севе. Детально описывает ситуацию, просит прислать эксперта. Может, удастся снять отпечатки пальцев.

Я сама себя, не помня, открываю коробку и вскрикиваю, увидев голубой кардиган. Сверху лежит послание на клочке бумаги…

– Руслан…Руслан…

– Черт возьми, Анька!

Прекращает разговор с Севой и хватает меня за плечи.

– Зачем ты ее открыла? Зачем?!

– Не знаю,…я почувствовала, что должна это сделать…

– Писец! – обнимает меня, и я разбиваюсь. На мелкие–мелкие осколки. Встреча с Викусей, слова Руслана. Все разом бетонной плитой прибивает. – Как мне с тобой быть?!

– Она же не мертва? Моя сестра не мертва? – рыдаю и вою одновременно.